– Чего орать на всю улицу? – крикнула Амина, – спускайся давай!
Топор кивнул, исчез в глубине комнаты, а вскоре вышел из подъезда, волоча за шкирку какого-то мужика. Мужик этот и выглядел, и пах плохо. Причём амбре распространялось очень далеко!
– Как они смогли к тебе подкрасться с такой вонью? – задала резонный вопрос Сирин.
– Там в доме везде такой запах, я думал, может умер кто, не знал, что это от живых так пахнет, – почесал в затылке Топор, бросив мужика на землю.
– Ты кто? – спросил я его.
– Человек! – ответил мужик, пытаясь лёжа подбочениться, упереть руки в пояс и принять горделивую позу.
– Видимо, глупый человек, раз решил напасть на такого здоровяка! – сказал я.
– Голод не тётка! – с вызовом ответил мужик, – да и мёрзнем мы! А у него вон какая душегрейка знатная!
– Перебили бы друг друга из-за неё! – усмехнулась Амина, – как знать перебили, если бы смогли заполучить.
Мужик насупился и ничего не ответил. Видимо, она попала в точку, и такие отношения между ними были нормой.
– Расскажи что-нибудь интересное, и мы тебя не убьём! – сказал я.
– Что тебе рассказать? – удивился мужик, – я ничего не знаю.
– Что-нибудь наверняка знаешь, просто пока не понял, что мне это тоже нужно узнать, – сказал я, – откуда вы идёте?
– Да мы не то чтобы идём… – сказал мужик, – цели нет…
– Я спросил откуда, а не куда! – перебил я его.
– А, так это, из Сокольников! Там какая-то беда случилась с погодой! – оживлённо заговорил мужик, потому что мы затронули его больную тему, – жили себе в лесочке, кормились тем, что природа подаст…
– Только природа? – недоверчиво спросил я, – или разбоем промышляли?
– Промышляли! – с вызовом сказал мужик, – время такое! Кто сильнее тот и прав! Закон джунглей!
– Только вот мы не в джунглях, – вздохнул я, – по каким законам вы жили, мы уже поняли, продолжай рассказывать про Сокольники.
– Ну чего рассказывать? – пожал плечами мужик, который по-прежнему лежал на земле, – холодать начало… сначала чутка, потом всё сильнее и сильнее. Зелень стала вянуть и кукошиться. Да и мы околевать начали, пришлось уходить. Потом прямо вот резко холод завернул, мы и дали дёру. Здесь поначалу нормально было, мы недели две прожили, обосновались, обшарили всю округу, стащили к себе всё тряпьё, которое нашли, утеплили комнату.
– Свили себе вонючее гнездо! – хохотнула Амина.
– А где мыться? Где мыться? – возмутился мужик, – мы бы помылись, да негде! Пить-то и то нечего! У нас водосборник на крыше организован, но когда дождя долго нет, то беда!
– А что ели? – спросил Топор.
– Что придётся! – сказал мужик, – можно я встану?
– Вставай, – кивнул я ему, – и что обычно вам приходилось? Чем питались здесь? Сюда ведь гуманитарку не доставляют.
– Да её сейчас никуда уже не доставляют, – сник мужик, поднимаясь с земли. Но я помнил, что на вопрос он по-прежнему не ответил.
– Там в подъезде кости валяются, очень похожие на человеческие, – сказал Топор.
Мужик вдруг резко зыркнул глазами по сторонам, его повадки мгновенно поменялись после того, как он понял, что его раскусили. Амина из девушек стояла к нему ближе всего, к ней-то он наивный и бросился.
Молниеносно выхватив из складок рванины нож, который сверкал своим лезвием и выглядел очень острым, мужик приставил его Амине к горлу.
– Ой, дурак! – протянула воскресительница, даже не попытавшись увернуться, только недовольно сморщила нос, потому что источник смрадного запаха оказался к ней вплотную.
