Страница 12 из 28
– Как праздник? – спрашиваю я.
– В разгаре, вот только тебя там нет. Что ты тут делаешь?
– Решила вернуться домой, голова заболела.
Он мне не верит. По глазам вижу – не верит.
– Кто ты, твою мать, такая? – спрашивает Крис и, не дожидаясь ответа, бросается на меня.
Наши тренировки только мешают мне. Он знает, как я поступлю в тот или иной момент. Все мои выпады Крис отбивает. Толкает меня, и я врезаюсь плечом в стену. Он пытается схватить, но я ставлю ему подножку, он падает. Перепрыгнув Криса, бегу в сторону выхода из дома. В последнее мгновение он хватает меня за щиколотку, и я лечу на пол. Успеваю подставить руки и отбиваю ладони напрочь. Стону и пинаю Криса, не знаю, куда приходится удар, но слышу ответный стон. Он не отпускает меня, и в итоге сворачивает так, что я стою перед ним с неестественно и болезненно вывернутой рукой позади себя.
– Да стой ты! – командует он, и я замираю, но не из-за приказного тона, а из-за человека, в этот момент вошедшего в дом.
– Что происходит? – спрашивает Люк, смотря на меня, в следующее мгновение переводит недоуменный взгляд на Криса. – Отпусти ее.
– Но…
– Отпусти.
Хватка пропадает, и я сразу отхожу от Криса, но теперь против меня двое, и они стоят с обеих сторон коридора.
– Что тут происходит? – снова спрашивает Люк, и теперь в его голосе звучит сталь.
– Она вышла из твоего кабинета, – говорит Крис.
Люк переводит внимание с друга на меня и спрашивает:
– Что ты там делала?
Не отрывая взгляда, отвечаю:
– Ничего.
Если они сейчас зайдут в кабинет, то увидят распахнутую дверь, секретной комнаты.
Мне конец.
– Эшли, – с нажимом произносит Люк. – Мне нужна правда.
В диалог влезает Крис:
– Я говорил тебе, ее подослали!
В этот момент входная дверь распахивается, и внутрь врывается запыхавшийся мужчина в черном.
– Люк, на южную часть угодий напали зараженные бизоны, прорвали ограждение!
– Потери?
– Семеро мертвы, трое ранены. Осталось четыре человека, боевки у них на нуле.
– Готовь машины. Выдвигаемся. – Отдает команду Люк, и когда за мужчиной закрывается дверь, поворачивается к Крису. – Оставайся с ней, не выпускай из поля зрения и никакой грубой силы.
– Есть, – нехотя отзывается Крис.
Люк выходит из дома, и я чувствую неимоверное облегчение. Слышу, как за пределами дома шумят люди, они собираются за пределы города. Как хорошо совпало, мне тоже туда надо. В Салеме мне больше небезопасно находиться. Осталось отделаться от Криса.
– Когда Люк вернется, я убежу его, чтобы он от тебя избавился.
Не оборачиваясь к Крису, спрашиваю:
– Думаешь, он способен убить девушку?
– Он и не на такое способен. Не тому человеку ты перешла дорогу.
О какой дороге идет речь, я не понимаю, но и расспрашивать Криса не имею ни малейшего желания. Стою и думаю о том, что Люк, по сути, мой брат. И он помогал отцу истязать меня, я помню это. Не помню их лиц, оно и к лучшему, но помню их действия.
Я не позволю обижать себя.
Никому и никогда.
Крис стоит позади меня, впереди кухня, там явно есть предметы, способные помочь мне выбраться из этой западни. Не собираюсь дожидаться, когда меня будут снова пытать в этом доме. Стартую с места так стремительно, что оказываюсь на кухне через два удара сердца. Хватаю чайник и с разворота ударяю догнавшего меня Криса по голове. Вода разливается, противник падает и корчится. Выдергиваю шнур из розетки и присаживаюсь рядом с Крисом. Молюсь, чтобы сейчас никто не вернулся.
Пожалуйста.
Крис слишком слабо сопротивляется, на полу кровь, видимо, я пробила ему голову.
– Извини, – шепчу я. – Не уверена, что ты меня слышишь, но твой друг изверг. А меня никто никуда не отправлял. И вам дорогу я не переходила.
