– Не только, – кивает Владимир. – Но у тебя – контрольный пакет. И вот здесь начинается самое интересное. Ты знаешь, что написано в завещании твоего отца? В настоящем завещании, а не в том, что тебе вроде как скормили мать с отчимом?
Похоже, плохие новости сегодня все-таки не закончатся…
Первый порыв – спросить, что это за завещание такое. Но то ли реакция у меня заторможенная, то ли наоборот – правильная. После всего я уже никому не могу верить.
Так что в итоге я спрашиваю совсем другое:
– А ты с чего это вообще взял? Что завещаний было два.
Власов снисходительно фыркает, но я понимаю, что он – чужой человек. Абсолютно. Я его вижу в первый раз. И понятия не имею, что там у него в голове.
– Повторяю – я тебе не враг. А вот они…
– Я тебе не верю, – упрямо заявляю.
Выражение его лица становится недовольным. Видимо, Владимир рассчитывал, что я тут же брошусь расспрашивать его про эти самые подробности. А если честно – сейчас мне просто хочется побыть одной и поплакать. Выпустить эмоции и не думать о том, как перед кем я выгляжу.
– Допустим, – наконец, говорит он. – Ты сейчас на эмоциях. Поэтому обдумай мои слова, а завтра снова вернемся к этому разговору.
– И что, до завтра я проникнусь к тебе доверием?
Мужчина насмешливо ухмыляется и заявляет:
– А какой у тебя выбор, Лида? Твоя семья от тебя отвернется и не поддержит желание развестись. Выбраться из этого капкана тебе смогу помочь только я.
– С чего это такой порыв доброты?
– Я не альтруист, – подтверждает мои догадки Власов. – И своя выгода у меня есть. Но об этом мы поговорим, когда ты успокоишься. А пока можешь пойти умыться и прилечь.
Его командный голос мне крайне не нравится. Мой отец любил так делать – отчитать, а затем бросить, как собаке кость – очередную просьбу-приказ.
– Ты здесь живешь?
– Временно.
Встаю из-за стола и даже делаю несколько шагов к двери.
– Я тут не останусь.
– Боишься, что я буду покушаться на твою честь? – слышу очередную насмешку. – Расслабься, Лида, ты, – он демонстративно проходится по мне взглядом, – не в моем вкусе.
Щеки мгновенно вспыхивают от злости. А следом появляется неприятная мысль – может, я и Гене-то не нравлюсь? Может, все дело только в деньгах?
– Я здесь не останусь, – повторяю глухим голосом.
В горле снова появляется ком, а глаза начинает щипать. Я понятия не имею, куда пойду, но оставаться и выслушивать насмешки от малознакомого человека – последнее, что мне нужно.
Владимир нагоняет меня уже возле лифта. Нажимает сам кнопку и фыркает:
– Успокойся, королева драмы. Отвезу тебя в отель.
– У меня нет денег с собой. И телефона. И вещей.
– Можем заехать к тебе домой, – предлагает мой вроде как спаситель.
Но я не тороплюсь соглашаться. Банально потому, что вспоминаю, что все мои вещи – в том числе и телефон, и карты, и одежду еще утром забрали, чтобы отвезти в дом к Гене. Мне казалось, это так символично и красиво. А по факту выходит, что теперь, чтобы как-то жить дальше, мне придется прийти к нему и униженно просить вернуть мои же вещи.
– Что? – не выдерживает Власов затянувшегося молчания.
– Все мои вещи у твоего брата дома.
– Разве вы жили вместе? – искренне удивляется он. А я зависаю – неужели Власов-старший так хорошо осведомлен о жизни своего брата?
– Нет. Просто сегодня утром все забрали, – угрюмо отвечаю и захожу в лифт.
– Предусмотрительно. Можем поехать сейчас, но думаю, Генке полезно будет побегать за тобой по городу, – добавляет он с ухмылкой.
– И паспорт мой у него остался…
– Не проблема, – равнодушно пожимает плечами Власов. – Восстановим.
– А если я откажусь от твоего предложения?
Владимир отвечать не торопится. До самого первого этажа молчит. А я все больше нервничаю. Учитывая мое положение, мне не у кого искать помощи. Разве что подруга. Но…
– Не откажешься, – самоуверенно заявляет он, когда мы выходим из лифта. – Но я подожду завтрашнего утра. И тогда спрошу снова.
– А каков твой интерес? – все же уточняю я, останавливаясь у его машины. В нашу сторону опять косятся прохожие, напоминая о том, насколько комично я выгляжу.
– Это ты узнаешь, когда согласишься.
– Не когда, а если.
Владимир лишь многозначительно усмехается и открывает мне дверь автомобиля.
Отель он выбирает не из дешевых. Я, конечно, могу себе позволить такой уровень. Но не тогда, когда нет на руках даже просто кредитной карты. В итоге апартаменты Власов оформляет на себя и сам же сопровождает меня в них.
Неловкость становится практически ощутимой, когда мы оказываемся в номере. То, что я не вызываю у мужчины интереса, очевидно – слишком уж равнодушен он и холоден.
– И каков план? – все же не выдерживаю напряжения, повисшего между нами.
– Завтра я заеду за тобой. Ужин и завтрак включены. Как, собственно, и обслуживание номера – можешь заказывать еду, алкоголь и… Ну, в пределах разумного, конечно.
– Боишься, не потянешь финансово? – мрачно усмехаясь, не удержавшись от возможности его уколоть.
– Боюсь, ты сама не вывезешь, девочка, – снисходительно ухмыляется Власов. – Лучше умойся и выспись.
Краем глаза замечаю зеркало, висящее на стене, и сложно удержаться, конечно же, заглядываю в него. Но лучше бы я не делала этого…
– Надумаешь позвонить, в номере есть телефон, – говорит Владимир и, оставив визитку на столе, выходит из номера, оставив меня одну.
