Страница 13 из 28
Отправляюсь в сторону дороги, нужно убедиться, что она действительно там. Нахожу накатанную тропу и иду по лесу вдоль нее. И день, и путь продолжаются достаточно долго.
Устала и хочу пить, но продолжаю шагать. Периодически замечаю в глубине леса какие-то движения, замираю, выжидаю, продолжаю путь.
И только ближе к вечеру слышу мужские голоса. Пригинаюсь и сбавляю скорость. Подхожу к краю леса, и челюсть падает. Вот это да! Передо мной поля, им нет конца и края. Все огорожено пятью рядами колючей проволоки. Между рядами расстояние около двух метров. Голоса, которые я услышала, принадлежат пяти мужчинам, они латают дыры ограждения. Видимо, именно там бизоны прорвали преграду.
Поля колосятся, но рядом с дырой достаточно много утоптанной и прижатой к земле травы. Очень много крови.
Продвигаюсь вдоль леса, чтобы оказаться как можно ближе к рабочим. Нужно понять, сколько их тут всего и где они хранят еду и воду.
Вижу три вышки, но сейчас на них вроде нет людей. Я слышала, что здесь были потери, скорее всего рук не хватает, или с земли мне не видно дозорных.
Останавливаюсь на достаточно близком расстоянии.
– Когда уже привезут замену? Если Люк не пошевелится, то мы неделю будем укреплять эту чертову сетку, – возмущается один, с достаточно отожранным пузом.
– Скажи спасибо, что ток отключен, – бросает ему второй, затягивая отремонтированный край сетки.
– Спасибо, блять! Мало того, что мы праздник пропустили, потеряли парней, так нам еще и ждать новых, а сразу их что, нельзя было привезти? Люк же весь из себя такой умный, чего он не…
– Спроси об этом самого Люка, – предлагает третий и улыбается при этом так, что на щеках рисуются глубокие морщины.
– Да ну тебя, – бросает возмущающийся и сплевывает.
Один из пятерых явно в негодовании. Скоро к ним прибудет подкрепление. Значит времени на раскачку у меня нет.
Все же на одной из вышек точно есть человек с винтовкой, заметила его буквально секунду назад. Это нехорошо. Осмотревшись, не нахожу никакого домика или палатки, где бы работники могли прятать еду и воду, поэтому выжидаю, когда же они закончат работу и сами приведут меня к искомому. Наблюдаю, как один из работников поднимает фляжку, открывает и пьет. Сглатываю высохшую слюну и продолжаю ждать.
В ожидании проходит пара часов и дюжина пошлых шуток, на которые я каждый раз закатываю глаза.
Рабочие собирают инструменты, я подбираюсь.
Четверо из них бодро уходят направо, один остается, но он больше не работает, а присаживается возле дыры и подтаскивает к себе автомат и рупор, недавно лежавшие у мотка сетки. Скорее всего охраняет.
Отлично.
Беру курс на четверку и иду следом, стараясь аккуратно переступать поваленные деревья, скорее всего их уронили бизоны, прежде чем прорвали ограждение.
В нос ударяет приторно-сладкий запах, и я тут же прекращаю дышать носом, но это не помогает. Чем дальше иду, тем вонь становится сильнее. И уже через десять метров вижу причину этого. В кучу свалены тела бизонов. Куча достаточно высокая, не знаю, как люди смогли их так сложить. В общей сложности тухнут около двадцати особей.
Меня передергивает, но я не останавливаюсь, продолжаю идти дальше, миновав вонь и останки.
Прохожу еще около двухсот метров и наконец-то вижу дом. Это реально дом и он даже больше жилья Люка. Но видно, что его соорудили не для роскоши, а для удобства. Стекол в окнах нет, либо были когда-то выбиты, либо даже не предусмотрены.
Мужчины уже вошли в дом, я слышу их голоса. Подхожу к окну, оно высокое, смотрю на него снизу вверх. Через дверь я входить не буду, а вот через окно, пока жители в другой комнате, можно попробовать.
