– Ага.
Тон разговора Люка, даже его голос совершенно изменились, он словно играет роль простачка и пытается завязать разговор с Журе. Зачем он это делает? Обязательно спрошу об этом, как только мы останемся наедине.
Журе начинает гоготать, у него даже слезы на глазах выступили.
– И что ты такого сделал? – спрашивает он сквозь смех.
– Ничего, – отвечает Люк и бросает на меня улыбчивый взгляд. – Не вовремя увернулся.
Журе хрипло смеется, тут же закашливается и продолжает грести. Языком он уже нагреб более чем достаточно.
– Да это случайно вышло, – оправдываюсь я.
– Помню, засиделся я с мужиками, вернулся домой под утро. Мне первая жена сковородкой по спине огрела. Тоже сказала, что случайно. Рука соскользнула. А я ведь до этого даже не знал, что у нас дома сковорода была.
Лодочник смеется, Люк ему подыгрывает, а я мысленно шлепаю шутнику еще одной сковородой, только уже по голове, наблюдаю, как он падает в воду, практически слышу этот приятный бульк, а следом долгожданная тишина и звук моря.
Люк продолжает разговаривать с Журе, а я всматриваюсь в туман и пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь.
До места назначения мы прибываем, когда солнце уже село, но сейчас это не так страшно, ведь остров освещен. А точнее, освещен высоченный забор, примерно в пять метров высотой, покрытый колючей проволокой и устланный фонарями разного цвета. Люк сообщает, что фонари зажигают только на Конклав, как знак правильного движения, что-то вроде маяка. Эти фонари пожирают огромное количество энергии и держать их в рабочем состоянии постоянно – та еще задача.
Кованые врата открываются, только после того, как Журе что-то сообщает в небольшое окошко.
Скрип разрывает тишину на части и через несколько секунд я, держась с Люком за руки, переступаю линию врат и оказываюсь на территории для избранных мира.
Перед нами тут же возникают два охранника. Не вижу при них оружия, но физически мужчины выглядят достаточно выносливыми и опасными. Один из них даже выше Люка, он что-то сверяет на листе, а второй проверяет Люка, потом меня, нас лишают двух ножей и рюкзаков.
– Миссис и мистер Куин, добро пожаловать, – слишком пафосно произносит охранник, и мы отправляемся вглубь острова, а за спиной со скрипом закрывается единственный путь к отступлению.
22. Муж и жена
Из-за того, что мы прибыли ночью, я не успела нормально поглазеть по сторонам и рассмотреть, что это за остров такой. Единственное, что удалось увидеть – забор, фонари, гравий под ногами и дверь здания, куда мы вошли. Все остальное скрыли ночь и необъятный туман.
Люк быстро уволок меня в здание, мы прошли по узкому коридору и попали в помещение, разделенное на просторную комнату и прилегающую ванную. В ней-то я сразу же и скрылась, присвистнув от удивления. Раковина в хижинах не идет в сравнение с великолепием и чистотой, царящей здесь. Светлое просторное помещение с высокими потолками, огромная ванна, в которой можно было бы поместиться пятерым. По левой стороне расставлены стеклянные колбы с крышками-присосками, открываю одну и вдыхаю невероятно сладкий аромат. Закрываю и ставлю на место. Слева висит зеркало, оно практически достигает потолка, а от пола отрывается в районе коленей, снизу стоят потухшие свечи. Полотенца и накидки аккуратно сложены на полках, а за дверью, которую я изначально не заметила, туалет. Первым делом пользуюсь им, а потом включаю воду в ванне и скидываю одежду. Надо бы ее постирать.
Забираюсь в теплую воду, когда она еще не дошла до нужного уровня, и прикрываю глаза. Это стоило того, чтобы пробираться неделю по непроходимому лесу. Если бы мне рассказали об этой ванне сразу, я бы и за три дня дошла.
Наплескавшись и отдохнув, вспоминаю, что Люку, вероятно, тоже хотелось бы смыть с себя недельную грязь. С сожалением выползаю из ванны и обещаю ей вернуться.
Когда я выхожу в комнату, Люк скрывается за дверью, а я рассматриваю самое безопасное место, так мне сказал Люк, когда волок меня по территории острова.
Огромная кровать с балдахином разместилась напротив окна. С двух сторон от него поставили два шкафа, открываю первый и разглядываю вещи. Их много, но они все одинаковые. В один набор наряда входят черные штаны и футболки, а сверху зеленый плащ. Ткань мягкая на ощупь. Интересно, чья это одежда?
Пока Люка нет, успеваю поглазеть в окно, но там ничего не видно, беспроглядная темнота. Туже запахиваю халат и достаю расческу из рюкзака. Привожу себя в порядок, заклеиваю лопнувшие волдыри пластырями. За время дороги я почти все израсходовала. По пути обратно нужно постараться не ранить себя и Люка.