Выпрямляюсь и бегу на улицу. Выхожу из дома спокойно, как будто ничего не произошло. Да на меня никто и не обращает внимания. Все стекаются в сторону, где в ряд выстроились четыре машины. Иду туда же, внимательно вглядываясь в лица людей, не желая наткнуться на Люка. Вхожу в гущу толпы, люди прощаются с теми, кто собирается уезжать. Огибаю зевак и заглядываю в кузов одной из машин. Там лежит уйма оружия, и я понимаю, что знаю, как им пользоваться. Приятное открытие.
Смотрю по сторонам, рядом никого нет. Подтягиваюсь и переваливаюсь через борт, полотно опускается, и я погружаюсь в темноту. Воспоминания о гробе набрасываются на меня, как бродячие псы.
Я не сбегу из-за этого страха только по одной причине – если останусь, мне сделают только хуже.
Забираюсь как можно глубже в грузовик, стоит мне лечь за мешки, набитые чем-то мягким, как машина трогается с места.
10. Секреты
По возвращению в Салем Люк нашел Криса в связанном положении, да еще и таким образом, которым обычный человек связать не может. Чувствуется рука военного.
– Куда она бежит? – рассуждает Люк, входя в открытую дверь маленькой комнатушки, о существовании которой он и не подозревал.
– Побежала к кому-то из наших врагов, – со злостью в голосе шипит Крис и прикладывает полотенце со льдом к виску.
Люк осматривает комнату с помощью фонарика, луч скользит по столу с уже остывшей лампой, по стене и останавливается на открытом гробу. Люк подходит к нему и нахмурившись разглядывает крышку. Так он стоит в течение минуты. Отворачивается, и луч продолжает свое путешествие, пробегает по брошенной тонкой книге, возвращается к ней и останавливается. Люк подходит, присаживается на корточки, еще раз осматривает помещение, поднимает книгу и выходит в кабинет.
Садится за стол и перелистывает тетрадь в твердой обложке, сделанной явно на заказ. Крис продолжает сокрушаться по поводу своей правоты касаемо Эшли, Люк слушает поверхностно, все его внимание сосредоточено на листах, исписанных именами и датами. Он останавливается на последней странице и, прочитав имена, морщится.
– Что там? – спрашивает Крис и заглядывает в тетрадь через плечо Люка. Прочитав, присвистывает. – Она его дочь что ли?
– Возможно.
– Имя одно.
– Я заметил.
Крис обходит стол и садится напротив друга и прожигает того взглядом.
– Она сдаст нас.
Люк молчит, Крис продолжает:
– Нужно перехватить ее до того, как она доберется до врага. Мы слишком глубоко во все это влезли. Нам придется ее убрать, а Сэма мы достанем другим способом.
Люк поднимает взгляд на друга и скупо кивает.
– Собери всех, кого только можно, выступаем на поиски через тридцать минут.
Крис удовлетворенно улыбается и исчезает за дверью. Люк еще раз пробует связаться с Эшли по наручной рации, но связи нет. Либо она ее сняла и выбросила, либо находится вне зоны досягаемости.
Через двадцать семь минут машины снова покидают Салем и отправляются на поиски беглянки.
11. Прогулка
Около двух часов назад я вывалилась из машины, предварительно прихватив с собой пистолет с глушителем и два ножа. В момент, когда машина поворачивала, я «сошла», отбила себе плечо, проползла до края накатанной колеи, встала и побежала вглубь леса. Я не знала, куда мне идти, но старалась держаться недалеко от накатанной дороги. По идее, я знаю, что она ведет к угодьям и к Салему. В город мне путь закрыт, а вот на угодьях есть люди, а значит там я могу найти еду и воду, ведь кроме украденного оружия и одежды на мне ничего нет. Долго на имеющихся вещах я не продержусь, и это тот факт, с которым я не намерена мириться.
Иду медленно и прислушиваюсь к звукам леса. Не прекращаю надеяться, что не встречу зараженных бизонов, ведь я продвигаюсь в направлении, где они находятся. Возложу расправу над ними Люку и его людям.
