Перейти к содержанию

Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Автор:

5,0 1080+ оценок читателей Рунета
Категория
магические академии
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Меня зовут Миррель, и я — пепельный маг. Да-да, из тех самых магов, которых боятся, сторонятся и в лучшем случае стараются не замечать. И угадайте, куда меня занесло? В Академию Света. Место, где почитают светлорожденных магов, а таких, как я, держат на особом факультете — только потому, что без нас мир развалится на части. Удобно, правда? Здесь меня встречают косые взгляды, насмешки и, конечно, Его Высочество — принц Роэн, который уверен, что я недостойна даже стоять рядом. И знаете что? Он мне тоже не особенно нравится. Вот только у судьбы на нас с ним другие планы. Потому что однажды заносчивому Высочеству кто-то всаживает нож в спину, и только моя «проклятая» магия дает шанс все изменить. Сильные эмоции Язвительная героиня с чувством юмора Герой, которого полюбишь не сразу, но навсегда Временная петля с эффектом «дня сурка» Академия, полная секретов и смертельно опасных испытаний

Читать «Другая история Золушки. Темная в академии Светлых» — Анна Платунова онлайн

Страница 2 из 10

– Спасибо, что пропустили вперед! – мило улыбнулась я и, пройдя через арку во внутренний двор, оказалась у развилки дороги.

За воротами обнаружился указатель, сотворенный, по-видимому, каким-то косоруким двоечником, отрабатывающим пропущенные занятия. Тонкая желтая стрелка мерцала, будто в предобморочном состоянии. Надпись, которая то появлялась, то исчезала, гласила: «Вступительные испытания светлых магов».

Черная стрелка, извиваясь как червяк, указывала на заросшую травой тропинку, терявшуюся в дебрях академического парка. И без надписи можно было догадаться, куда приглашают пепельных магов. Спасибо, что не сразу на тот свет.

Я в одиночестве пошла по узкой тропинке, с трудом протискиваясь между переплетенных ветвей. Давненько здесь никто не ходил!

Глава 3

Учебный корпус, где проходили вступительные испытания пепельных магов, представлял собой печальное зрелище. Когда-то ухоженные газоны заросли колючками и сорняками, сквозь побеги плюща, плотно овивавшие стены, зияли пустыми глазницами окна. В них притаилась тьма.

Могу себе вообразить, как весело здесь учиться в зимний мрачный день, когда и сейчас, солнечным ясным утром, мне сделалось не по себе, а по коже побежали мурашки. Казалось, что в полуразрушенном корпусе может скрываться какое угодно зло, а темнота внутри была не просто темнотой, а воплощенной душой сотен пепельных магов, когда-то учившихся здесь.

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Мне ли, рожденной магом хаоса, бояться жалких колючек и выбитых окон! Это пусть мягкотелые светлорожденные неженки шарахаются от собственной тени, как и от всего, в чем есть хоть немного темноты.

Поговаривали, что на учебной территории пепельников до сих пор бродят порождения магии хаоса, отловить их или еще как-то с ними бороться никто не решился, поэтому академию разделили внутри магической границей, переступить которую чудовища не в силах. Неженки могли их не опасаться. А вот я явилась прямиком в логово и могла лишь надеяться, что тварюшки не примут меня за завтрак. Глупый, отчаянный завтрак, идущий к ним в пасти.

На пороге корпуса – дверей, кстати, не наблюдалось – я громко потопала и похлопала, распугивая чудищ. Если таковые имелись. Ведь слухи вполне могли оказаться городской легендой: страшилкой, которую перед сном любят рассказывать друг другу дети.

На устроенный мной грохот в коридор высунулся человек. Глаза после яркого света еще не привыкли к темноте, поэтому я разглядела лишь силуэт. Руки, ноги, голова. Точно человек. Надеюсь!

– Это какой-то ритуал на удачу? – саркастично осведомился он. – Или вы пытаетесь привлечь сумеречных тварей?

– Пытаюсь отпугнуть! – честно призналась я.

– Не получится, – спокойно ответил он. – Сумеречники не из трусливых. Однако сейчас не их время, они не любят свет. Появляются после заката.

– Так это правда? Ого!