Люк выходит из ванной и садится на кровать, подзывает меня к себе.
– Нужно обсудить наше поведение в рамках Конклава и на острове в целом.
– Хорошо, – киваю я и складываю ладони на коленях, как прилежная ученица. На ферме бы мной гордились.
– Ты уже знаешь, что сюда пускают по два человека из каждого города и только членов семьи. За нарушение идут наказания. Поэтому никто не должен понять, что ты мне не жена.
Вот мы и дошли до этой темы. Я не представляю, как этот спектакль будет выглядеть со стороны, но еще больше я переживаю за свои эмоции.
– Ясно.
– Все браки разные, но мы с тобой покажем более-менее адекватный союз.
– Не думаю, что Журе так считает, после того, как узнал, что я тебе чуть голову не отрезала, – напоминаю я.
– Я специально ему это сказал.
– Зачем?
– Ради слухов. Такова человеческая природа. Он узнал что-то интересное про участника Конклава, которого ранее на острове не было. Он будет этим знанием хвалиться и более того, приукрашивать не перестанет, пока его не стукнет деменция.
– Я все равно не понимаю.
Люк кивает и терпеливо продолжает объяснять:
– Это ради твоей безопасности. Если меня не будет рядом, к тебе местные не подойдут, будут считать неуравновешенной, которая чуть не убила своего мужа. Страх будет гнать их от тебя.
– Отлично, значит друзей мне тут не завести.
Люк неожиданно улыбается.
– Нам тут и не нужны друзья. Слухи обезопасят тебя от местных, а я от остальных семей, входящих в Конклав.
– Я могу к этому и привыкнуть.
Слова срываются быстрее, чем я успеваю их обдумать. Мысленно даю себе подзатыльник, но не свожу взгляд с внимательных глаз Люка.
– Я тоже к этому начинаю привыкать.
Да боже ж ты мой! Ну зачем он так говорит?
– Мне придется часто оставлять тебя одну. На пару заседаний тебе придется пойти, там просто слушай и делай вид, что понимаешь, о чем идет речь, в разговор не вступай, давай односложные ответы, если будут спрашивать.
– Может, я лучше тут посижу?
– По максимум так и будет, но на двух заседаниях – на открытии Конклава и на закрытии должны присутствовать все. История нашего брака такова: я увидел тебя и сразу влюбился, ты всю жизнь жила в Салеме, работала в доме Печали. Два месяца назад мы стали мужем и женой.
– Погоди, почему я работала в доме Печали?
– Это единственное место, где ты была чаще всего и в случае разговора с кем-то, не ошибешься в ответах. На конклаве будут главы городов женщины, им это понравится, особенно одной из них, их город доставляет медикаменты, и она искренне уважает всех, кто за добро, сострадание и милосердие.
– Мы в браке два месяца. Ты увидев меня влюбился, а я работаю в доме Печали. Запомнила.
Люк встает и просит меня тоже подняться. Начинает подходить ко мне, я отступаю, когда между нами уже практически не остается места, он кладет руку мне за щеку и проводит большим пальцем по линии скулы.
– И не пугайся меня, если я буду делать нечто подобное. Мы в браке два месяца, – продолжает он, а я немею. – Мы любим друг друга, а не боимся.
– Я тебя не боюсь.
– Надеюсь на это. Мы живем в моем доме, ты не знаешь ничего о правлении городом и тем более о полях. Если кто-то будет задавать вопросы, по максимуму уходи с ответов.
Он так и не убрал руку, не отодвинулся. Как я могу нормально воспринимать информацию, когда… черт.
Кажется, что должна что-то сказать или сделать, пауза затянулась и, кажется, затянулась она на моей шее.
– Там в шкафу чьи-то вещи, – шепчу я.
Люк приподнимает брови, а потом снова улыбается.
– Это наши. Для каждой семьи есть вещи, ведь тащить сюда гардероб несподручно. Зеленый плащ всем укажет на то, из какого ты города.
– А почему он зеленый?
– Скорее всего как символ зеленых полей. Остерегайся семьи в черных плащах.
– Это Беринг?
– Да. Он и его сын.
– Учту.
Люк все же убрал руку и отступил, я удерживала его внимательный взгляд, пока он не отвернулся.
Первая ночь на острове была тихой. Но эта тишина не могла обмануть меня, я по-прежнему ожидала бурю.
23. Остров
Ожидание первого заседания наводило скуку. Люк не разрешал мне выходить без него, а сам редко появлялся в комнате, чаще всего вечером. Поэтому дни я проводила в гордом, но печальном одиночестве. Заняться было нечем, поэтому большую часть дня я тренировалась: отжимание, пресс, бег на месте. Крис бы оценил, что я убивала время именно таким способом.
