– Так. Всё.
Он отступает, и глубоко вдыхает.
– Если ты ничего не помнишь из прошлой жизни, откуда такие выводы? – спрашивает Люк.
Пожимаю плечами.
– Это было в настоящей жизни. Нолан объяснил мне.
– Да кто такой этот Нолан?
– Доктор. Мы с ним занимались сексом.
– Ты очень прямолинейна.
– Я знаю, что делают мужчина и женщина.
– Я рад за тебя, но мы можем отойти от этой темы?
– Почему?
– Да потому что ты… Черт. Давай я лучше осмотрю твою ногу, если синевы вокруг укуса нет, то все отлично и шести дней карантина будет более чем достаточно.
Сажусь на кровать, Люк опускается передо мной и берет ногу, поднимает легкую штанину и смотрит на укус. Касается его кончиками пальцев, я вздрагиваю.
– Больно? – спрашивает он, поднимая взгляд.
– Нет.
– Все нормально, – произносит Люк, опуская штанину на место.
– Я тут вопросов написала, – говорю я и тянусь за листом. Не хочу оставаться одна. Да еще эти повышенные эмоции сбивают меня с толку. Хочется чувствовать себя нормально. Но у меня то не было чувств, то их стало слишком много.
Люк берет стул, ставит его немного дальше от кровати и садится.
– У меня сейчас не так много времени. Не могу обещать, что отвечу на все, – сообщает он.
– Хорошо. Тогда с самого важного, как мне кажется. Что происходит?
– Более конкретно. Вопрос слишком расплывчатый.
– В мире. Что вообще творится? Кто мы и где? А те существа в лесу?
Люк кивает и пару мгновение раздумывает, как бы ответить, а я разглядываю его. Серые глаза, высокий лоб, губы среднего размера. И не огромные, и не маленькие. Нос немного кривой. И темная щетина. Как же мне нравится эта щетина. Рука так и просится снова ее потрогать, но я сдерживаю порыв. Люк начинает говорить:
– Мир почти остался прежним, но изменились условия жизни. Наш континент последний пригодный для жизни, но и жизнью многие не могут это назвать. Вне городов находиться опасно, существа, которых ты видела в лесу, – это видоизмененные животные. Есть и люди видоизмененные, но они не стали уродливы как звери.
– Все звери изменились?
– Нет. Около девяноста процентов с момента открытия Марианской впадины. Но они, в отличие от людей, не утратили возможность размножения, и рано или поздно на земле останутся только они.
Печальный исход.
– Мы вымрем, – говорю я, вспоминая записи из книги.
– Но не сегодня. По подсчетам ученых примерно через шесть поколений не останется женщин с репродуктивной системой.
Каролины куда важнее, чем можно предположить. И плевать на наш дар, главное не это, а продолжение человеческого рода.
– А люди, как они изменились?
– Изменения зацепили некоторые города сильнее, чем другие. Люди там подверглись чему-то сродни облучению, в основном все пошло плохо. Болезни, онемение конечностей. Но это не так страшно. Сейчас вроде все более-менее устаканилось.
– Бедные, – шепчу я и мне становится их так жаль. Чтобы не зацикливаться на печали по людям, которых я не знаю, задаю следующий вопрос. – А откуда появились Каролины?
– Каролины, – растягивая говорит Люк. – Сложно объяснить, что вы из себя представляете. Некоторые ученые утверждают, что сила, которой вы наделены, – это единственное хорошее, что волны апокалипсиса сделали с миром. Многие не согласны с этим утверждением.
– Почему не согласны? Мы же продолжение рода человеческого.
А об этом доктора на ферме говорили правду. Удивительно, хоть в чем-то нам не лгали.
Люк внимательно смотрит мне в глаза, и в какой-то момент мне становится неуютно под его холодным сосредоточенным взглядом. Ежусь, Люк начинает говорить:
– Потому что вы можете то, что другим не под силу. Вы, как новый виток эволюции. Есть города, которые не признают существование Каролин. Считают все рассказы и слухи о вас всего лишь выдумкой. Другие отлавливают вас еще в детстве, бывает, и в более взрослом возрасте, закрывают на фермах и используют в своих целях. В основном политических. Проще кому-то внушить, приказать, заглянуть противнику в голову, чем искать дипломатический подход к решению своих проблем. И есть мой город, мы вас практически не притесняем.
– Практически? – переспрашиваю я, надеясь, что не расслышала последнее слово.
– Да, – серьезно отвечает Люк. – Есть запреты, которые распространяются только для Каролин. Это своего рода притеснение.
– Какие?
