– Ты пока заражена.
– А ты не боишься заразиться?
– Я бы и не смог.
Не успеваю задать очередной вопрос из кучи, что у меня есть, как Люк поворачивается и, уже шагая в сторону выхода, говорит:
– Еду и сменную одежду принесут немного позже. Отдыхай.
Дверь закрывается, а я перевожу внимание на свою ладонь.
– Щетина, – шепчу я. – А мне она нравится.
Люк возвращается и указывает в правый верхний угол комнаты.
– Это камера. Просто хочу, чтобы ты о ней знала. За тобой постоянно будет кто-то следить.
От этой новости становится немного не по себе. Кто-то будет постоянно на меня смотреть? У чему все это?
– Зачем? – напряженно спрашиваю я.
– Твоя безопасность сейчас практически на первом месте.
Вот что это было? Объяснение или загадка? Я не стала спрашивать. Посмотрела на камеру, когда Люка уже не было в комнате. В памяти снова что-то всколыхнулось, но пропало так быстро, что я не нашла момента, за который успела бы зацепиться.
5. Познания
Я провела в этой комнате уже два дня, чтобы мне было не скучно и я не пыталась найти приключений на свою задницу, мне предоставили книги со старыми листами. Интересно то, что подобных книг я раньше не видела. Учебники, по которым нас обучали, выглядели новыми, или практически новыми, за исключением небольших потертостей.
Я очень много спала. Практически все время уходило на сон. Казалось, что тело устало до изнеможения и ему был необходим отдых. Или же все это из-за заражения. Спасибо существам в лесу за этот дар. Рисунки на теле действительно никуда не пропали, хотя я надеялась на это. К счастью, на лице их не было. Крис, который приносил мне книги, листы и карандаши, рассказал, что мне успели ввести какое-то лекарство до того, как яд дошел до головы. Только из-за этого зараза не успела распространиться и на лице.
Воспоминаний новых у меня не появилось, а вопросов накопилась куча. Их все я записала на листе. Хотя, все не влезли.
Я несколько раз хотела связаться с Люком, но меня постоянно что-то останавливало. Я периодически смотрела на камеру и думала, кто же сидит на той стороне и наблюдает за мной? Люк? Крис? Кто-то другой? Не знаю, но с каждым прожитым часом меня все больше и больше напрягал сам момент слежки. На ферме не было камер. Я их не помню. А сейчас задаюсь вопросом, почему? Если Каролины столь ценны, почему нас не охраняли должным образом? Эти вопросы я вписала в список, на некоторые нашла ответы из источника с желтой обложкой, на ней красуется название «История мира после открытия Марианской впадины». Оказалось, что ядерных взрывов как таковых не было. Точнее, не с них начался ад на земле. И вовсе не они оказались причиной видоизменений животных и людей. Человечество, на протяжении всей своей истории пытается понять больше, узнать мир лучше, найти более точные методы выживания и своего истребления.
В тот год, когда прошлый мир, о котором я ничего не знаю, пал, люди создали машину, способную опуститься так глубоко в воды, как никогда не спускался человек.
Это была ошибка.
Что-то более древнее, токсичное и ужасное вырвалось наружу и стало отравлять мир. Не только людей, но и природу. Животные погибали стадами, птицы падали косяками, люди умирали семьями, а леса превращались в ядовитую зелень, которая привлекала к себе живое и убивало его.
В первый год умерло семьдесят процентов населения Земли. Во второй еще десять процентов животных изменились до неузнаваемости. Крысы выросли размером с медведя, у змей появились лапы, а дождевые черви обросли броней и эволюционировали настолько, что стали хищниками, которых стоит бояться.
Мир загибался. Ученые пытались найти спасение, но через десять лет поняли – его нет. Человечеству пришлось учиться жить в новых реалиях.
Те, что ждали чуда, погибли первыми.
А те, что пытались занять главенствующие позиции, поделили остатки цивилизации между собой.
Настала новая эра, и вроде все стало налаживаться. Так, как могло в тех реалиях. Но новая беда пришла оттуда, откуда ее не ждали. Атомные реакторы пришли в негодность. Большинство из них разрушились из-за отсутствия должного охлаждения и фильтрации. Череда выбросов новой порции яда уничтожила большую часть женских особей. Как животных, так и людей. А оставшаяся часть подверглась деформациям.