Остальные часы я все же слонялась без дела. Хотелось ли мне выйти и обшарить весь остров от и до? Безусловно. Было ли мне интересно посмотреть на остальных людей, прибывших на Конклав? Конечно. Но я не могла рисковать. Моя задача заключалась в том, чтобы узнать местоположение Сэма и не привлекать к себе лишнего внимания. На этом полномочия заканчивались, и я не могла подвести Люка. Возвращение брата было для него важным, это я поняла давно. Мне нравился наш хрупкий мир, и я не хотела его нарушать.
Большую часть свободного от тренировок дня я смотрела в окно или нежилась в ванной. Вечерами, когда Люк возвращался, мы дожидались еду, которую приносили прямо в наше жилище, ели и разговаривали. Он ничего не рассказывал о своих похождениях, а я не считала нужным спрашивать его об этом. Вокруг Люка и так слишком много тайн. Одной больше, одной меньше – это уже не имело значения.
Поджав под себя ноги, устраиваюсь на кровати в ожидании его возвращения. Смотрю на дверь, но она не открывается. Где же он?
Лучи солнца скрываются за высоким забором, я тяжко вздыхаю. Прошло уже четыре дня. Не уверена, что моего здравомыслия хватит еще хотя бы на сутки. Сидеть взаперти – пытка. Хоть я и пытаюсь убедить себя, что эта передышка нужна мне, с каждым прожитым часом верить в это все сложнее и сложнее.
Спокойное время дало возможность обдумать жизнь, которая ожидает меня по возвращению в Салем. Я не хочу уходить оттуда. Даже при желании идти мне некуда и это пора признать свершившимся фактом. Я решила устроиться в дом Печали, отчасти наша с Люком ложь такой больше не является. Буду ухаживать за мамой и другими пациентами. Их там немного, но они нуждаются в сострадании и заботе. С чего я решила, что у меня получится? Не знаю. Но на ум других идей не пришло, и я стала усиленно разрабатывать этот план. Попрошу Люка оставить комнатку на втором этаже за мной, буду платить за нее сама, и постараюсь наладить отношения с соседями. Хочу научиться общаться с людьми, может, обрету друзей? Или хотя бы хороших знакомых.
Люк возвращается, мысли о будущем растворяются в воздухе, словно я не прокручивала их только что в сотый раз. Люк входит в комнату, но не отправляется к шкафу, чтобы снять зеленую накидку, он останавливается передо мной и спрашивает:
– Не хочешь подышать свежим воздухом?
– Конечно хочу.
В мгновение ока вскакиваю с кровати и бегом преодолеваю расстояние до шкафа. Хватаю одежду и исчезаю за дверью ванной комнаты. Переодеваюсь за минуту, натягиваю ботинки и завязываю волосы в хвост.
Впервые за четыре дня я покидаю комнату. Улыбка растянулась от уха до уха, а в груди становится тепло и свободно. Отсутствие оружия напрягает, но мы не в силах изменить правила пребывания на острове. Успокаивает то, что если у нас нет оружия, то и у других приехавших его тоже нет.
Люк запирает дверь, кладет мои пальцы себе на изгиб руки, и мы выходим из здания. Сначала меня напрягают накидки, мы выглядим странно.
– Остров достаточно маленький, – начинает Люк. – Его создали люди, не природа.
– Давно?
– Говорят, что еще до наступления худших веремен.
Худшие времена… Как же нам повезло родиться именно в них.
– Здесь красиво, – замечаю я, смотря на здания.
В тишине мы гуляем достаточно долго. Остров оказывается идеально круглой формы. Его периметр защищен высокими стенами забора с колючей проволокой наверху. Примерно на расстоянии трехсот метров от забора расположились одноэтажные дома, там живут люди, поддерживающие жизнь искусственного клочка земли. Межда домами и центром расположены теплицы, внутрь мы не заходим, но Люк рассказывает, что там выращивают множество культур, но их недостаточно для полноценного функционирования острова, раз в три недели Салем отправляет сюда продовольствия.
Центр острова, вот где расположилось сердце жизни. Кроме жилого блока для приезжих на Конклав, тут есть и развлекательные заведения. Их всего три, но это больше, чем я видела за всю жизнь.
– Это кинотеатр, – объясняет Люк и указывает на здание слева.
– Что это?
– Там на экране показывают фильм.
Хмурюсь. На задворках памяти что-то откликается, но я не могу вынуть оттуда нужное воспоминание.
– Второе здание – что-то отдаленно напоминающее казино. А третье – бар, туда мы и пойдем.
– Мы идем в бар? – с удивлением переспрашиваю я.
– Да. Поговорим там.
Бар встречает нас запахом дыма и алкоголя. Вглубь помещения нам проходить нет нужды, слева вижу шторы зеленого цвета, туда мы и ныряем. Небольшой стол и два кресла по бокам от него. Рассаживаемся и тут же в комнату входит девушка. На вид ей около пятнадцати лет.
– Добрый вечер. Кухня уже закрыта, но могу предложить вам пропустить по бокалу.
– Бокал вина и порцию виски, – просит Люк.
