Перейти к содержанию

Его обвиняемая. Рецепт помилования — книга №1 серии «Мир арканов»

Автор:

4,6 20+ оценок читателей Рунета
Категория
Любовное фэнтези
Серия
Мир арканов · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее) Ночь, улица, фонарь, аптека... новый мир. И суд, на котором хотят повесить на меня все чужие грехи! На кону – богатое наследство: огромные территории и оранжерея с уникальными лекарственными растениями. Из плюсов: сразу на рудники не отправили, решили детально разобраться. Дали мне время обжиться, привести оранжерею в порядок, открыть аптеку и найти доказательства своей невиновности. Из минусов: разбираться во всем будет столичный лорд-дракон. Влиятельный и хмурый мужчина, который почему-то очень заинтересовался моим делом. Делом, я сказала, а не мной! * Попаданка, которая не готова сдаваться, поэтому оранжерея и аптека в надежных руках * Властный дракон, который терпеть не любит, когда его не слушаются * Оранжерея с растениями, которым требуется забота (обеспечим!) * Счастливый конец Книга закончена, но в процессе редактуры!

Читать «Его обвиняемая. Рецепт помилования» — Адриана Дари онлайн

Страница 9 из 12

А еще она пахнет.

Я сжимаю кулаки.

Обычно человеческие запахи слишком бледные, невыразительные. Скучные. Но от нее исходит что-то странное, цепляющее. Аромат трав, озона, но сквозь эти запахи пробивается что-то едва уловимое, сладковато-свежее.

Что-то, от чего моя драконья суть, обычно дремлющая под слоем ледяного спокойствия, вдруг встрепенулась. Ей нравится дерзость, сила, спрятанная в хрупком теле.

Что это? Охотничий азарт? Вероятно.

Там, у раковины, казалось, что я загнал ее в угол — все, хищник должен быть доволен. Но он решил получить удовольствие от игры с жертвой. Элис врала, а я сделал вид, что поверил.

Я хочу выяснить, кто она. Хочу разобрать ее на части, как механизм, и понять, что заставляет ее работать. Хочу увидеть, как она сломается — или не сломается.

Усмехаюсь сам себе. Опасно. Для нее, конечно.

Дверь скрипит. Я знаю, кто это, даже с закрытыми глазами еще до того, как она делает шаг внутрь.

— Вы решили, что кабинет подходит для сна лучше, чем нормальные гостевые покои? — усмехается она.

— Я решил, что не стоит оставлять без присмотра ни оранжерею, ни лабораторию, — отвечаю я и открываю глаза.

— Еще не убедились, что здесь красть нечего? Или все еще думаете, что я прячу где-то под половицей секреты? — ее голос даже не дрожит. В отличие от рук.

Она стоит в дверях, кутаясь в ту же нелепую шаль. Бледная, с темными кругами под глазами, в старом платье, которое ей велико. Но она держит спину так прямо, словно за ней стоит армия.

Вспоминаю, как она стояла у раковины, прижатая моим телом к краю столешницы, готовая держать удар. Так же как сейчас.

— Как минимум думаю, что секреты у вас есть, — мягко произношу я, вставая.

Медленно обхожу стол, приближаясь к ней. Я вижу, как дрогнули ее ресницы, как она неосознанно сжимает пальцы на ткани шали.

— Они есть у всех, шадхар, — твердо произносит она. — Вы же не рассказываете мне, почему Главный дознаватель Совета Арканов возится с делом провинциальной контрабандистки лично.

Туше. Но это не ответ.

— Я здесь, потому что не люблю, когда мне лгут, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — И еще меньше люблю, когда из меня пытаются сделать идиота.

— Так просто не будьте им, — произносит она после того, как ее сердце пропускает удар. — И давайте работать, зачем тратить время?

Она не остановится. Что бы я ни сказал, что бы ни запретил — она будет драться. До конца.

Вызов? Глупо.

Глава 14

Марта настаивает на том, что должна приготовить ужин, и никакие мои уговоры на нее не действуют. Поэтому мы договариваемся, что она будет это делать по рецепту: чтобы приготовить ужин для шадхара возьми одного Бенджи… Ну и дальше роль дирижера и топ-менеджера в одном лице.

