– Потому что это мерзко, – говорю уже тише. – Как я смогу с ним после этого?
– После чего? – фыркает дядя. – Лида, ты взрослая уже, хватит витать в облаках. Ну, сходил мужик на сторону. Все, с сегодняшнего дня у тебя на него полный доступ к телу – будешь сама удовлетворять его потребности, а там, глядишь, и не понадобится ему бегать налево.
– Ты просто не знаешь, что изменил он с моей мамой! – возмущаюсь тут же. – Твоей, между прочим, сестрой!
В этот раз пауза значительно короче.
– Я поговорю с Леной, – наконец, выдает он свой вердикт. – Она не полезет в вашу семью. Но и ты не дури.
– Что?.. – мне кажется, у меня галлюцинации. Не может же и он быть на их стороне?
– Хватит уже ныть, Лида, – строго произносит дядя Олег. – Собери мозги в кучу, хотя бы те, что есть. Вы подписали брачный контракт, и так просто назад его не отыграть. Так что хочешь не хочешь, а ты теперь – Власова. И штамп у тебя в паспорте не растворится только по твоему желанию. Уяснила?
– Я не стану…
– Ты сейчас на эмоциях. Остынь, Лида. И не делай глупостей. Иначе потом можешь сильно пожалеть, – предупреждающе говорит он. – Я вернусь, и мы с тобой встретимся. Поняла?
Я не отвечаю ему, сбрасываю звонок и возвращаю телефон владельцу.
– Куда поедем? – спрашивает тот.
– Не знаю, – обреченно отвечаю, понимая, что, по большому счету, мне не к кому обратиться за помощью сейчас.
Просто не к кому…
– Тогда у меня к тебе есть предложение, Лида… – многозначительно произносит Владимир и впервые смотрит на меня в упор.
Да так, что у меня мороз по коже…
4 Лида
Смотрю на Владимира и понимаю, что вообще-то я его не знаю. Но прыгнула к нему в машину, на эмоциях желая сбежать как можно дальше. Однако что теперь? А что если он какой-то псих? Вдруг я, как говорится, с корабля на бал?
– Чего притихла? – ухмыляется он. – Испугалась?
– А надо? – с вызовом спрашиваю.
– Не надо. Я тебе не враг, Лида.
– Тогда что вам от меня надо?
– Предлагаю перейти на ты, – миролюбиво говорит он. – Для начала.
– Допустим. А дальше?
– Дальше мы поедем в одном место, где сможем спокойно обсудить мое предложение тебе.
– Куда? Почему не здесь?
– Потому что вопрос серьезный, учитывая твое положение. И за рулем мне это делать не с руки.
И будто в подтверждение его слов позади нас раздается противный сигнал, мол, хорош тормозить. Владимир чертыхается и перестраивается на другую полосу.
Прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, стоит ли ехать. Но внутри тишина. Словно и нет ничего – ни эмоций, ни сил. Предательство близких оглушило меня. И хотя понимание предстоящего развода у меня появилось, в остальном я все еще словно заморожена.
Мы приезжаем к жилому дому, хотя я почему-то думала, что речь шла про ресторан. Настороженно смотрю на Власова-старшего, но тот выглядит абсолютно спокойно и невозмутимо.
– Идем, – командует он.
И я подчиняюсь. Выбираюсь из машины, замечаю, во что теперь превратилось мое платье – подол весь грязный, оборка оторвалась – видимо, зацепила, когда бежала. Ощущение грязи, испорченности и поломанности накатывает на меня снова.
А ведь еще утром я так радовалась тому, как выгляжу, предвкушала свадьбу и…
– Лида, идем, – мягко говорит мужчина, оказавшись рядом.
Молча следую за ним. Отстраненно наблюдаю, как с удивлением на нас смотрит семейная пара, проходящая мимо. Еще бы, сбежавшая невеста – то еще зрелище.
В квартире, куда меня приводит Владимир, чисто, но совершенно необжито. Будто это временное жилье. Сложно объяснить, но я считываю это практически сразу.
Опять же – просто как факт подмечаю и иду дальше за мужчиной.
– Почему сюда?
– Потому что нам свидетели ни к чему, – весомо заявляет Власов.
Он открывает шкафчик, достает пару бокалов, а следом и бутылку вина. У меня не спрашивает вообще ничего и молча открывает ту.
А я обессиленно сажусь на ближайший стул. Разглядываю просторную светлую кухню.
Зачем нам вино? Что он собирается сделать?
Я же здесь с ним одна… Пришла сама… И если он решит что-то сделать со мной, узнает ли хоть кто-то? Ведь даже телефона у меня с собой нет.
Понимание ситуации не просто напрягает, а начинает пугать.
– Выпей, – советует Владимир, ставя передо мной бокал.
– Что это?
– Лекарство от разбитого сердца.
– Ты сказал, у тебя есть ко мне предложение.
Он внимательно смотрит на меня, ставит бокал на стол и садится напротив.
– Есть. Ты ведь не собираешься прощать моего братца?
– Какое тебе до этого дело? Или будешь за него заступаться?
– За Гену? Он правда ничего тебе не говорил?
– О чем?
– О том, что у него есть старший брат.
– Нет, не говорил, – отвожу взгляд. Мне очень неуютно сейчас от такого пристального внимания. А еще я себя чувствую очень жалкой. И несчастной.