Судя по всему, нож был единственной вещью, за который мужик старательно, и можно даже сказать трепетно, ухаживал. Этот предмет разительно отличался от всего, что у него было.
– Дайте мне уйти! – сквозь зубы процедил мужик, – уйду на безопасное расстояние, отпущу вашу тёлку.
– Нет такого безопасного расстояния, на которое ты мог бы от нас уйти, – с разочарованным вздохом сказал я, – знаешь, вот до этого самого момента у тебя были все шансы уйти отсюда живым…
– Не было шансов! – пробурчал Топор.
– А, ну да, в свете вскрывшихся фактов про каннибализм не было, – согласился я, – в общем, ты что так, что так не жилец.
– Заткнись, а то я перережу тёлке горло! – проорал мужик.
– Прекрати называть её тёлкой, ты её этим только злишь. Я и так не понимаю, почему она тебя до сих пор не убила, – сказал я.
– А что, можно? – удивилась Амина, – я думала, что ты его ещё не до конца допросил про Сокольники.
– Не думаю, что он может сообщить нам что-то ценное, – сказал я, – кончай его!
– Я сам сейчас её прикончу! – вдруг взвизгнул мужик, потому что почувствовал в своём организме какие-то неполадки.
Голубой плазменный меч вырос прямо из руки Амины и, встретив на пути препятствие в виде тела мужика, прожёг его насквозь.
Амина сделала лёгкое движение, разрезая вонючку практически пополам, при этом второй рукой слегка придержала его руку с ножом, чтобы он её ненароком не порезал.
Жизнь его оборвалась так же бесславно, как и продолжалась. Эту мразь было не жаль, кто знает, сколько невинных людей пострадало от рук его и его дружков. Наверняка много!
Конечно, они нападали не на всех. Караван торговцев наверняка прошёл мимо них или очень близко. Но нападать на такую большую группу они не решились. А вот на одиночку, пусть и здорового, осмелились. Затаились бы, пересидели визит Топора тихо, были бы живы.
Но, всё, что ни делается, то к лучшему!
Периодически мне это утверждение казалось спорным, но сейчас я был с ним согласен. Возможно, иногда мы просто не видим отдалённых последствий плохих вещей, которые с нами происходят. Может быть, в будущем они и приведут к лучшему… но это не точно.
В общем, эти рассуждения уже были философией, а на неё у нас не было времени. Нужно было двигаться дальше!
Я огляделся. В городе по-прежнему было много людей. Жизнь их становилась, чем дальше, тем тяжелее. Вскоре для многих она превратится в сущий ад! Проблемы продолжают нарастать, еды становится всё меньше, как и других ресурсов, и мегаполис начинает пожирать своих детей… точнее заставляет их пожирать друг друга.
Сколько таких мелких шаек попадается на нашем пути, просто мы их не видим, потому что они опасаются с нами связываться? Наверняка много! И гулять по городу в одиночестве или маленькой компанией уже давно не стоит. Город становится очень плохим местом для жизни.
– Торговцы правы, – сказал я, – из города нужно уходить. Как только закончим здесь все дела, возможно, последуем их примеру.
– Закончим дела? – удивлённо вскинула брови Амина, – смешно! Наши дела никогда не закончатся!
– Тогда мы просто уйдём и заберём их с собой! – пожал я плечами.
2. Холод
Теоретически до Сокольников было уже недалеко, а практически продвигались мы очень медленно. После последней стычки путь стал намного сложнее, постоянно попадались разрушенные дома, которые перегораживали улицу своими обломками, и приходилось искать пути объезда.
Понятное дело, пешком мы могли бы двигаться прямо, но для машины нужна была дорога получше, даже несмотря на то, что это вездеход.
Пускать его во все тяжкие с вероятностью угробить не хотелось, особенно если учесть, что чинить его будет и негде и некому. Когда он встанет, его просто придётся бросить. Хорошо ещё, что тяга у него электрическая, горючка не нужна. Но аккумуляторы уже подсаживались, и нужно было найти время для зарядки, благо солнечные батареи были в комплекте.