Я читала эту книгу, написанную от руки размашистым почерком, словно человек пытался запечатлеть на бумаге все, пока был жив. Он спешил. Книга закончилась слишком быстро, знания прибавились, но могла ли я им доверять? Некие моменты сходились с рассказами Люка. Но ему от меня что-то было нужно, значит полного доверия с моей стороны он не получит. После познавательной книги, мне на глаза попалась другая. На старой потертой обложке нарисована девушка, она бежит, а на глазах ее слезы.
Не перестаю надеяться, что с моего тела исчезнут следы, подаренные вирусом и постоянно проверяю это, часто хожу в ванную, раздеваюсь и кручусь перед зеркалом, пытаюсь найти места, где рисунки стали бы менее яркими. Этого не происходит, но я не теряю надежду.
Кроме чтения я много слонялась по коридору, комнате и душевой. За эти два дня ко мне приходил только Крис. Люка не было, но я ждала, думала, что он посетит меня и расскажет уже, что именно ему от меня нужно.
После бесцельных блужданий по коридору, снова отправляюсь в ванную, разглядываю рисунки и, кажется, начинаю смиряться с их присутствием. Возвращаюсь в комнату и забираюсь на кровать с ногами.
Я продолжаю читать книгу с девушкой на обложке, в ней главную героиню похитили и удерживают против воли, но она сбегает и попадает на ярмарку. Там она встречает мужчину и по описанию он лучше лучшего, красивее красивого и сексуальней сексуального, а еще он добрый и отзывчивый. Сначала я со скептицизмом отношусь к нему, а ближе к финалу уже плачу вместе с героиней, когда он погибает прикрывая ее своим телом от пули.
Всхлипываю и кладу книгу рядом с собой. Осталось несколько страниц, но мне так больно читать, что в груди все свело и ноет.
В дверь стучат, утираю слезы и стараюсь взять эмоции под контроль, но их так много, что я бросаю на книгу недоверчивый взгляд. Она сломала внутри меня что-то. То, что я бы предпочитала не трогать.
В комнату заглядывает мужчина в белом халате, и у меня моментально холодеет внутри.
Нет.
– Добрый день. Я – доктор Бирч.
Стоит мужчине представиться, как меня начинает колотить. Доктор. Доктор. Нет. Только не доктора, только не снова на ферму!
Молча смотрю на него, он переступает порог и идет в мою сторону. В руках у него саквояж, а внутри скорее всего шприцы, иглы и пробирки с ужасным содержимым. Ладони моментально покрываются липким потом.
Поднимаюсь с кровати и срываюсь с места. Бегу мимо доктора и вылетаю в коридор. Единственное, куда я тут ходила, – это душ, отправляюсь туда, шустро шевеля ногами, будто пятки вовсе не болят. Слышу, как доктор окликает меня, но не реагирую на просьбы остановиться. Забегаю в душевую и закрываюсь изнутри. Прижимаюсь к двери спиной и зажимаю кнопку на браслете. Он шипит, а потом я слышу твердый, как скала, голос Люка:
– Эшли?
– Они здесь! Прямо здесь! – кричу я, хотя должна бы говорить как можно тише, чтобы человек из фермы не нашел меня.
– Кто – они? – удивленно спрашивает Люк.
– Доктора, – говорю на порядок тише. – Они пришли за мной.
В голосе сквозит ужас, смотрю на говорящий браслет, как на единственно возможное спасение.
– Где ты? – спрашивает Люк.
Отвечаю едва различимым шепотом:
– В душевой.
– Будь там, я скоро приду.
Браслет замолкает, а в дверь начинают стучать. Вздрагиваю и закусываю указательный палец, чтобы не закричать. Мне становится так страшно, что я немею. Не могу даже ответить доктору, хотя хочу послать его ко всем чертям.
Доктор не унимается. Он продолжает звать меня, просит открыть дверь. Голос его то становится строгим, то более мягким, будто он разговаривает с ребенком.