Если включить логику, то мне бы не стоило идти туда, куда он уехал, но что мне еще остается делать? Уповать на удачу, что я не умру в первые сутки и встречу какое-то поселение? Это глупо. Ведь поселений рядом нет. Крис упомянул это в наших разговорах, еще до того момента пока он не начал меня в чем-то подозревать. Еще до того, как он начал меня раздражать. Надо же, какой верный пес. И ему плевать, что хозяин моральный урод.
Не хочу думать про них. Слишком много чести для чудовищ. А именно чудовищем я считаю Люка и Криса за одно, раз он так рьяно защищает своего суверена.
Шаг за шагом отдаляюсь от Салема. Сегодня я узнала о себе много ужасного. Сожалею ли я об этом? Нет. Врага надо знать в лицо. Для выживания необходимо знать, кто друг, а кто враг. Жалею только о том, что друзей-то у меня нет, а вот врагов…
Продолжаю переставлять ноги, адреналин постепенно отступает. Тело приходит в себя и начинает ныть. Стычка с Крисом не прошла бесследно. К тому еще и из машины я выпала не лучшим образом. Пришлось пожертвовать плечом, чтобы не воткнуть в себя вновь приобретенный нож.
Чем дальше иду, тем грустнее мысли одолевают. У меня была любящая мама, но я знаю, что она погибла. Ее убили в тот день, когда меня схватил мужчина с кривыми зубами. Я видела ее тело – и это то воспоминание, от которого я бы отказалась за все блага мира. Оливия, красивое и нежное имя, оно ей подходило.
Она погибла из-за меня. Если бы я не противилась отцу, если бы делала то, что ему было нужно, то меня бы не решили отправить на ферму. Если бы этого дня не было, то мама была бы жива. Но как бы жила я? Даже представить не могу. Ведь даже после смерти отец оставил после себя два чудовища, которые бы не отпустили меня. Мой дар важен для ведения политических дел. Я помню, что и как внушала людям, к которым меня приводили в детстве.
Следующее, что я узнала – у меня есть два живых и здравствующих брата по отцу. Люк и Сэм. Два чудовища. А ведь Люк мне понравился. С третьей встречи.
Много стало понятным, но есть еще огромный пробел длиной в несколько лет. Там такая плотная тьма, что сквозь нее ничего не видно и не слышно. Эту завесу мне не открыть, и я даже примерно не знаю, где искать ключ к этой части воспоминаний. Где я научилась самообороне? Откуда я знаю, как пользоваться оружием? Эти знания не даются с рождением, необходим долгий и упорный труд, чтобы уметь делать то, что умею я.
Солнце опустилось за горизонт, и в лесу становится слишком темно, чтобы двигаться вперед. Придется остаться здесь, если буду блуждать в тени, то могу потерять из вида дорогу, а она мой единственный ориентир. Сажусь спиной к ближайшему дереву и облокачиваюсь на шершавый ствол. Пистолет кладу рядом с собой, а оба ножа держу в руках. Я настороже.
Только сейчас до меня доходит абсурдность ситуации. Люк хочет, чтобы я помогла спасти Сэма. А они и их отец убили мою маму. Уже молчу про то, что происходило со мной по их вине. Спасти врага – этот пункт будет последним в моем списке самых неважных дел.
В одно мгновение становится так грустно и одиноко, что на глазах закипают слезы. Как бы это ни было эгоистично, но мне жаль себя. Не из-за того, что я сижу одна в лесу и не знаю, что мне делать после того, как я добуду еду и воду, а оттого, что я скучаю по маме. Это чувство настолько мне незнакомо, что выводит из строя на раз-два. Всматриваюсь во тьму и вспоминаю, что мы жили с ней где-то на окраине Салема, если бы я прошла мимо этого дома, то вспомнила бы его. Мама была слишком доброй, непозволительно доброй и отзывчивой. А еще она была доверчивой. Я пыталась оградить ее от ужаса, что делали со мной, закрывали в гробу, принуждали, чтобы я влезла в головы людей и приказывала им ужасные вещи. В девять лет мои руки уже были обагрены кровью. Отец не гнушался грязными методами сохранения власти и по своему подобию воспитал сыновей. Что мне сказал Крис? Что Люк делал куда более ужасные вещи, чем убийство девушки. И теперь я знаю, что он не солгал.