– Молчание. Вы не должны распространяться о том, кто вы, не рассказывать никому о фермах и своих силах. И тем более пользоваться силой запрещено. У нас что-то типа равноправия.
– Но не полное, – замечаю я.
Люк кивает.
– Нет. Полного равноправия не существует. Итоговые решения принимает совет пяти. В него входит одна из Каролин. Сейчас ее имя Кристина Сеймур, она была первой, кого мы спасли. Также в совете состою я, советник безопасности периметра, биолог и мой брат.
Люк замолкает, а я усиленно раскладываю новую информацию на пустующие полки.
– Какая помощь тебе нужна от меня? – спрашиваю я, кое-как справившись с информационным барахлом.
– Твоя сила, – отвечает Люк, а я хмурюсь.
– Но ей же нельзя пользоваться. Ты сам только что сказал, что это запрещено.
– Да. – Губы Люка лениво растягиваются в улыбке, а глаза сверкают. – Я предлагаю тебе нарушить мой закон.
Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза. Я понимаю, что выбора он мне не даст. Я должна буду нарушить закон. Но кто я такая, чтобы спорить с тем, кто его придумал.
– А что будет потом? Когда я помогу тебе, что станет со мной?
Это практически единственное, что меня интересует. За исключением пары мелочей и тонны вопросов, которые я еще не успела озвучить.
– Ты можешь остаться в городе, устроишься на работу и будешь жить либо в пансионате, большинству Каролин там проще и они не желают другой жизни, можешь выйти замуж и переехать к мужу или жить отдельно, если появится такая возможность.
Вполне себе привлекательные варианты. Нужно подумать про каждый.
– Жить. Знаешь, когда я попыталась сбежать, – начинаю я, но Люк перебивает меня, на его лице написано удивление:
– Ты пыталась сбежать?
– Да. Но в этот день вы пришли на ферму, если бы знала, то сидела бы и ждала.
И не убила бы Нолана.
– Наперед никто ничего не знает, – спокойно, немного философски произносит Люк. – А если кто-то считает иначе, он глупец.
Киваю, хотя сама не понимаю, почему именно делаю это. Эмоции от встречи с доктором и прочтения книги стихли, и я успокоилась. Картина, окружающая меня, начинает приобретать краски, и я благодарна этому. Благодарна Люку, что он отвечает на мои вопросы.
– Спасибо за ответы. Я не знаю мира и, может, ничего никогда не вспомню, поэтому после того, как помогу тебе, останусь в городе. Кем бы я могла работать? Я ведь ничего не умею.
– Это мы решим потом, – говорит Люк и смотрит на часы. – Мне уже пора. Осталось четыре дня и ты сможешь выходить в город. Придешь в мой дом, до нашего дела будешь жить там.
– Почему в твой? Почему не в пансионат?
Люк снова сжимает переносицу пальцами, убирает руку, и тут же смотрит мне четко в глаза.
– У некоторых Каролин, если быть точнее, то у большинства после проявлений памяти немного сшибает голову. Это временно и проходит достаточно быстро, но ты можешь навредить себе.
– Навредить?
– Суицид. За все время уже семь Каролин покончили жизнь самоубийством. Пытались почти все. Кто знает, что они вспомнили, об этом уже никогда не станет известно. Мне будет спокойнее, если ты будешь под присмотром.
– Ладно.
Мне тоже будет спокойнее, если я не попытаюсь и тем более не преуспею в лишении себя жизни.
Не думаю, что какое-то воспоминание сможет загнать меня в эту яму безумия, но подстраховка не повредит.
Люк ушел, а я долго думала над его ответами. Интересно, кем я была, когда меня увезли на ферму? Вспомню ли я это? А может, лучше оставаться в неведении? Может быть у меня есть семья?
Отбросив мысли, я снова взялась за книгу, дочитала последние страницы и разозлилась на автора, который оказался столь жесток, что не пощадил идеального мужчину.
Оставшиеся дни я провела в одиночестве. Много спала, но снов больше не видела. И теперь даже не понимала, нужны ли они мне? Из карантина меня выпускал Крис, он был в компании Обри. Увидев меня, она подлетела и сжала в сильных объятиях. Я же отстранилась и сразу же спросила, почему они украли ворованный ключ и бросили меня на ферме. Она сказала, что девушки подумали, будто меня уже увели, так как в пыточной они обнаружили только труп Миллигана. Как оттуда ушел Люк, я не спрашивала, но сделала себе пометку в эфемерном блокноте, обязательно поинтересуюсь.
