Стаса аж подбросило. Он дёрнулся, ударившись затылком о стену.
– Лика… – выдохнул Косой. Его лицо мгновенно перекосило от ядовитой, застарелой ненависти. – Эта сука… Какого хрена? Приехала проверить, не сдох ли я? Она… она что-нибудь говорила?
– О, да, – я подошёл ближе и наклонился над ним. – Мы с ней очень мило поболтали. Сказала, что ты грёбаный неудачник, тряпка и обсос. И что очень хотела бы видеть, как тебя запихивают в деревянный ящик, а потом засыпают землёй. По-моему, очень трогательная забота о бывшем друге, – у Косого стало такое зверское лицо, что я не выдержал и рассмеялся, – Не тупи, Стасик. Мы с ней не разговаривали. Наша встреча – это особенное событие. Не будем торопиться.
Стасик вдруг зашёлся в истерическом, клокочущем смехе, который почти сразу превратился в кашель.
– Сука, как же я их всех ненавижу… Если бы я мог… если бы у меня были…
– Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой. А если бы у тебя были яйца, ты бы не влез в это дерьмо восемь лет назад, – оборвал я поток его желчи. – Но яиц нет, так что кончай митинговать. Пора на выход.
Схватил Косого за шкирку – шмотки на нём были мокрыми и холодными – рывком подтянул вверх. Стас забился, пытаясь обрести опору на скользком дне ванны.
– Осторожней! – заскулил он, хватаясь за мою руку. – Я же ничего не вижу! Ты что, издеваешься?!
– Ещё даже не начинал, – бесцеремонно вытащил его на кафельный пол, – Давай, переставляй копыта.
Стас замер, его руки судорожно начали шарить в воздухе, пока правая не нашла мое плечо.
– Как скажешь, «мамочка», – хмыкнул он. – Будешь меня за ручку водить? Подтирать мне сопли?
Внутри моментально закипело желание впечатать его головой в раковину. Еле сдержался. Рано. Инструмент ещё не отработал своё.
– Заткнись, – холодно посоветовал я, сжав его предплечье так, что Стас тихо заскулил. – Если будешь вякать, в этой ванне тебя утоплю. Просто ради тишины. Понял?
Он моментально сдулся. Ненависть в нём была велика, но трусость – ещё больше.
– Понял… Не надо топить.
Дотащил Косого до комнаты. Он спотыкался, ныл, но шёл. Первым делом стянул с него мокрый вонючий свитер.
– Штаны и футболку снимай сам. Не готов видеть твою обнажённую натуру.
Вернулся в кладовку, с сомнением посмотрел на вещи. Филиал мосорной свалки: засаленные куртки, джинсы с пятнами грязи и чего-то подозрительного, горы нестиранного белья в углу.
– Стасик, ты не просто дебил, ты ещё и свинья, – я брезгливо взял двумя пальцами что-то похожее на свитер, – У тебя какой-никакой бизнес, есть деньги, а ты живёшь в берлоге, где даже крысы побрезгуют дохнуть.
– Мне… мне некогда было заниматься бытом! – огрызнулся он, стягивая штаны. – Я работал!
– Какой молодец!
После короткой ревизии стало ясно: выбрать практически нечего. Все вещи были грязными, пропитанными запахом застарелого пота и дешёвого табака. В принципе, я уже ковырялся в этом дерьме, когда искал одежду для себя, но надежда все же оставалась.
Нашёл какую-то более-менее приличную на вид толстовку и относительно чистые спортивные штаны.
– На, натягивай, – бросил вещи Стасу в лицо. – Завтра вызову клининг. Пусть выгребают весь хлам. И шмотки твои в химчистку отправлю. Хотя проще их сжечь к чертям.
Стас начал одеваться, его движения были дёргаными, неуклюжими. Я смотрел на него и чувствовал только глухое раздражение.
Восемь лет мечтал о мести, представлял этих ублюдков могущественными врагами. А передо мной стоит слепой, неопрятный неудачник, которого собственные друзья выкинули на помойку. Это почти унизительно – мстить такому.
Но Лика… Лика другая. И Боцман. И близнецы… Они-то как раз процветают. Косой – это просто первая ступенька. Грязная, скользкая, но необходимая.
– Всё, – Стас натянул толстовку наизнанку, а штаны задом наперёд. – Где буду спать?