– Очень многое, что болтают об Академии, правда, дитя. И лучше тебе об этом не знать. Не хочешь зайти в аудиторию? Полагаю, так разговаривать будет удобнее.

– Да-да!

Я поспешно преодолела расстояние между входом и распахнутой дверью в кабинет – здесь хотя бы имелась дверь! – и кинула мимолетный взгляд на преподавателя. По голосу он мне показался мужчиной средних лет, но я ошиблась. Да, он сохранил неплохую осанку, и фигура его еще была крепка, но многочисленные морщины выдавали возраст. К тому же мой экзаменатор оказался полностью лыс. Совершенно. Его макушка была гладкой, как куриное яйцо.

Странная ассоциация, согласна. Но что поделать, если его продолговатая голова всем своим видом напоминала яйцо. Да и кожа молочно-белого цвета, будто ее обладатель никогда не выходит на солнечный свет. Как сумеречник, ха-ха.

Мало того, что у мужчины не оказалось волос, так и бровей я не обнаружила, лишь складочки на том месте, где они должны находиться. Это придавало преподавателю – точно, теперь я заприметила и потрепанную академическую мантию – одновременно строгий и комичный вид.

И главное, совершенно непонятно: светлый передо мной маг или пепельный?

– Магистр Морвин Кроу, – представился он, будто прочитал в моих глазах невысказанный вопрос. – Пепельный, моя юная коллега.

– А я…

Он махнул рукой и прервал меня:

– Мне нет никакой нужды запоминать твое имя, пока не пройдено испытание.

Как практично! Я так удивилась, что даже забыла обидеться.

– Ну давайте, испытывайте, – грубовато бросила я, осматриваясь.

Учебная аудитория в общем-то не слишком отличалась от класса в бесплатной школе, которую я посещала семь лет. Обычно обучение длится четыре года, но мне повезло, меня отобрали как наиболее толковую ученицу. Моя дорогая учительница надеялась, что сможет дать мне лучший шанс в жизни, воспитав из меня гувернантку. Я на отлично окончила сложный курс, да только никто не хотел нанимать черноволосую девушку своим детям. Вроде на вид она невинна и мила, но кто знает, какие темные мысли роятся в этой хорошенькой головке.

Не знаю, почему пробудились воспоминания. Может быть, их оживили поцарапанные парты и грифельная доска на стене?

В центре аудитории на столе возвышалась гипсовая ваза. Поодаль на преподавательской кафедре – еще несколько таких же ваз. Ясно – расходный материал. Что мне нужно с ней сделать?

– Сейчас твоя магия напоминает крошечный огонек на кончике спички – слаба и неопасна. Вряд ли ты когда-то замечала ее присутствие. – Магистр Кроу зашел издалека.

– Хм… Да.

– Мой дар – усиливать многократно любую магию, но совсем ненадолго, на несколько секунд. Этого времени должно хватить, чтобы ты сделала что-нибудь с этой вазой.

– Что? – не поняла я. – Что-нибудь? Это как?

– Отдайся инстинкту. Выплесни энергию. Поглядим, что получится.

Я обошла вазу по кругу. Интересно, что может получиться? Я разнесу ее в крошку? Заморожу? Испепелю? И можно ли вообще испепелить гипс? Превращу в медь или золото?

Зачем гадать, надо пробовать!

Честно, сделалось тревожно! Конечно, я с детства понимала, что в моей крови дремлет дар магии хаоса, но это было сродни уверенности, что на вершине Кристального пика лежит снег и что на юге в теплом соленом море водятся поющие рыбы. Все про это слышали, но мало кто видел.

– Давай, не тяни! – подстегнул меня голос экзаменатора, сделавшийся суровым.

– А куда торопимся? – съязвила я. – Я что-то не вижу очереди у дверей!

– Быстро! – В голосе зазвучал металл.

И то ли от неожиданности, то ли от поспешности я вздела руки. Кожа на ладонях сделалась горячей, я ощутила движение воздуха, будто толкнула пустоту пальцами, а она отозвалась.

Ваза исчезла. Просто растворилась в воздухе.

– М-да… – протянул магистр Кроу с долей разочарования.

