После куча сообщений «ок».
Ставлю на ее сообщение реакцию «палец вниз» и пишу:
Арс: Вы как в американских фильмах нулевых. Футболки, кричалки… Пооригинальнее ничего придумать не могли?
Май: Если Арсению Мейхеру что-то не нравится, он с радостью может взять на себя организацию группы поддержки!
Лизонька: Блин, а я говорила, что это все фигня. Сорок третья гимназия в прошлом году рэп читали про свою команду, а у нас до сих пор футболки *смайлик, закатывающий глаза*
Май: Лиза может к нему присоединиться.
Лизонька: С радостью, Маюша. Арс, есть какие-то идеи?
Арс: Полно. Завтра увидите.
Май: Когда у него ничего не выйдет, меня прошу не тревожить!
Майя пропадает из сети. Улыбаюсь. Сразу почему-то вспоминаю, как она вопила, когда вылезла из бассейна. Действовал на опережение, чтобы у нее точно не возникло желания настучать директору. Не то что меня это сильно парит, но менять еще одну школу, еще и в последний учебный год… Честно, достало. Поэтому в этой гимназии я намерен задержаться до выпускного. Осталось только настроить это место под себя.
Все не могут быть равны. Я это знаю, они это знают. Поэтому будем применять на практике. А что до матча по баскету…
Не переживай, Майя, о тебе никто и не вспомнит.
Открываю список контактов и останавливаю взгляд на Ярине. Подружке из шоу-балета. Чем не группа поддержки?
С Яри договариваемся быстро. Она не против блеснуть талантом и подрядить на это своих девчонок. Плюс на субботнюю тусовку я ее тоже позвал, ну так, на всякий случай, чтобы и мысли про отказ не возникло.
Оставшееся время, пока жду Марата, продолжаю бездумно листать ленту. После съемок прощаемся с мамой и сразу едем в зал на тренировку по боксу. Занимаемся с раннего детства. Когда-то это была идея Влада, нашего с Маратиком охранника, и бабули, типа чтобы мы всегда могли за себя постоять. С того времени прошло больше десяти лет, а мы по-прежнему тренируемся, в какой бы стране ни жили.
– Ничего рассказать не хочешь? – Марат натягивает перчатку и пялится на меня.
– Абсолютно. Ни-че-го, – бросаю телефон на мат.
– Ты зачем к этой девчонке прилепился?
– Мне просто скучно. Ты же сам видел эту школу.
– Согласен, место тухлое. Но давай мы в этот раз как-то без трэша, что ли… Если нас вышвырнут опять…
– Не вышвырнут. Спокойствие, малыш.
– Зря ты ее искупал.
– Ты когда в блюстители морали заделался? Маме стучишь, – улыбаюсь, – дурочку эту защищаешь…
– Ха-ха, – Марат закатывает глаза и протягивает руки, чтобы я зашнуровал ему перчатки. – Визжала она смешно и, кстати, даже домой не свалила, если ты заметил. Тупо пропустила один урок, а потом пришла, будто ничего не произошло. В сухой форме и даже на макияже.
– Ну вот и забыли тогда.
– Ребята, на ринг давайте! – орет тренер. – Марат сегодня отрабатывает удары.
– Поработаешь грушей, Сенечка, – Маратик подмигивает и стартует в ринг.
– Ты же в курсе, что груша может дать сдачи? – улыбаюсь и захожу следом.
***
Домой приезжаю около девяти вечера один. С Маратом мы разбежались сразу после бокса, и, где его черт носит, я не в курсе. Пока вожусь со шнурками на кедах, слышу голоса в гостиной. Судя по басу, дома отец.
Скидываю свои тапки и, накинув на плечо лямку рюкзака, иду в эпицентр шума. В любом случае придется пройти мимо отца, чтобы попасть на лестницу, ведущую в мою комнату.
– Явился!
Отец испепеляет меня взглядом, словно вот-вот растерзает в клочья прямо здесь. В десять такая его уловка еще работала. Было не по себе. Теперь, конечно, фиолетово.
– И тебе привет, пап, – взмахиваю рукой и бросаю рюкзак на диван.
Теперь даже интересно послушать, по какому поводу собрание.
– Второй где? – цедит сквозь зубы отец.
– Без понятия. Меня одного тебе мало? – растягиваю губы в ленивой улыбке.
– Он еще и паясничает, Мира!
Мама стоит позади отца аки каменная статуя. Руки сложены на груди, взгляд куда-то сквозь пространство. Красивая. Холодная. Идеальная статуя.
– Из школы звонили, Арсений.
Тихий материнский голос доносится до меня сквозь возмущения бати.
Ну теперь-то понятно, что он тут так горло рвет.
– Что говорят? – скатываюсь на диван по боковой спинке.
Отец в этот момент идет пятнами. Краснеет весь. Пыхтит как паровоз.
– Что говорят? Что говорят?! Ты у меня сейчас получишь, – хватается за пряжку ремня. – Я тебя сейчас так отхожу!
– Дима, – мама прижимает ладонь к груди, – что ты такое говоришь? Прекрати!
– Хватит с меня этой неблагодарности. Я для них все. Наизнанку выворачиваюсь! Отдых – на тебе, школы по два раза в год менять – без проблем! Шмотки, телефоны, побрякушки эти, – трясет рукой, на которой надеты часы, – а они за это себя как свиньи ведут, Мира. Как свиньи!
Наблюдаю за тем, как ремень отца вылетает из последней шлевки в брюках, с большим интересом. Их с мамой препирания тоже слышу отчетливо.
Когда отец, сжав ремень в кулак, надвигается на меня, живот прихватывает от смеха. Спрыгиваю с дивана и упираюсь ладонями в спинку.