– На диване, – я указал рукой в сторону гостиной зоны. Он сделал шаг и тут же ударился о кресло. – Ну твою мать, Стасик. Твои глаза в состоянии видеть пространство в комнате. Давай, соберись. Контролируй свое тело на расстоянии.
– Иди на хрен, – огрызнулся он. – После того как ты заставил меня смотреть на Изначальный град, вижу всё как-то смутно.
Я подошёл к Косому, довёл его до дивана. Стас плюхнулся на старые, потёртые подушки и тут же свернулся калачиком, накрывшись пледом.
Я взял пульт от телека, щёлкнул кнопкой. Развернул экран так, чтобы глаза Косого его видели.
– Это зачем? – Стасик тут же оторвал голову от подушки.
– Пусть смотрят. Твои глазные яблоки живут самостоятельной жизнью. Как мы в этом совсем недавно убедились. Подглядывают за всеми подряд. Без контроля это делать опасно. Займем их ночным шоу. Все. Спи, – я с интересом посмотрел на коробку, – Слушай… прям любопытно, а вы как теперь будете? Каждый сам по себе? Город засыпает просыпается мафия?
– Да пошел ты… – буркнул Стас, но уже без особого энтузиазма.
В углу комнаты, за шкафом, нашлась старая, скрипучая раскладушка с провисшим брезентом. Я вытащил ее, разложил. Попробовал рукой. Выдержит. Взял курку, свернул валиком, положил под голову. Улегся сам.
Сон пришёл быстро. Муторный и вязкий. Мне снова снились башни из чёрного стекла и человек в серебряной маске. Он молча указывал пальцем прямо на мою грудь. Чего хотел, мудила, я так и не понял.
Смешно. Когда был в Изначальном граде, мне каждую ночь снился родной мир. Сейчас нахожусь в родном мире и мне каждую ночь сниться Изначальный град. Очень неопределённый я тип.
Проснулся от собственного хрипа. В груди, как ненормальное, колотилось сердце. Каждый раз это происходит после пробуждения. Будто мое тело до сих пор не может поверить, что носит в себе столько магического дерьма.
Не успел открыть глаза, как со стороны дивана раздался недовольный голос:
– Ради всего святого, всади мне пулю в голову или переключи этот чёртов канал!
Я повернул голову к телевизору. На экране шло утреннее ток-шоу. Стареющий ведущий в костюме и крашеная блондинка беседовали о кофеварке, способной изменить жизнь каждому.
– Пожалуйста, выключи эту херню! – повторил Косой, – смотрю ее уже больше часа. Щас взвою. Перед кофеваркой была лапшерезка, перед лапшерезкой – народные рецепты от запора.
– Ну не знаю, по-моему, кофеварка действительно офигенная.
– Иди в жопу. – буднично высказался Стас, – Слушай… С моей головой стало происходить что-то странное. Я чувствую и слышу то, что не должен чувствовать и слышать. Например, что прямо сейчас мимо магазина идет кто-то. И твоё сердцебиение. Оно бахает мне прямо в уши. Бух-бух… Бух-бух… Это что за дерьмо, а? Главное проснулся, вроде все норм. Вижу телек, комнату. Ну… Глаза видят. А потом началось… Я что, тоже становлюсь магом?
– Хренагом, – хмыкнул я, поднимаясь с раскладушки. – Скорее всего, в процессе «операции» что-то поломалось в твоем организме. Не знаю, что. Мне раньше не приходилось таким образом разделять людей на составные части. Посмотрим, как будет дальше.
– Вот сука… – расстроился Косой, – Я уж думал, и правда заполучил магию. Только не такую мудаческую, как у тебя. Хочу быть белым магом.
Я подошёл к дивану, с усмешкой посмотрел на Стаса:
– Нет никакой белой магии. И чёрной магии тоже нет. Есть просто магия. Заклинанием исцеления убить так же легко, как проклятием. Например, случись у тебя сейчас приступ, я могу заклинанием замедлить тебе сердце, чтобы не дать ему выскочить из груди. Могу отрегулировать давление – повысить его или понизить. И ровно то же самое могу проделать, когда приступа нет, – но с совершенно иными результатами. Начну понижать тебе давление, и ты потеряешь сознание. Замедлю и остановлю сердце. После чего ты умрёшь так же успешно, как если бы я тебя проклял. Так что, Стасик, хрен тебе, а не звание нового Гэндальфа. Магия – это дерьмо, которое не имеет цвета. Поверь, реально дерьмо.