Обхожу дом дважды, все окна слишком высоко. Присматриваю себе одно и подтягиваю под него пару толстых веток.
Выжидаю.
Лучше набраться терпения и дождаться, пока они закончат обед и снова пойдут на работу.
Слышу, как мужчины брякают ложками по тарелкам и что-то бубнят в перерывах с набитым ртом. Желудок скручивает от голода. Не могу разобрать, о чем они разговаривают, но прекрасно слышу, как чавкают, употребляя еду. Хоть бы что-нибудь осталось.
Наконец, они заканчивают. Прижимаюсь спиной к стене, слышу, как задвигаются стулья, кто-то громко отрыгивает, кто-то над этим смеется. Они выходят из дома, наблюдаю за их удаляющимися спинами. Ушли все четверо, поэтому откидываю идею с окном и иду в сторону двери. Воровато оглядываюсь и забираюсь на три ступени, толкаю дверь, и она открывается. Вхожу внутрь и быстро добегаю до кухни. Вокруг полнейший бардак. Везде валяется одежда и обувь. На кухне нахожу законсервированные банки, у порога валяется повидавший жизнь рюкзак, со сломанной застежкой и оторванной лямкой. Лучшего предмета для воровства не нахожу и укладываю банки в побитый жизнью рюкзак. Воду нахожу в одном из шкафов, но беда в том, что она в слишком большом бутыле.
– Черт.
На кухне нет никакой тары, которая бы подошла для переноса и хранения воды.
Внутренний голос молит, чтобы я поторопилась, но без воды я долго не протяну. Захожу в первую комнату, тут воняет немытым всем. Носками, трусами, людьми.
Влетаю в следующую и замираю на пороге. На узкой кровати лежит мужчина, его торс перебинтован кровавыми бинтами. На нем надеты только шорты. Он весь в испарине, глаза дикие.
– Воды, – просит он.
Оборачиваюсь. Никого нет. Он просит воды у меня? Кто бы мне ее дал. Вижу фляжку возле его кровати и подхожу, откручиваю крышку и делаю глоток. Дикий взгляд не отрывается от меня ни на мгновение.
– Хорошо, только не кричи, – прошу его я и присаживаюсь рядом. Помогаю ему приподнять голову и вливаю воду в дрожащие губы.
– Бизоны, – шепчет он, когда я убираю фляжку.
– Знаю.
Мне жаль, что его так потрепали. Скорее всего он не выживет, а агония, в которой он пребывает, последнее, что с ним случится в жизни.
– Доктор? – хрипит он.
– Нет.
Встаю с кровати и закручиваю крышку.
Пора валить, но хлопок входной двери ставит меня в ступор. Пару ударов сердца, и я уже лежу под кроватью раненого и скорее всего умирающего мужчины. Тяжелая и быстрая поступь направляется в комнату. Лежу и прижимаю к себе фляжку. Вот сейчас мне становится страшно. Внутренний голос, как всегда, был прав, нужно было валить раньше. Из-под кровати вижу, как пара ног входит в комнату, и их обладатель обращается к раненому:
– Дункан, как ты?
– Девушка, – на тяжелом выдохе отвечает раненый.
Зажмуриваюсь и свободной рукой тянусь к поясу брюк за пистолетом. Глушитель – это хорошо, но я не хочу никому принести вреда.
– Дункан, мальчик мой, тут девок отродясь не было. Главнокомандующий их бережет.
– Девушка…
– Где фляжка? Этот мудак опять не приносил тебе воды? – сокрушается вошедший. На слух ему около пятидесяти. Его не было в числе пятерых ремонтников. – Сейчас принесу.
Он выходит из комнаты, и я тут же выбираюсь из-под кровати. Сердце снова колотится, как будто вот-вот выпрыгнет. Подхожу к выходу из комнаты и встаю у стены, прижимаясь к ней спиной так сильно, что еще мгновение и провалюсь в нее.
