– Я знаю. – Вера запрыгивает на подоконник и бросает сумку на пол, я же останавливаюсь рядом, подпирая плечом стенку. – Симпатяжки просто, – пожимает плечами.
– Ну, – закусываю нижнюю губу, – тут ладно, тут я с тобой согласна.
Мы пару секунд смотрим друг на друга, а потом начинаем хохотать.
– Че ржем? – Антон подкрадывается, как пума, а потом закидывает руку мне на плечо.
– Тебя увидели, Денисов, – кривится Вера, – вот от смеха сейчас и лопнем.
– Май, вот скажи, чего она такая злая вечно, а?
Потому что ты ей нравишься, но в упор этого не замечаешь, дурак!
– Не знаю, – улыбаюсь, и именно в этот момент мимо проходят новенькие.
Буквально на секунды мой взгляд встречается со взглядом Арсения. Он смотрит с диким холодом в глазах, но вот губы у него расплываются в улыбке. Тут же становится не по себе. Отворачиваюсь.
Что значило это его – я тебя уничтожу?
Он ведь несерьезно, правда? Я не трусиха, но конфликты – вот вообще не мое. Нет, если нужно, я могу быть дерзкой, смелой, наглой, но предпочитаю все же другой формат общения.
– …Реально его? – Вера выпучивает глаза и едва заметно крутит головой, чтобы посмотреть на столпившихся сзади одноклассников.
Там Мейхеры, наша школьная красотка Лиза Понамарева и неразлучники Сафина и Шмидт.
– Ага. Алексеева уже нашла инфу. В интернете полно фоток Мейхеров с отцом. И с матерью тоже. Ты в курсе, что Мирослава Дибич – их мать?
– Серьезно? – Вера вытягивает губы трубочкой. – Ничего себе.
Мирослава Дибич – известная актриса. Мне кажется, на десять выходящих фильмов и сериалов в последние три года шесть-семь точно с ней в главной роли. Мы с мамой сейчас как раз смотрим сериал по подписке с этой самой Дибич в образе невероятно крутого следователя, которая ловит особо опасных маньяков.
– А почему фамилия другая?
– Не тупи, Мельникова. Псевдоним, наверное.
– Блин, точно, – Вера чешет затылок и снова бросает взгляд себе за спину.
– Ну хватит на них пялиться, – вмешиваюсь. – Как одержимая фанатка. Подумаешь, звездная мать, они здесь одни такие, что ли?
– Нет, ты сегодня точно не с той ноги встала, – вздыхает Вера.
Хочу возразить, но звенит звонок, и все слова остаются за зубами.
Следующие два урока я, к счастью, сижу с Верой, но все это время чувствую на себе тяжелый взгляд. Лишний раз даже шевелиться не хочется.
Когда звенит звонок на большую перемену и часть класса спешит в столовую, ко мне подходит злобный Мейхер. Подцепляет мою собранную сумку, вызывая у Веры еще больший интерес.
– Что? – все-таки взрываюсь.
– Она всегда такая бешенная? – спрашивает у Веры с усмешкой.
– Не с той ноги сегодня встала, – хохочет подруга, вызывая во мне еще больший приступ злости.
Не говори с ним! Не говори!
– Ясно. Ваша классная сказала, что если есть вопросы, то обращаться к тебе, – щелкает пальцами по подвеске в виде замочка на моей сумке.
Выпускаю из легких воздух, натягиваю на лицо улыбку и поднимаю голову. Смотрю ему в глаза.
– Что ты хочешь узнать?
– Сейчас большая перемена, – смотрит на свои часы одного небезызвестного люксового бренда. В том году мама подарила отцу такие же. – У нас есть полчаса. Проведешь экскурсию по школе.
– Сходи в административный корпус, и тебе все покажут, – аккуратно перетягиваю свою сумку из его рук в свои.
– Тогда в эти выходные ждем всех у нас.
Реагирую на голос. Поворачиваю голову и понимаю, что это говорит Марат. Класс, конечно, в восторге. Тусовки наши любят.
– А предки?
– Дом будет полностью в нашем распоряжении, – добавляет Арсений, но смотрит при этом на меня. – Так что?
– Что? – пялюсь как дура на него.
– Школу покажешь.
– Ладно. Мы с Верой покажем.
Мельникова часто кивает, а вот Мейхер кривит губы, но потом вполне миролюбиво произносит:
– Окей.
Правда вот, не успеваем мы спуститься на первый этаж к бассейнам, как его брат уводит Веру в другую сторону, якобы ему очень интересен теннисный корт.
– Раздевалки там. Бассейн здесь, – вглядываюсь в прозрачную воду. – Корт в другом крыле. На этом наша экскурсия подошла к концу, – делаю шаг в сторону двери, но Мейхер хватает меня за руку.
– Ты ошибаешься.
– Пусти.
– Не дергайся так.
– Пусти, говорю!