Никогда меня не бросали. Ну, разве что отец в детстве, когда решил проучить и наказать за непослушание. Тот урок я усвоила раз и навсегда.
Однако теперь получается, я – та самая жена из анекдотов, у которой за спиной творится всякое, а она, как дурочка, продолжает любить и верить.
Тупая пульсирующая боль становится все более ощутимой. Как будто заморозка ослабевает, и ты начинаешь чувствовать пораненное место.
– Так вот я предлагаю утереть нос моему брату, – говорит Владимир.
Перевожу на него взгляд. Замечаю, что все-таки братья похожи. Неуловимо, но есть что-то такое, что их объединяет. Только старший более породистый, что ли, хищный. Рядом с ним не будешь чувствовать себя в безопасности – ведь он сожрет тебя и не подавится.
Но пока он – единственный, кто не станет помогать Гене меня вернуть.
– Что это значит? – осторожно спрашиваю я.
– Это значит – ответить ему той же монетой, – предлагает он, а затем медленно поднимается из-за стола и делает шаг ко мне, а затем еще один…
5 Лида
Внутри все холодеет. Он что, получается, предлагает переспать с ним в ответ, так выходит?!
Меня начинает трясти – мысли разбегаются, и остается только желание сбежать. Но в момент, когда я уже готова вскочить и ударить Владимира, он проходит мимо к шкафу, стоящему у меня за спиной, и совершенно спокойно открывает тот. А затем еще и коробку конфет достает оттуда, которую ставит передо мной.
– Так что? – спрашивает он, вроде как и не заметив мое состояние. – Как насчет отомстить?
Мне требуется время, чтобы немного успокоиться. В горле пересыхает, а я сейчас чувствую себя загнанным в угол зайцем, которого вот-вот задерет хищник.
Беру бокал с вином и едва ли не залпом выпиваю тот. Естественно, захожусь кашлем. Выглядит все это не очень красиво – на платье попадают красные капли.
И это становится последним штрихом.
Слезы не выходит сдержать, из-за них перед глазами все расплывается. Все, что я могу сейчас – всхлипывать, закусывая кулак, чтобы хоть немного держать лицо.
Как мама…
Это слово теперь причиняет нестерпимую боль. Она всегда меня учила держать себя, держать удар. У меня не получалось. Мне казалось, что я никогда не стану такой же сильной и властной, как она. После смерти отца она сильно изменилась, и в их с отчимом паре главная как раз она.
Но теперь по всему выходило, что она была права – я никогда не стану такой, как она. Не смогу вот так цинично предать близкого человека, растоптать его чувства, а затем сделать вид, что все в порядке.
– Спасибо, – с трудом выговариваю, когда Власов ставит передо мной стакан воды.
Он вообще молчаливо терпит мою истерику, хотя его брат вряд ли бы стал. Однажды у нас случилась не очень красивая история. Гена меня тогда довел буквально до слез. Конечно, после он долго извинялся, и больше такого не повторялось. Но когда я потеряла контроль над эмоциями, он буквально заткнул меня всего несколькими фразами. И сейчас этот момент всплывает у меня в памяти.
Я же тогда поверила, что это был срыв, что на работе завал, что сложная сделка… Гена потом неделю свою вину заглаживал – по ресторанам водил, на прогулки разные.
А я и поверила…
Молчание затягивается, понимаю, что пора уходить, но проблема в том, что идти-то мне сейчас даже некуда. Что меня ждет там, дома? Мать, которая начнет оправдывать свой мерзкий поступок?
Пока я не готова их видеть. Никого из них. Даже дядя Олег, и тот с ними заодно!
– Ты, Лида, можешь продолжать сидеть и рыдать от бессилия, или можешь попробовать ответить тем, кто тебя предал, – наконец, произносит Власов.
При этом смотрит на меня с некоторой жалостью. Это так унизительно, гадко.
Мама всегда говорила, что женщине надо быть хитрее мужчин. Но она забыла упомянуть, что надо быть хитрее своих близких и предавать их с легкостью, невзирая ни на что.
– Что ты предлагаешь? – отстраненно спрашиваю, пытаясь понять, что я чувствую при мысли о мести.
Так вот, ничего. Пусто. У меня в душе пусто. Еще утром я готовилась стать женой, представляла, как мы с мужем останемся в нашей спальне, как я стану полностью его. А теперь у меня жизнь вдребезги, а сердце – в лоскуты.
– Ты ведь единственная наследница своего отца. Так?
Я лишь пожимаю плечами. В эти тонкости я не вникала. Меня не посвящали в юридически детали. Стыдно сказать, но я даже не знаю, что именно написано в том брачном договоре, что я подписала.
Какой же дурочкой я была… Но разве могла заподозрить родных людей в чем-то нечистоплотном?
– Так, Лида. Именно поэтому Гена выбрал тебя. Потому что хочет получить компанию Ланского.
Закончатся ли сегодня для меня неприятные новости? Раньше бы я не поверила. Ведь у Гены и самого довольно прибыльный бизнес, он достиг определенного уровня и ради денег не стал бы заключать брак и очаровывать меня столько времени.
Не стал бы?
Сейчас же у меня нет уверенности ни в чем.
– Даже если так, акции есть не только у меня, – возражаю, припомнив, как мама рассказывала об этом.