Шаги и бормотание приближаются, сжимаю рукоять пистолета, раненый поднимает руку и пальцем указывает на меня, разлепляет губы, и тут в комнату входит мужчина с кружкой воды. Он минует меня, остаюсь незамеченной.
Не дышу.
Не моргаю.
Как только мужчина наклоняется к раненому, тот снова стонет:
– Девушка…
На этой напряженной ноте выхожу из комнаты, бесшумно посещаю кухню, хватаю рюкзак и подхожу к окну. Выглядываю на улицу. Вроде, никого нет. Перелезаю, спрыгиваю и растворяюсь в лесу.
12. По следу
Люк стоит перед кроватью раненого, медика парню привезли, но тот развел руками и сказал, что единственное, что он может сделать, так это вколоть обезболивающее. Что он и сделал минуту назад.
Люк ошибся и отправился совершенно в противоположную сторону, час назад по рации с ним связались из этого дома и сообщили, что раненый видел какую-то девушку. Люк ничего не уточнял развернул мот и поехал.
– Ты видел девушку? – спрашивает Люк.
У парня хватает сил на то, чтобы кивнуть.
– Что она тут делала?
– Пить мне да-дала.
Люк решает больше не мучать парня, разворачивается и выходит из комнаты и отправляется на кухню.
– Она украла еду, – сообщает один из работников.
– И мой рюкзак. Почти новый был.
Люк проходит по кухне и выглядывает в окно, стоит там около минуты. Работники за его спиной переглядываются между собой.
– Мы не знаем, как она вошла и вышла, никто ее даже не заметил.
– Через окно она вышла, – сообщает Люк и поворачивается к работникам. – Присмотрите за мотоциклом, чтобы его никто не угнал.
– А вы?
Люк не отвечает, выходит из дома и обходит его, на песчаном настиле видны отпечатки маленьких ног, они точно не принадлежат мужчинам, живущим здесь. Подходит к окну, вот тут она спрыгнула и пошла вот сюда. Следы заканчиваются, когда появляется трава. Но и в лесу Люк в легкую выследит ее. Главная проблема – это разделяющее их время.
Люк надеется, что ее не сожрут твари. И желательно, чтобы она не нарвалась на чужих людей. Но что-то ему подсказывает, что Эшли сможет справиться и с тварями, и с людьми. Осталось проверить, справится ли она и с тем, и с тем в одном лице.
13. Твари
Фляжка, на треть заполненная водой, шесть банок еды, два ножа, пистолет с глушителем, двенадцать патронов – удивлена, что не потратила еще ни одного.
Останавливаюсь только через несколько часов пути, сажусь на поваленное дерево, отпиваю пару глотков воды и надежно закупориваю фляжку крышкой. Нужно беречь воду, не знаю, где буду добывать новый запас. Поднимаю взгляд в небо, там ни облачка, дождя ждать не приходится. Открываю ножом банку и уплетаю еду, даже не позаботившись понять, что в ней вообще есть. Отложив пустую банку, пытаюсь понять, куда мне двигаться дальше? Не было времени как-то разузнать расположение ближайших поселений. Скорее всего их тут и нет. Да и понятие «ближайшее» достаточно растяжимое. А вот всякой дичи в лесу хватает. За время, пока я удалялась от домика рабочих, встретила двух существ – то ли собак, то ли скунсов. Они, спасибо вселенной, не были огромных размеров, да и глаза оказались не красными. Значит они видоизменены, но не опасны, так как не заражены. Сейчас я наблюдаю за гусеницей, она медленно ползет вверх по стволу дерева, и что-то подсказывает мне, что гусеница таких размеров будет есть вовсе не листочки. Ее глаз мне не видно, поэтому решаю продолжить путь, нет никакого желания снова биться с местными жителями.
Мне необходима передышка.
Дорогу, что была для меня ориентиром, я давно потеряла, так быстро бежала в лес с ворованным рюкзаком, что единственная мысль, которая преследовала меня, – уйти как можно дальше и быстрее. Теперь я жалею о своей непредусмотрительности.