Такой апгрейд техники был, видимо, делом недавним и сделан мастерами Ордена Паука. Оно и понятно, с топливом сейчас туго, а солнышко часто светит. Жизнь сама подталкивает к таким решениям, если есть техническая возможность их осуществить.
И хотя солнышко светило, грело оно слабо! Холодный фронт распространялся от Сокольников, и по мере приближения к ним, с каждой сотней метров воздух был всё холоднее и холоднее.
Понижение температуры здесь уже сказывалось и на растительности – мы как будто въезжали в осень. Деревья начали желтеть и сбрасывать листву, полагая, что настала смена сезонов.
Да, под прямыми солнечными лучами было ещё более-менее, но стоило войти в тень или если начинал дуть встречный ветер, тут же становилось очень зябко и промозгло.
В этом районе снега ещё не было, но чувствовалось, что вот ещё чуть-чуть и начнут появляться и лёд на лужах, и сугробики в самых затенённых местах, куда не достают солнечные лучи.
Топор постучал ладонью по двери вездехода, призывая нас остановиться. Не знаю, может, мне и показалось, но было полное ощущение, что от этого стука вездеход качнулся из стороны в сторону.
– Что случилось? – спросил я, останавливая машину.
– Дело к вечеру, – сказал Топор, – предлагаю не лезть туда на ночь глядя. Днём солнце наш помощник, а ночью в темноте и холоде… в общем, нужно найти место для ночёвки. Враг свою территорию знает, ночью в гостях мы будем слишком уязвимы.
– Ты боишься? – удивлённо спросил я.
– Не боюсь, просто не вижу смысла вставать в заведомо слабую позицию, – сказал Топор.
– Так-то я согласен! – сказал я, – ты местность знаешь хорошо? Понимаешь, где мы сейчас?
– Да, понимаю, – сказал Топор, – Сокольники уже совсем близко. Потому и предложил остановиться, чтобы утром войти туда со свежими силами и имея запас светлого времени.
– Где лучше бросить якорь? – спросил я, – есть идеи?
– Да, не просто так остановил вас именно сейчас! – сказал Топор, – вон родильный дом, там… в общем, неважно! Главное, что здание очень удачно расположено. Оно имеет форму буквы Е, причём средняя перекладина длинная и с утолщением. В общем, там такой карман в ней образуется, что мы можем загнать в него вездеход, да и ребята Зои тоже смогут там укрыться. А сами в здании разместимся. Забаррикадируем коридоры на всякий случай и сможем спокойно переночевать.
– О как! – усмехнулся я, – ты всё уже продумал! Ну, раз есть хороший план, не вижу причин подвергать его сомнению, поехали в роддом.
От того, что это роддом, осталось одно название. Как оказалось, весь комплекс ближайших зданий был инфекционной больнице и родильное отделение, похоже, располагалось при ней. Но в подробности я вникать не стал, смысла в этом не было, к тому же от того, что это место было как-то связано с медициной, не осталось никаких следов. Его уже давно обнесли, забрав всё мало-мальски ценное.
Ну да, это и понятно, когда началась борьба за ресурсы, медицинские учреждения и аптеки были одни из первых в списке. Растаскивали и запасали кто что может. Начиная от антибиотиков и заканчивая каталками и сидушками из коридоров. Их, наверное, забирали те, кому ничего медицинского уже не досталось, но уходить с пустыми руками было обидно.
Само здание было старым, крепким, из двух этажей и когда-то выкрашено в красно-белый цвет. Но краска уже прилично так облезла и выгорела, хотя основной тон по-прежнему угадывался.
Топор был прав, здание было так построено, что в нём образовывался уютный закуток, где можно было укрыть технику, чтобы её со стороны видно не было. Когда мы припарковались и огляделись, я повернулся к Топору.
– Скажи, а ты свой инструмент по назначению используешь, или только как оружие? – спросил я.