И тут ваза вывалилась из пространства, с грохотом обрушилась на прежнее место, закачалась туда-сюда на неустойчивом основании.

На белой поверхности гипса печатными буквами тянулась надпись: «Елка, это не закончится, пока ты его не спасешь!».

Так и не найдя равновесия, ваза, кувыркнувшись, с грохотом обрушилась на пол и разбилась на кучу осколков. А может, это грохотала моя отвалившаяся челюсть?

Елка! Мое домашнее прозвище знали только три человека, но едва ли мама и Элиза – Себ еще не умел писать – сумели бы оставить на вазе загадочные послания.

Что оно значит? Как его понимать? И какой из всего этого следует сделать вывод?

– Имя! – коротко потребовал эйр Кроу.

– Э-э… Миррель Лир.

– Адрес!

– Может, запишете? – Я немного пришла в себя.

– Я запомню, не сомневайся!

Глава 4

Собирая меня в академию, семья не сомкнула глаз.

– Мама, ты не перепутала? Я отправляюсь на учебу, а не в тюрьму! – возмутилась я, вынимая из пузатого потрепанного саквояжа мешочек с сухарями. – Нас будут кормить, и весьма неплохо!

– Это на вечерний перекус, – протестующе всплеснула руками мама, и не успел мешочек опуститься на столешницу, как тут же перекочевал обратно к вещам. – Ты не забыла, что первокурсникам нельзя покидать стены Академии первые полгода? Ты не сможешь выйти в город, а я нечасто смогу тебя навещать.

– Я не то чтобы забыла, – пробормотала я. – Я про это впервые слышу! Вот это новости! И с чем же связан такой запрет? С тем, что неокрепший магический организм рискует подцепить неизведанную магическую хворь?

– Скорее наоборот, – улыбнулась мама, укладывая в саквояж яблоки: на это я смогла лишь вздохнуть, но больше не делала попыток избавиться от продуктов. – Пока студенты не научатся мало-мальски обращаться со своей силой, они представляют некоторую опасность для обычных людей. Может произойти неконтролируемый выброс магии…

Мама со значением посмотрела на меня.

– Особенно у мага хаоса.

– Понятно…

Мне действительно не хотелось бы причинить вред ни в чем не повинным людям, пусть даже они и считают пепельников отбросами общества.

Скоро саквояж раздулся до невероятных размеров, и, когда я уже начала сомневаться, что дотащу его до Академии самостоятельно – тем более что на кресле ожидали упаковки тяжелое ватное осеннее пальто и ботинки на толстой подошве, – мама, хитро улыбнувшись, принесла из спальни уменьшающий артефакт, прозрачный кристалл в оплетке из серебра. Она опустила его в саквояж, и тот немедленно сдулся, как воздушный шарик, проткнутый иголкой.

– Мам, откуда у нас уменьшалка? Она же стоит целое состояние!

– Она досталась мне от мамы, а ей – от бабушки. Наш род не всегда ютился на окраине города, Эль. В старом Куароне род Неил занимал особняк в центре, так что…

– О дивные старые времена! – закатила я глаза.

Я не любила этих бессмысленных разговоров о прошлом. Что было – не вернется, не правда ли?

Мама отвернулась и в молчании впихнула в саквояж пальто. Это выглядело как ловкий балаганный фокус – в недрах саквояжа исчез один рукав, второй, а потом и все пальто целиком. За пальто последовали ботинки – раз, два и готово.

Любопытный Себ сунул нос в открытый зев саквояжа, а потом одним пальцем приподнял его за ручку.

– Там на дне болтаются малю-юсенькие вещички! – известил он. – А мне можно туда залезть?

– Нет! – рявкнули мы с мамой одновременно, а я закончила: – Уменьшалка только на вещи действует. Ты не уменьшишься, а вот твои штаны и рубашка – да. И придушат тебя, глупого!

– Ну, ла-а-адно!

Потом мама принялась перешивать свое единственное нарядное платье. Мама, как и я, невысокого росточка, хрупкая, лишь чуть-чуть шире меня в талии. Платье висело в шкафу, защищенном заклинанием от моли и пыли, вот уже несколько лет. Мама покупала его на годовщину свадьбы с папой и надела лишь раз.