Стуки прекращаются, и я слышу за дверью голос Люка. От облегчения ноги подкашиваются, но я успеваю упереться вспотевшими ладонями о стену.
– Эшли, открой.
– Там доктор! Он как-то пробрался сюда…
– Он ушел.
– Он ушел? – с дрожью в голосе спрашиваю я.
– Да.
– Точно?
– Да.
Киваю, хотя этого никто не видит. Открываю дверь и выглядываю, за Люком стоит Крис, но доктора я не вижу. Несмотря на мое недоверие к Люку, все же в его компании я чувствую себя под защитой. Виной этому мой дар или же проклятие, смотря с какой стороны посмотреть, он нужен Люку, значит моя жизнь имеет ценность.
– Как они сюда попали? – взволнованно спрашиваю я.
– Это наш доктор, он не причинит тебе вреда. Я отправил его к тебе, чтобы он посмотрел укус, – объясняет Люк.
– Не надо меня смотреть, – серьезно прошу я. – Зачем вам вообще нужны доктора?
Люк устало вздыхает.
– У нас другие доктора, добрые, они помогают людям, а не вредят. Тебя кто-то должен осмотреть.
– Вот ты и смотри, – тут же отвечаю я.
Лавина страха постепенно стихает.
– Он уже видел более чем достаточно, – едва слышно бормочет Крис, перевожу на него взгляд и вижу, как он пытается сдержать улыбку. Лицо уже перекосило так, словно он съел что-то кислое.
– Крис, заткнись, – с тяжелым вздохом приказывает Люк, и уже более спокойно обращается ко мне. – Эшли, пошли в палату.
Плетусь за ним, а когда мы входим в комнату, взгляд замечает недочитанную книгу на кровати, и у меня начинают течь слезы. Да что со мной не так? Крис остается за дверью, мы снова тут вдвоем. Люк поворачивается.
– В чем проблема? Если это из-за доктора, то он больше не придет…
– Не из-за него. – Всхлипываю и утираю слезы. – Он умер.
Люк смотрит на меня, в его глазах застыл вопрос.
– Кто?
– Он, идеальный мужчина умер. И это было чертовски несправедливо.
– Когда он умер?
– Три страницы назад, – отвечаю я, подавив очередной всхлип, и указываю на лежащую на кровати виновницу моего срыва.
Люк поворачивается и смотрит в сторону кровати, потом снова на меня и, приподняв брови, спрашивает:
– В книге?
– Да. И почему я плачу, я ведь не плачу. И вообще слишком много чувств. Я опять хочу потрогать твою щетину, – тараторю я, сама не в силах себя остановить.
Грудь разрывает множество чувств, половине которых я даже названий дать не могу. Мне одновременно хорошо и плохо. Жарко и холодно.
Кажется, я все же умираю.
Со мной что-то не так.
Хватаюсь за шею и чувствую пульс, он колотится слишком быстро.
– Это нормально, – мягко сообщает Люк, и я тут же переключаю внимание на него. – Лекарство, которое гасило все эмоции и чувства, постепенно уходит из организма, скоро все нормализуется.
– Сомневаюсь.
– Просто дыши. – Люк приближается и кладет ладонь мне на живот, прямо под грудью. Что-то говорит, я вижу это по его губам, но ничего не слышу. Вся я концентрируюсь в одном месте, в месте, где он меня касается.
– Ладно, – шепчу я. Взгляд фиксируется на щетине, она меня манит, и я не в силах это контролировать. Спрашиваю. – Можно я потрогаю?
Люк глубоко вздыхает, сжимает пальцами переносицу, убирает руку с моего живота и отвечает:
– Хорошо.
Подступаю к нему и прикладываю ладонь к щеке. Постепенно это меня успокаивает, но мы теперь стоим так близко, что я чувствую дыхание Люка на своем лице. Смотрим друг другу в глаза.
– Легче? – шепчет он.
– Да, но…
– Что-то еще хочешь потрогать? – спрашивает он, и его губы изгибаются в легкой улыбке. Она такая добрая и манящая. И совершенно не вяжется с его суровым лицом.
– А можно?
– Не надо.
– Почему?
– Тебе объяснить про мужскую физиологию?
– Ты хочешь мое тело?