Прохожу еще немного и снова сажусь под деревом. Усталость берет верх, и я сдаюсь. Солнце снова опускается за горизонт, в лесу становится все темнее и темнее. Жалею о том, что не стащила из домика веревку, привязать себя на дереве было бы более безопасным вариантом, чем сидеть на земле. Веки устало опускаются и вскоре полностью скрывают от взора окружающий меня зловещий лес.
Во сне вижу маму. Почему-то я зову ее по имени, она поворачивается ко мне и на ее лице расцветает широкая улыбка, от нее у меня захватывает дух. Срываюсь с места и со всех ног бегу к ней, врезаюсь в нее, попадаю в крепкие объятия и вдыхаю родной запах мамы, жаль что сон не передает ароматы. Как жаль.
– Милая, тебе пора, – говорит мама и отстраняется от меня.
Я же, в свою очередь, цепляюсь за ее тонкие пальцы, но она хватает меня за запястье и сильно сдавливает его. Я вскрикиваю, потому что знаю, она специально делает мне больно, но ведь это сон. Понимаю, что это сон. Больно не должно быть.
– Тебе пора, – более настойчиво произносит она.
– Но, Оливия.
Я всматриваюсь в ее искаженные ужасом черты лица, и мне становится действительно жутко.
– Эшли, сейчас же проснись! – кричит мама.
Давление на запястье уже невыносимо. Открываю глаза, и дух захватывает от увиденного. Я проспала сидя всю ночь. Солнце медленно, но верно поднимается из-за горизонта, освещает утренний лес. Вокруг роса, тишина, а передо мной стоит лемур. Бело-серо-черное создание внимательно смотрит на меня. Глаза красные – плохой знак, а зубы представляют из себя три ряда острых лезвий, и с них стекает кровь, я вижу кусочки мяса между ними. Какая мерзость.
Чего же он ждет?
Я не шевелюсь, чтобы зараженный лемур не принял меня за опасность, а что еще хуже – за добычу.
Странно то, что боль в запястье никуда не исчезла. Отрываю взгляд от лемура и смотрю на руку, на место, которое приносит мне больший дискомфорт. Вокруг правого запястья, как и выше по руке, словно обнимая мою конечность, обвились и затянулись так, что пальцы уже посинели, тонкие корни дерева. Левая рука прижата к стволу, так же как и торс. Ножи лежат рядом, выпали во время сна.
Мало того, что каждая тварь в этом лесу пытается меня сожрать, так теперь к этому подключились еще и деревья.
Твою же мать, Эшли, настал явно не твой год.
Лемур продолжает смотреть на меня, а я и вовсе перестала дышать. Чего он ждет? Когда дерево задушит меня, и животное сможет полакомиться трупом?
Вот черт!
Лемур встает на четыре лапы и медленно приближается ко мне. Теперь я сама вжимаюсь в ствол дерева, а прутья, обвившие тело, смыкаются еще сильнее. Лемур начинает обнюхивать меня с ног, поднимается выше, а за ним остаются влажные бороздки слюны и мелких кусков недавно съеденного кого-то. Когда морда зараженного доходит до шеи, я не выдерживаю:
– Пошел вон!
Он отклоняется и начинает шипеть. Открывает пасть, и его обломанные зубы подталкивают меня к догадке, что он ест не только мясо, но и кости тоже.
Лемур рычит, а его полосатый хвост с острым наконечником мельтешит из стороны в сторону.
Начинаю рычать в ответ.
А что мне остается? Договориться с ним не вариант, защититься – тоже, дерево удерживает меня намертво. Лемур отходит, и я продолжаю рычать еще сильнее. Тварь запинается о рюкзак и моментально залезает туда своей мордой.
– Не тронь. Это мое.
Ему плевать, чье это, он разгрызает первую банку, и у меня сердце обливается кровью. Следом идет вторая, он жует наполнение вместе с упаковочной жестью. Откидывает остатки и принимается за третью, следом идет четвертая. Остается надеяться только на то, что ему хватит этого, а меня он оставит на растерзание дерева.