Платье действительно было красивым: из тонкой, струящейся темно-синей ткани, в которой на свету поблескивали искры – так сверкает снег в солнечных лучах.

– Как я могу его забрать! – сделала я третью за вечер попытку отговорить маму. – Да мне и надеть его будет некуда! Мне выдадут форму. Не на занятия же я пойду в вечернем платье!

– Мало ли! – загадочно парировала мама.

– Елка пойдет в нем на свидание! – крикнул неугомонный Себ, а Лиззи уставилась на меня во все глаза.

– Какое свидание! – Я и в страшном сне не могла представить себя на свидании с белобрысым типом, а других в Академии не водится. – Разве что с сумеречником!

– Не говори так! – Мама испуганно прижала руки к груди. – Эль, обещай мне не выходить из комнаты после заката!

– Обещаю, обещаю, – с легкостью согласилась я, ведь я действительно не собиралась разгуливать по территории Люминара после наступления темноты.

Скоро с обновлением было покончено, и меня в шесть рук – две мамины, две Лизины и две мальчишеские цепкие ручонки, которые скорее мешали, чем помогали, – обрядили в платье.

Мама отошла к стене, любуясь мной. Ее темно-синие глаза, так похожие на мои, затуманились слезами.

– Видел бы тебя сейчас отец…

– Мама, я не замуж выхожу! – грубовато ответила я.

Не хочу, чтобы она плакала, пусть лучше обижается на свою колючую и язвительную дочь.

Папа погиб несколько лет назад – внезапно, глупо и несправедливо. В Нов-Куароне случился небывалый пожар, в котором, к счастью, не погибли люди, но пострадали амбары с запасами зерна и муки, а значит, городу грозил если не голод, то весьма умеренное житье. Всем пришлось затянуть пояса потуже. И, конечно, в происшествии обвинили пепельных магов, кого же еще. Не обвинять же беспримерную жару и безжалостное солнце, которое настолько просушило крыши и стены, что достаточно было одной искры, чтобы занялось пламя.

Папа возвращался домой из мастерской, где работал. Он наткнулся на шайку подвыпивших мужчин, которые еще в трактире подзадорили друг друга разговорами о темноволосых негодяях. Они, дескать, во всем виноваты! И надо же такому случиться, что на соседней улочке они натолкнулись на одного из них, мирно идущего к своей семье.

Никто не пришел к папе на помощь. Против целой толпы озверевших людей он продержался недолго.

Иногда я думала: как жаль, что его дар, каким бы он ни был, не проснулся перед лицом смертельной опасности. Ведь, говорят, так бывает. Дар может пробудиться у мага хаоса самопроизвольно в минуту большого волнения или страха.

Увы, папина магия, видимо, совсем потухла, осыпалась золой. Вдруг он родился кем-то сильным? Опасным? Разметал бы негодяев щелчком пальцев!

– Ты очень красивая, Елочка, – сказала сестренка, вытерла глаза и шмыгнула носом.

Я как стояла, так и села на подлокотник старенького скрипучего кресла, просевшего под моим невеликим весом.

– И что это я придумала? – упавшим голосом произнесла я. – Мои дорогие, как же я вас оставлю! Мама, как ты справишься без меня с уборкой? Лиззи еще должна учиться, ее нельзя забирать из школы. Вот что… Знаете… Я остаюсь!

И Элиза, и мама, и даже Себ, хотя, кажется, он не вполне понял, что происходит, – замахали на меня руками.

– Не вздумай отказаться от такого шанса! – Обычно мягкий и нежный мамин голос приобрел твердость, и я сразу почувствовала себя нашкодившей маленькой девочкой. – Мы справимся! Ты покидаешь нас не навсегда! А потом, когда окончишь Люминар и получишь лицензию мага, и Лиззи, и Себастиан получат шанс выбраться из гетто. Ты не только ради себя идешь учиться, но и ради нас – помни об этом!

Я кивнула, прикусила губу и раскрыла объятия. Мы вчетвером прильнули друг к другу, прижались головами.

– Я окончу Люминар, обещаю! – сказала я. – Мы выберемся отсюда! И… Себ, ты когда в последний раз чистил зубы?

Глава 5