– Пап, не догонишь. Завязывай. Правда…
– Вот чего тебе надо? Чего не хватает, а? Ты в первый же день в школе парня избил, а потом девочку в бассейне чуть не утопил, паршивец.
– Никого я не топил, – пячусь, пока отец продолжает надвигаться.
– А она говорит, что запугивал ее так, чтобы она директору о драке не рассказала. Врет, что ли?
– Как дышит, отвечаю.
Ремень рассекает воздух в этот момент.
– Пап, – ухмыляюсь, но чувствую, как дрогнули губы, – ты чего? Ты серьезно, что ли?
– А как с тобой еще, если ты нормальную человеческую речь не понимаешь!
Отец рывком подается вперед, и я моментально топлю по газам. Пересекаю гостиную и выворачиваю в проход, ведущий к кухне.
– Я говорю, что не догонишь, – забегаю в столовую.
Упираюсь кулаками в крышку стола. Отец делает то же самое по другую сторону, как только меня нагоняет. Смотрим друг на друга. Улыбаюсь уже на рефлексах, чтобы сильнее его разозлить. Раз решил в воспитателя поиграть, пусть выкладывается по полной.
– Пойдешь и извинишься. Понял меня? Перед мальчиком этим, перед девочкой, и все чтобы у директора. На глазах у него. Если мне еще хоть раз из школы позвонят, ты у меня на необитаемый остров уедешь без еды, воды и связи, понял меня? Понял, я тебя спрашиваю?
– Всем привет. А че у вас тут…
Марат появляется неожиданно. Заворачивает в столовую, бегло оценивает ситуацию и уже стремится круто развернуться на пятках, чтобы свалить, но отец ловит его в фокус своего внимания.
– Явился, – батя поворачивает голову в сторону брата.
– Малой, беги… У него ремень.
И пока Марат перетягивает на себя отцовское внимание, я успеваю провалиться в гнев на пару секунд. Все-таки настучала, зараза. Совсем не боится последствий?
Тогда – это война. Тогда – я ее точно уничтожу.
Скоро Майя Панкратова станет безликой тенью самой себя. Скоро.
Глава 3
Майя
Злилась ли я когда-нибудь так же сильно, как сейчас? Не думаю.
Эмоции на пределе. Все чувства обострены. Я в ярости, тело уже давно охватило агонией.
Мейхер все еще сидит на корточках у бассейна. Ухмыляется. Явно доволен собой. Герой, не иначе, блин. Подплываю к бортику на другой стороне. В это время, как раз звенит звонок.
Ставлю ногу на первую ступеньку, замечая боковым зрением, как этот гад выпрямляется и, сунув руки в карманы брюк, переступает через мою сумку все это время валяющуюся возле его ног.
– Надеюсь, ты меня поняла, – проговаривает все с той же мерзкой улыбочкой и двигает на выход.
Оказавшись на суше, выжимаю пиджак, хватаю сумку и иду к директору. Шлепаю по коридору в административный корпус, слыша, как в моих туфлях хлюпает вода.
Мейхер за все ответит. Я доставлю ему проблемы. Теперь точно. Если после инцидента с Захаровым, я еще сомневалась, то теперь задета лично моя гордость!
Секретарша Орлова пропускает меня в директорский кабинет сразу. Либо взгляд у меня такой, что я на месте убить готова. Либо она просто сочувствует. Я же вся до ниточки вымокла. Тушь потекла. Волосы – просто аут.
– Майя?
Орлов даже с кресла приподнимается, когда видит меня в своем кабинете. Я ведь выгляжу как ободранная кошка, которая попала под дождь.
– Здравствуйте, Максим Сергеевич.
– Что случилось? Ты в порядке? – директор подходит к тумбе, на которой у него стоит графин с водой, и секунды спустя протягивает мне наполненный до краев стакан.
– Попей.
– Спасибо, – обхватываю стакан пальцами и понимаю, что они дрожат. Орлов тоже это замечает. Только вот хоть какого-то сочувствия я в его глазах не вижу. Скорее волнение. Ему не нужны проблемы с моими родителями, а на саму меня, как человека, ему пофиг.
Он вообще по жизни мелочный. Всего боится и всеми правдами держится за свое кресло здесь. Это уже давно ни для кого не новость.
Делаю несколько жадных глотков воды и довольно нагло вручаю стакан обратно директору. Его брови, естественно, ползут вверх.
– Извините. Нервы. Я пришла рассказать, что это, – провожу в воздухе рукой от шеи до колен, – со мной сделал новенький. Мейхер. Арсений Мейхер.
Вижу, как у Орлова дергается кадык, а потом и глаз.
– Ты уверена? – переспрашивает, прочистив горло.
– Более чем. Сегодня утром, перед первым уроком, он побил Захарова из одиннадцатого «Б», я это видела. Сказала, что все расскажу вам, после чего он решил меня запугать и чуть не утопил в бассейне, – намеренно преувеличиваю.
Я хочу мести, поэтому готова на все сейчас. Если нужно приврать, без проблем. Мою совесть это не заденет. Не в этом случае точно.
– Майя…
Максим Сергеевич возвращается за свой стол, протирает лоб белоснежным платочком.
– В нашей школе? Это происходит в нашей школе? – бормочет себе под нос, а потом смотрит на меня. – Я разберусь. А ты езжай домой, я на сегодня освобождаю тебя от уроков. И еще, – поджимает губы, – давай пока не будем привлекать твоих родителей. Разберемся своими силами.
– Ладно. Я ничего своим не расскажу, но вот родителям Мейхера, думаю им стоит знать, что творит их чадо.