Думаю, они справятся.

В кабинет отца Элис я иду уже с боевым духом: поддержка Марты для меня сейчас будет неоценима. Она лучше всех знает поместье, время от времени все же помогала в лаборатории — хотя искренне старалась не лезть — и, самое главное, знает город и людей. В этом мне память Элис помочь не может.

Именно этот дух и помогает мне, когда мне снова приходится столкнуться лицом к лицу с шадхаром. При чем буквально.

Он стоит, возвышаясь надо мной и давая понять, что все рассказанное мной в кухне это хорошо, но он знает, что это ложь. Мне бы бояться его, но внутри все ярче разгорается огонек противостояния.

— Я здесь, потому что не люблю, когда мне лгут, — произносит шадхар, гипнотизируя меня, как удав кролика. — И еще меньше люблю, когда из меня пытаются сделать идиота.

Чувствую, как сердце сбивается с ритма, а потом начинает биться слишком часто.

— Так просто не будьте им, — говорю я, вздернув подбородок. — И давайте работать, зачем тратить время?

Язык мой — враг мой. Но отступать? Ни за что!

— Вы играете с огнем, неара Торн, — говорит этот наглый шадхар. — Но по поводу времени я с вами согласен. Темнеет рано.

Он прав: уже сейчас света не хватает даже рассмотреть ледяной блеск в глазах Кайана, а я собралась работать с определителями растений. Чем быстрее я пойму, что у меня из сырья, тем раньше я определюсь, какие лекарства смогу делать.

— Нет, с огнем я не играю, я сейчас за ним пойду, — говорю я и делаю шаг назад, словно выходя из состояния транса. — А то здесь не видно дальше носа.

Еще один шаг. Разворачиваюсь и собираюсь уже выйти из кабинета, но его горячие длинные пальцы смыкаются на моем запястье.

— Стойте, — говорит он. — Возьмите эфиролитовую лампу. А то подожжете мне здесь что-нибудь.

“Какая щедрость”, — чуть не слетает с моих губ, но я останавливаю себя.

— Спасибо, — говорю я. — Но как же вы?

— Я обойдусь магическими сопровождающими, — отвечает Кайан, и в воздухе над столом действительно вспыхивают уже знакомые световые огоньки.

Так вот как они называются. Конечно, зачем ему вообще нужны лампы и эфиролиты, когда есть магия!

Я молча забираю у него лампу. Мы на мгновение касаемся пальцами, и я краснею, как школьница. Хорошо все же, что здесь темно. Шадхар потирает виски и слегка морщится. Голова болит?

У дракона? Это фантастичнее, чем магия.

— Везет вам, драконам, — бурчу я, отступая в тень, туда, где Бенджи расставил горшки. — А нам, простым людям, приходится полагаться на масло, эфиролиты и остатки здравого смысла.

— Не завидуйте, Элис. У всего есть своя цена, — его голос звучит уже из-за спины, низкий, бархатный и опасный. — И иногда она выше, чем вы можете себе представить.

Я оборачиваюсь, чтобы понять, о чем он, но он уже делает вид, что меня нет. Ну и хорошо. У меня и без него дел достаточно.

Я ставлю лампу на ближайшую полку и смотрю на зеленый хаос, который нужно систематизировать. А чтобы систематизировать, надо сначала понять, что есть что и чем я обладаю.

Тянусь к книжному шкафу, благо он рядом, и вытаскиваю тяжелый том: “Флора Северного разлома”. Открываю книгу, вдыхая запах старой бумаги, и начинаю работать.

Что же… определителем пользоваться я умею, а тут, к счастью, ничего ново-магического в этом плане не придумали. Придвигаю к себе ближайший горшок.

В полумраке, разогнанном светом лампы, я вижу толстые, мясистые листья с зазубринами по краям. Здесь, в мире Элис, растение называется ледяным шипом, но оно слишком сильно напоминает алоэ. Разве что немного видоизмененное — голубого цвета и почти прозрачное.