Поднимаю взгляд в небо, там далеко-далеко вижу звезды. Они недосягаемы, как и мама. В груди разрастается ком безграничного одиночества. Слезы стекают по щекам. Обхватываю себя руками, обнимая, и шепчу, глядя на звезду:
– Даже если я не помню всего, даже если у меня больше нет возможности обнять тебя, я никогда не забуду тебя… мама.
Я еще долго так сижу, а потом сон постепенно накрывает меня пуховым одеялом.
Просыпаюсь от крика. Не от моего, что уже достаточно хорошо.
Ножи из рук я так и не выпустила. Вокруг до сих пор тьма, но сейчас она более зловещая, ведь теперь знаю, что я точно тут не одна.
Скидываю одеяло сна и переложив оба ножа в одну руку, поднимаю пистолет и убираю его за пояс брюк. Ножи возвращаю на прежнее место.
Крик снова повторяется, но из-за эха невозможно понять, с какой он стороны.
Около минуты лес пребывает в тишине, до слуха доносится только стрекотание насекомых. Решаю, что пока мне лучше оставаться на месте. Звук шагов может выдать мое местоположение. Если бы я хоть что-то видела, но тучи наползли на звезды и луну, ослепив меня окончательно.
Минуты проходят, криков больше не слышно. Постепенно успокаиваюсь. Мне бы забраться на дерево, там я бы оказалась в большей безопасности, но сейчас это создаст ненужный шум, да и привязать себя к стволу или веткам будет нечем. Свалиться с дерева такая себе затея.
Слева разносится стук.
Вздрагиваю.
Медленно поворачиваюсь.
На меня смотрят четыре огромных глаза, все они находятся на разной высоте и моргают независимо друг от друга. Пытаюсь вспомнить, кто это может быть? Каждый глаз размером с ладонь и слегка подсвечивается красным. Красный цвет глаз – зараженное существо. С толку сбивает то, что глаза то поднимаются, то опускаются. А напрягает то, что они медленно приближаются ко мне. Сжимаю рукояти ножей. Я не побегу, ведь первое ближайшее дерево вырубит меня. Придется попытаться уничтожить врага.
Создание шипит и приближается.
Принимаю боевую стойку, рассчитываю свой успех. Примерно двадцать процентов победы. Это уже неплохо.
Один глаз резко дергается в сторону, меняет траекторию и стартует ко мне. Взмахнув рукой, разрезаю воздух. Тяжело сражаться, не понимая габаритов твари. Еще два взмаха, и глаз пропадает, но оставшиеся три уже слишком близко. Позабыв о стойке, машу руками, в надежде хотя бы ранить создание. Еще один глаз потухает, на лицо прилетают капли крови.
Вскрикиваю.
Руку жалит, словно на нее опрокинули ведро кипятка. Приседаю на колено и «гашу» еще один глаз. Четвертый оказывается прямо напротив лица, в последнее мгновение перед ударом ножа, чувствую горячие дыхание, и как щеку задевает что-то шершавое. Режу последнего противника уже с ускользающим сознанием. Глаз гаснет. Приваливаюсь спиной к стволу дерева и сползаю по нему.
Да чтоб тебя.
Меня снова заразили? Это возможно провернуть дважды?
Окончательно сознание не теряю, но тело на какое-то время парализует, и это пугает. Двигаются только глаза. Если кто-то появится, то меня моментально сожрут. Неприятно осознавать, но на данный момент я самая желанная добыча этого леса.
Ночь уступает права утру, постепенно лес начинает просматриваться. Онемение испаряется сначала с пальцев, потом с рук и ног. Тело начинает нормально отзываться, когда в лесу уже достаточно светло.
Встаю и подхожу к поверженным чудовищам, ноги подкашиваются, но желания оставаться здесь дольше у меня нет. Тварь не одна, как я думала раньше. Их четверо. Помесь змеи и паука. Паук размером с собаку, но вместо пасти, у него длинная змеиная шея, заканчивающаяся змеиной головой, на каждой по одному глазу. Три из которых теперь валятся отдельно от тела, а четвертая проткнута.
Каких тварей в этом лесу только нет, но самым опасным для меня по-прежнему остается человек.