Я прохожу дальше, оглядываюсь по сторонам, пытаясь примерить на себя новую реальность. И первое, что делаю – иду в ванную. Там нахожу чистый халат и с удовольствием принимаю душ.
Мне хочется смыть с себя ту грязь, через которую пришлось пройти. Смыть и забыть. Но если с испорченным макияжем мне удается все решить с помощью воды и мыла, то вот душу так же очистить не выходит.
Я плачу. Снова. Так долго, что, кажется, слез уже просто нет, а внутри все равно боль. И эта боль разрывает меня, уничтожает. Я попросту не знаю, как пережить это двойное предательство. Просто не понимаю.
Я бы очень хотела, как и посоветовал Владимир, просто лечь и выспаться. Но вместо этого я забираюсь в постель и до полуночи рыдаю в подушку, пока силы окончательно не покидают меня.
А рано утром раздается настойчивый стук в дверь. Но так как я не реагирую ни в первый, ни во второй раз, дверь открывается, и в номер по-хозяйски заходит Владимир.
– Ну что, Лида, готова начать войну?
6 Владимир
Учитывая обстоятельства, девчонка держалась неплохо. Молодая совсем, зеленая. Неудивительно, что Гена легко ее обработал. Наверняка ее мамаша тоже помогала со своей стороны. Вообще, сажая Ланскую в свою машину, я ожидал худшего. Как минимум истерики и соплей всю дорогу. Но Лида держалась бодрячком для той, кого только что кинул не только жених, но и родная мать.
Семейка у нее, конечно, та еще. Впрочем, папаша у Лиды был тот еще отморозок, так что вдова его явно кое-чему да научилась за годы брака с ним.
Например, как филигранно использовать близких людей. В этом они с Геной явно нашли друг друга.
Собирая информацию на младшего, я вроде бы понимал глубину его мерзости и гнили, но трахать мать своей же невесты – это уже совсем за гранью.
Однако эта ситуация однозначно мне будет на руку. Не придется тратить время на обольщение новоиспеченной жены. Брат, сам того не подозревая, упростил мне задачу на порядок.
Все, что я сейчас испытываю – предвкушение. Не сомневаюсь, это будет феерично. Я долго ждал его ошибки. Наблюдал, просчитывал. К сожалению, у Гены мало того, что он по-настоящему ценит. А ударить хотелось в самое дорогое. Так, чтобы не оправился.
Но сейчас мелкий сам загнал себя в такую ловушку, из которой выбраться и достичь прежнего уровня жизни без компании Ланского будет практически невозможно.
Но именно ее он и не получит, а вот свою компанию, которая, можно сказать, в залоге, – потеряет. Как и возможность раздать долги очень серьезным людям, не понимающим и не принимающим никаких отговорок.
Страх – вот, что отлично работает с Геной. И я заставлю его не просто испугаться, а испытать животный ужас, безысходность, от которой захочется вздернуться, но и этого шанса у него не будет.
За то, что он сделал, брат заплатит сполна.
Лиду приходится отвезти в отель. Проще, конечно, было оставить у себя, но я четко понял – давить на нее сейчас точно не стоит. Нет, мне нужно было упростить себе задачу, а не усложнить. Так что я отступил и дал девчонке побыть наедине со своими эмоциями.
Учитывая, что ни денег, ни телефона, ни документов у нее не было, я был уверен – из отеля она никуда не денется. Так что вечер стоило провести с пользой и встретиться с Адамом. Штерн отвечает почти мгновенно:
– Быстро ты, – первое, что говорит. – Свадьба оказалась скучной?
– Наоборот. Свободен?
– Вполне. Встретимся?
– Давай через полчаса в том же баре, что и в прошлый раз.
Уже через сорок минут захожу в уютное заведение, которое, несмотря на небольшую популярность, мне очень по душе.
Адам сидит за привычным столиком. Опять опередил меня.
– Уже заказал? – спрашиваю, подходя к нему.
– Ага. Тебе же – как обычно?
– Да. Спасибо.
– Ну, рассказывай, – буквально требует Штерн. – Как прошло?
– Не по плану, – усмехаюсь, вспоминая, как бесился мой брат, когда я увел его драгоценную жену у него из-под носа.
– А подробности? – Адам приподнимает брови в нетерпении. Он как никто знает, чего мне стоило предательство Гены.
– Это дятел трахался с мамашей невесты.
– Да ты гонишь, – присвистывает Штерн. – Серьезно?
– Прямо на свадьбе. Ланская их застукала. Как ты понимаешь, разразился скандал.
Друг явно в шоке. Собственно, я тоже был, откровенно говоря.
– Вот это подгон, – наконец, выдает он. – Это же просто джек-пот. Если грамотно разыграть и подкатить к новоиспеченной жене…
– Уже.
– Красавчик, – одобрительно кивает Адам. – Генка не попытался набить тебе рожу?
– Мы сбежали, – ухмыляюсь, вспоминая решимость на лице Лиды. – У него из-под носа.
– И какой теперь план?
– Заключить с Ланской сделку.
– А ты уверен, что она согласится? – прищуривается Штерн. – Она вообще как? В слезах, поди, вся?
Задумчиво постукиваю пальцами по столу. Вообще, откровенно говоря, вся она – не в моем вкусе. Тут я не кривил душой. Но было что-то в этой девушке, что вызывало пусть и едва ощутимое, но желание помочь. Опасный порыв, который надо бы заглушить на корню. Жизнь уже не раз учила – доверять нельзя никому. Особенно женщинам. Даже таким трогательным и нежным.
– Удивительно, но держалась. Поначалу.
– Хм…
Нам приносят заказ, и какое-то время мы оба заняты едой.