Я провожу пальцем по листу. Растение обезвожено, но живо.

“Сок обладает мощным регенерирующим свойством, но при попадании на здоровую кожу вызывает онемение”, — гласит подпись под названием растения. По действию действительно похоже на алоэ.

И это прекрасные новости! Завтра с самого утра надо будет попробовать сделать экстракт для Марты. Да и в город продавать можно будет. Если найду способ.

Перехожу к следующему горшку: поникшее серое растение с фиолетовыми прожилками. Согласно книге — сонная лоза. Имеет запах, похожий на валериану. Ну и действует аналогично — как легкое седативное.

Сделаем спиртовую вытяжку. Учитывая, сколько нервов мне треплет один конкретный дракон, без нее у меня глаз дергаться начнет.

Я перебираю горшки один за другим. Ситуация, конечно, аховая, но не безнадежная. Из двадцати спасенных растений гарантированно выживут штук восемь. А это уже на восемь больше, чем можно было ожидать. Полуживая мята, соцветия календулы с семенами, что-то очень похожее на шалфей и бадан, пара магических растений, аналогов которым я не нашла, и еще одно… которое так и не смогла определить.

Оно не подходит ни под одно из имеющихся описаний. Я несколько раз проходила по цепочке, сравнивала жилкование, край листа и цвет. Нет в книге такого!

— Вы смотрите на это растение так, будто это самое интересное, что вы видели в своей жизни, — выводит меня из раздумий голос шадхара.

— Уж точно интереснее старых бумаг, — огрызаюсь я, громко захлопывая книгу.

— Я наблюдал за вами, — произносит он. — Если вы, как говорите, видели работу ваших родителей, то эти растения должны быть вам как родные. А кажется, будто вы видите их в первый раз. Мне кажется, я и то знал больше растений, чем вы.

“Когда кажется, креститься надо!” — снова удерживаю я фразу, едва не слетевшую с языка.

— Вам не кажется, шадхар, что вы уделяете моим скромным ботаническим изысканиям слишком много внимания? — парирую я, обхватывая пальцами ножку лампы. — Боитесь, что я найду ядовитое растение и подсыплю вам в чай?

Он откидывается на спинку кресла и потирает пальцами подбородок. Свет над ним уже не такой яркий, как был в начале. Почему? Чтобы было легче меня рассматривать?

— Яд — это вопрос дозировки, неара Торн. Вам ли этого не знать, — произносит шадхар.

— Именно поэтому он опасен в руках того, кто знает, как правильно рассчитать дозу, — отвечаю я. — Я закончила.

Кайан усмехается. Эта усмешка не добрая, она хищная, обещающая проблемы.

— Тогда идите, неара Торн, — он кивает на дверь. — И передайте Марте, что я ужинать сегодня не буду.

Я прохожу мимо Кайана, замечая, что он морщится и прикрывает глаза, когда свет от лампы попадает на него. Еще раз бросаю взгляд на тусклые магические сопровождающие.

В голове поселяется странное предположение, но… Всем в этом мире известно, что арканы не болеют. Это в их крови и их магии. Чушь.

Я ужинаю в одиночестве: Марта рано уходит спать, Бенджи занимается дровами, Бродяга, предатель, говорит, что у него одно очень важное дело и с тихим хлопком исчезает.

Впрочем, после всего этого дня тишина кажется мне подарком. Я ухожу к себе в спальню, подкидываю в камин дровишек и устраиваюсь в кровати с дневником матери Элис.

Глава 15

Огонь в камине потрескивает, но света от него точно не хватило бы для чтения. Так что предложение шадхара насчет эфиролитовой лампы действительно для меня очень полезное. И безопасное.

Я поудобнее устраиваюсь на подушках, поджимаю ноги и вчитываюсь в записи матери Элис. Большая часть — это просто какие-то небольшие события. Даже не каждый день.

В дневнике последние полгода жизни этой несчастной женщины, которая крутилась изо всех сил, пыталась сохранить себя и семью, но внутренне уже была раздавлена. Крауг не поднимал руку ни на нее, ни на Элис, он не требовал исполнения супружеского долга, но и не изменял открыто.