– Да без проблем, – он снова ехидно улыбается, а потом действительно отпускает. Правда, в бассейн. Он сталкивает меня в воду. – Охладись немного, Майя, – присаживается на корточки, наблюдая за тем, как я сплевываю воду, выныривая на поверхность. – Один-один, – улыбается.
– Ты больной!
– Это станет началом, если ты откроешь свой рот и настучишь директору, поняла?
Глава 2
Арсений
– Как первый день в новой школе? – спрашивает мама, как только мы заходим в ее актерский вагончик.
Водила отвез нас сюда сразу после школы. У ма сегодня последний съемочный день. У Марата тоже есть пара дублей, он у нас творческий. Ну а я что-то вроде группы поддержки.
– Нормально, – Марат пожимает плечами.
– Терпимо, – отзываюсь без энтузиазма и сажусь на диван.
– Он никого не убил? – мама улыбается и смотрит на меня. Вопрос, конечно, адресован брату.
– Если не считать, что хотел утопить девчонку в бассейне, то нет.
– Арс!
– Сама напросилась, – кручу в руках телефон. – А ты стукач, – пинаю ногой стул, на котором сидит брат.
– Не заплачь только, принцесса.
– Пошел ты, – закатываю глаза.
– Сам пошел, – Марат ржет.
– Ну хватит, – вмешивается мама. Она все никак не может понять, что все наши перепалки тупо по приколу. У нас с братом никогда не было каких-то серьезных конфликтов. – Марат, садись на грим. А с тобой, – переводит взгляд на меня, – мы пройдемся и побеседуем.
Как только оказываемся на улице, мать заводит свою старую шарманку из нравоучений.
– Что ты творишь? И отсюда вылететь захотел? Арсений, пять, слышишь? Пять школ за последние два года! Это же нонсенс какой-то просто.
Мама злится. Я ее даже понимаю, наверное…
– И Марата вечно втягиваешь.
Тут она заблуждается, конечно. В этом плане мы с Маратиком одинаковые. Просто этот гад маскируется, а я не вижу в этом смысла.
– Я больше так не буду, – улыбаюсь.
– Он еще и издевается! Посмотрите на него только, – мама вздыхает, прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. – Ну что, мой дорогой, я все расскажу отцу.
А я оторву Марату башку. Кто его за язык тянул? Ну искупалась девчонка, не сахарная же.
– Он занят, – пожимаю плечами, – может, не будем его отвлекать от зарабатывания очередного миллиона?
– Прекрати мне дерзить. Я не твои школьные учителя. Выпорю, – на последних словах мама качает головой и растягивает губы в улыбке. – Сынок, что за тяга к приключениям, а?
– Скучно, – жму плечами, а сам пялюсь в телефон. Если честно, листать ленту сейчас гораздо интересней, чем слушать мамины нотации.
Это теперь родители абсолютно состоялись и вспомнили, что у них есть дети. Ни мать, ни отец нас с Маратом не воспитывали. У них была работа. Только работа. Чего они хотят от нас сейчас, я понятия не имею.
– Если мне только позвонят из школы…
– Не позвонят. Я решу эту проблему.
– Не надо ничего решать. Ничего там делать не нужно, кроме как учиться. Ты слышишь меня?
– Угу.
– Арсений!
Еще немного, и мама начнет топать ногами. Поэтому ретируюсь, делаю вид, что внемлю каждому ее слову.
– Да слышу-слышу. Ничего не делать. Учиться. Я понял.
– Что с тобой происходит? Когда мы тебя упустили? – бормочет ма, но я отчетливо слышу все до последней буквы.
Так и подмывает сказать, когда. С самого первого дня, блин, когда выбрали не нас, а свои бабки и популярность. Но я молчу, конечно.
– Ладно, если будут проблемы, говори сразу, чтобы мы могли что-то предпринять. А не как в Лондоне, понял?
О да, Лондон они запомнят надолго. Было весело.
– Ага. Все? Там Маратика уже раскрасили, пошли поржем, что ли.
– Арсений…
– Все, мам, не насилуй мне мозг.
– Арсений!
Огибаю мать стороной и беру курс на вагончик, правда, Марата там нет. Его уже утащили на площадку. Переться туда желания нет, поэтому заваливаюсь на диван и открываю чат класса в телеге, куда нас сегодня добавили.
Эта их гимназия – скука смертная. Все какие-то рафинированные. Правильные якобы. Не верю я в это. Поэтому так и подмывает заставить их показать свои истинные лица. Идеальных людей не бывает, у всех есть свои пороки. Вот именно их мы и будем обличать.
Листаю нудную переписку, пока на глаза не попадается сообщение Панкратовой. Она у них там, походу, самая идеальная. Староста, отличница, все ее любят. Бесячая девка.
За сегодня я успел узнать, что Майя не ест мясо, не носит мех и кожу, занимается в модельной школе и, конечно, задействована во всей самодеятельности гимназии, которая только существует.
Май: Завтра у наших ребят игра. Нужно поддержать. Плакаты, кричалки, футболки. Собираемся в 16:00 у школы.