Обри звала меня в дом, который называют пансионатом, и предлагала жить с Каролинами, даже если бы я и хотела согласиться, но в настоящих реалиях не могла. Крис пошел на уступку и проводил нас с Обри в пансионат. Мне он не понравился. Если бы мне было глубоко за много-много лет, я бы, может, даже захотела жить в подобном месте, но не сейчас. Мне был интересен мир и все, что в нем происходит. Я хотела посмотреть на людей, других, а не Каролин, которые окружали бы меня и днем и ночью. Уверена, в какой-то момент мне бы показалось, что я вовсе и не покинула ферму.
В пансионате было чисто и пахло едой. Девушек оказалось достаточно много. Я сделала вторую пометку в блокноте, прийти сюда позже и поговорить с теми, у кого вернулась память. Как это происходило? С помощью сновидений или им помогло что-то еще?
Обри расписывала как прекрасно в пансионате. Она хвалила его так, будто пыталась продать мне целиком и полностью. Каролины были дружелюбными, они с интересом рассматривали мои рисунки, от которых по словам Криса и Люка невозможно будет избавиться. Да я уже к ним и привыкла. Пара загогулин мне даже понравились.
Но я заметила, что не только на меня глазели девушки, сильнее их привлекал вид Криса. Он не отказывал себе в шутках, а я наблюдала за ним. Это было интересно и одновременно непонятно. Казалось, что он испытывал сексуальное желание чуть ли не ко всем, но не говорил этого прямо, а складывал слова в очень странные предложения, которые были призваны намекать на его помыслы.
Кира лишь мельком посмотрела в мою сторону, кивнула в приветственном жесте и тут же отвернулась. Я хотела подойти к ней, но Обри остановила и сказала, что Кире стыдно за то, что она бросила нас с телом Нолана. Если верить рассказу Обри, Кира ужасно злилась сама на себя, а так как у нее был момент всплеска эмоций, к ней желательно было не приставать с какими-то вопросами.
Лину увели в медицинский кабинет. Вчера она пыталась вскрыть себе вены. Обри говорит, что Лина что-то вспомнила, но не рассказала, что именно. Она сутки ходила сама не своя, и в итоге попыталась прекратить свое существование. К счастью, ей это не удалось.
Крис подошел ко мне и сказал:
– Мне нужно уходить на дежурство, а я тебя еще не довел до нового жилья.
– Все, идем, – спохватилась я и, попрощавшись с Обри, покинула царство Каролин.
– За пределами пансионата не говори про Каролин, – предупредил меня провожатый.
– Как скажешь.
Я во все глаза смотрела на Салем, город, в который судьба занесла меня. Тут было много людей, и все как один куда-то спешили. С Крисом многие здоровались, он отвечал им тем же.
– Еще в доме Люка есть свои правила. Я думаю, он сам тебе расскажет о них, но я все же должен предупредить. Дом небольшой, но хорошо защищенный. Сейчас там проживает четыре человека, ты будешь пятой, – рассказывал мне Крис, умело лавируя сквозь толпу местных жителей. Основная масса которых была мужчинами. – Люк, ребенок Деймон, его няня Охра и охранник Деймона Эрик. Охра и Деймон живут в северной части дома, в южной – спальня Люка, его кабинет и переговорная, восточная часть – кухня и гостиная, западная – твоя комната и ванная. К Деймону не подходи, он не любит посторонних. А Люк не любит, когда Деймону нехорошо.
– Может, мне пожить в другом месте? – с сомнением спрашиваю я. Я ведь и детей-то никогда не видела.
– Нет.
– Почему?
– Люк настоял, с этими вопросами иди к нему.
Мы шли по городу, и я разглядывала людей, дома и природу, которая нас окружала. Деревья, трава и цветы. Когда мы вошли в дом, Крис показал мне комнату. Внутри никого не было. Жилище пустовало.
– Ну вот и все. Есть вопросы? – спросил Крис, бросив взгляд на часы.
– Да. Два. Как мне понять, где северная, южная и остальные стороны?
Крис улыбнулся и пошел в сторону кухни, налил стакан воды.
– Я привык так говорить, но тебе это не обязательно понимать, скоро разберешься, где и что. А какой второй?
Крис начал пить воду, когда я задаю последний вопрос.
– Ты хотел секса с девушками из пансионата. Почему не сказал это прямо?
Крис давится водой и половину выплескивает изо рта. Он начинает кашлять. Ошалелые глаза фокусируются на мне, и он говорит:
– А я ведь и не верил Люку, что ты настолько интересная. Ты действительно хочешь знать ответ? – с сомнением спрашивает он.