Но он играл. Сначала просто играл и спускал деньги. Потом начал пить. Его круг общения замкнулся на таких же азартных, как он, и тех, кто использовал их. Вторых, конечно, было мало, но именно они и приносили больше всего проблем.

Они давали возможность отыграться, но в итоге сдирали еще больше. Крауг так попался как минимум дважды. И это сильно ударило по и так шаткому положению семьи Торн.

Однажды один из кредиторов отчима даже предложил вернуть ему долг… отдав саму Элис.

“Я сегодня впервые готова была убить. Вальтер рассказал об этом “выгодном” предложении, когда я измельчала шип для экстракции. Чудо, что мой нож не оказался в его животе… Да простит меня Хранительница.

Элис… Моя Элис. Как же я боюсь за нее. Надо найти ей хорошего мужа и побыстрее отправить ее подальше. Только б мне здоровья хватило!”

У меня просто глаза на лоб лезут. Этому хмырю еще на такое наглости хватило? Какая же сволочь, этот Крауг. Вот прямо сейчас хочется взять какую-нибудь из медных сковородок Марты и пойти отомстить отчиму Элис.

Я даже ненадолго закрываю дневник, чтобы справиться с возмущением. Отвлекаюсь на то, чтобы подкинуть полено в камин, представляя, что это черная душа Крауга.

Откуда-то сверху доносится шуршание и звук, как будто кто-то по камню ногтями проводит. Даже вздрагиваю от неожиданности: может, птица случайно в дымоход залетела? Хотя что ей там делать?

Прислушиваюсь. Ничего, только потрескивание полена.

Постепенно от записи к записи почерк меняется. Сначала ровный, профессиональный, затем — дрожащий, с сильным нажимом, будто ей больно держать перо. А между строк появляется все больше отчаяния.

“Надо бы обучить Элис. Чтобы она могла уехать в город, если меня не станет. Она сможет пойти хотя бы в помощники к аптекарю.

Но где мне найти на это силы? Приступы участились. Сердце колотится где-то у горла, потом замирает”.

Элис сама толком не помнила, что было с матерью. Да, болела. Но чем и как? Просто как будто медленно угасала. А Элис была совсем оранжерейным цветком, который оберегали.

Хотя вон даже в промерзшей оранжерее что-то выжило. Думаю, и Элис бы справилась, если бы ей просто помогли.

“Сегодня даже подняться в спальню получилось с трудом. Задыхаюсь. Сама приготовила настойку из ландыша и боярышника, но она не помогает. Такое чувство, что тело перестало реагировать на привычные дозы. Придется увеличить концентрацию”.

Мать все же пыталась сама как-то справиться: она списывала все на плохую наследственность — у дядьки было слабое сердце. Надо будет в ее журнале поискать записи, что именно она себе готовила.

Закрываю дневник, убираю его под матрас и взбиваю себе подушку. Бродяги так и нет, хотя я думала, он вернется ко мне к вечеру — с ним все же теплее спать, хотя он и храпит.

Дела у него. Стоп. Меня словно осеняет, что у него могут быть за дела. И эта догадка мне не нравится!

Одновременно с моим озарением в стене с камином раздается новый шорох, а за ним — глухой, но очень выразительный звук. Словно мешок с картошкой рухнул на пол.

Финальным триумфальным аккордом оказывается грохот каминной решетки и громкое, раскатистое: “Апчхи!”

И тишина. Я должна заметить, она пугает больше, чем скрежет в дымоходе, потому что Бродяга — а у меня уже не осталось никаких сомнений, что это он, — приземлился в камине шадхара.

Секунда на осознание — и меня подкидывает с кровати, как пружиной.

— О, нет! — выдыхаю я, на ходу всовывая ноги в туфли и хватая со столика лампу.

Я вылетаю в коридор, даже не накинув шаль поверх ночной сорочки.

— Шадхар! Откройте! — барабаню я кулаком по дереву. — Это... это вопрос жизни и смерти! Вашей или енота — я еще не решила!