– На дрова намекаешь? – усмехнулся Топор, – использую, конечно! Это можно организовать!
– Борь, подстрахуешь его? – кивнул я бугаю, чтобы он прогулялся с Топором за дровами.
– Конечно, если я здесь не нужен! – с лёгкостью согласился тот.
– Тут вроде бы всё тихо пока, – сказал я.
Два здоровяка ушли за дровами, а я подогнал вездеход к одному из окон кузовом, так, чтобы можно было прямо из здания попадать внутрь машины.
Зоя частично выстроила своих ребят вокруг, частично уложила неподалёку, как бы в засаде. А некоторые бегали по зданию, проверяя нет ли кого внутри. Но в бывшем роддоме оказалось совершенно пусто. Только ветер гулял по коридорам ничем не сдерживаемый, ведь окна все были выбиты.
– Ужас! И как можно спать в таком холоде? – сказала Фая, кутаясь в шубу, – даже не представляю!
– А как раньше люди жили? – сказал я, – и как сейчас зимуют?
– Как? – искренне спросила Фая, не понимая, к чему я веду.
– Огонь! Огонь, вот наш главный друг и помощник в стужу! – сказал я, – да и оружие тоже!
Ребята Зои после обследования здания расположились на всех лестницах и коридорах, ведущих к нашему месту обитания, как сигнализация и охрана.
«Мёртвая охрана» – было в этом что-то эдакое, звучное и парадоксальное! Потому что в нашем случае мёртвая означало не выведенная из строя, а наоборот, поставленная в строй.
Периодически до нас доносился стук топора, следовательно, заготовка дров шла по плану. Чтобы не терять времени даром, я достал пулемёт, купленные ящики с патронами и принялся снаряжать ленту.
Эта пушка хорошо себя зарекомендовала, и я собирался её использовать завтра по полной программе. Откачка маны и огненные шквалы работают не всегда, а нам нужно быть готовым к любым неожиданностям.
Девочки начали доставать еду, чтобы сварганить ужин, но прежде нужно было дождаться наших лесорубов-дровосеков.
Мы расположились прямо в коридоре, возле закрытого вездеходом окна. Хоть оттуда дуть будет меньше. Закрывать остальные окна было нечем, разве что обломками стен, но для этого нужна была Маша, только она справилась бы с такой работой. Даже для Топора и Бори это будет слишком. Они, кончено, ребята здоровые, но не всесильные же.
Притащив из вездехода ящики, большинство расселось на них. Вскоре пришёл Боря с охапкой дров, вывалил их на место будущего костра и тут же убежал обратно. Ребята хотели запастись топливом на всю ночь, чтобы мы не знали в нём недостатка, и это было правильно.
Рома с Викой соорудили костёр, притащив для этого лист железа, чтобы не прожечь пол слишком быстро. Они использовали для начала самые тонкие полешки, а Амина его подожгла своей огненной магией. Когда огонь разгорелся и весело затрещал, стало намного уютнее.
Магия огня! Та, что была ещё задолго до магопокалипсиса. Когда горит огонь, душа сразу наполняется покоем. Он ведь ещё не успел нас обогреть, тепла было пока что слишком мало, но внутри у всех сразу резко потеплело. Удивительно!
Костёр – это как точка притяжения, как защита от внешнего смертельно опасного мира. Наверное, это какая-то генетическая память, сидящая глубоко в нас. Ведь если бы наши предки не научились в своё время приручать огонь, то мы до сих пор скакали бы по деревьям… а, скорее всего, вообще вымерли бы, проиграв конкуренцию более сильным видам.
Огонь – это первая энергия, которую мы сумели взять под контроль, приручить и стали использовать. Огонь – это жизнь! Да, как и всё полезное, он таит в себе угрозу, но всё стоящее связано с риском. Только всякая никому не нужная дрянь может даваться даром и не нести в себе потенциальной опасности. Но потому она и дрянь, потому никому и не нужна!