Присел на корточки. Уставился на Косого. Пару секунд изучал его пустые глазницы.
– Эй, ты чего… – заволновался он.
– Скоро придет хороший парень Иван. Мы не можем показать ему начальство в таком виде. А показать надо. Лучше сразу. Так будет меньше вопросов, чем если он неожиданно обнаружит тебя здесь… Знаешь, что… Давай-ка попробуем кое-что.
– Ээээ… Нет! Иди на хрен! Ты уже попробовал.
Глаза Стасика взметались по коробке как ненормальные, а сам он попытался отодвинуться подальше.
– Не ссы. Хуже не будет, – успокоил я Косого.
Затем прижал пальцы к его вискам, выпустил тонкую струйку своих извращеных чар. Надеюсь, после этого у Косого не вытечет последний мозг.
– Ай! Сука! Больно! – дёрнулся он.
– Терпи. Я создаю тебе эрзац-зрение. Носить с собой глаза ты не сможешь. Вернее, сможешь, конечно, но это прямо готовая сцена из фильма ужасов. Бедный Ваня двинет кони от такой картины. Поэтому коробка останется тут. Но мы сейчас кое-что подправим… и ты будешь чувствовать предметы. Просто как нечто плотное и теплое. Секунду потерпи… Все.
Я отодвинулся от Косого. Тот около минуты просто сидел молча. Потом выдал:
– Прикинь, предметы правда чувствую. Похоже, будто рядом работает обогреватель. А от тебя несет какой-то мертвечиной. Жесть.
Я усмехнулся, взял с полки возле телевизора темные очки. Натянул их Косому на нос. Теперь он выглядел как пьющая рок-звезда, лучшие времена которой остались далеко в прошлом.
– Слушай сюда, Косой. Ты – босс, который приболел. У тебя вирусная инфекция глаз. Свет режет, глаза слезятся. Понял? Поэтому носишь очки. Пикнешь лишнее – вырву твой язык. Что следует дальше, уже рассказывал. Яйца, член… ну ты понял. Лучше не рискуй. Мы с тобой теперь типа партнёры.
– Понял… – Стас поёжился. – Я – босс, а ты – монстр, Макс.
– Вы все для этого сделали.
В этот момент внизу лязгнул замок, послышался скрежет поднимающегося жалюзи. Пришёл Иван.
– Идём, – я бесцеремонно дёрнул Косого за локоть, вынуждая его встать с дивана. – Надо показать тебя сотрудникам. Сразу. Решим этот маленький вопрос и забудем про него.
Спуск вышел дёрганым. Стас зависал на каждой ступеньке. «Щупал» носком ноги пустоту, пока не начинал ощущать тепловой фон пола. Его свободная рука то и дело искала опору. Он двигался медленно, с какой-то пьяной осторожностью. Два раза едва не впечатался лбом в дверной косяк.
Иван уже снял куртку и возился у кассы. Рядом с ним стояла женщина – крепкая, сбитая, с короткой стрижкой и лицом человека, который видел в этой жизни практически все. Для нашего цирка уродов – идеальный вариант.
– Доброе утро, – бодро начал Ваня, но увидел рядом со мной Косого и сразу же загрустил. Его лицо вытянулось, а в глазах мелькнуло искреннее разочарование. – О… Станислав Николаевич. Вы здесь?
Было очевидно, о чём пацан подумал. Появление хозяина означало только одно: обещанные мной «золотые горы» в шестьдесят пять штук только что превратились в тыкву. Косой никогда не отличался щедростью, и Ваня это прекрасно знал.
– Здесь я, да. – Стас выдавил страдальческую улыбку, – Приболел немного. Глаза… Инфекция. Так что Макс пока за главного.
Иван бросил на меня быстрый, жалобный взгляд. Я едва заметно кивнул.
– Всё, о чём мы вчера говорили, в силе, Ваня. Работай.
Парень заметно приободрился:
– Понял, Максим… э-э… Макс. Я вот, как ты велел, помощницу привёл. Валентина Петровна. Она товароведом было много лет, в «Строймаркете». Опыт имеется.
Женщина не сказала ни слова. Она просто коротко кивнула, глядя на нас без всякого интереса. В её руках уже была зажата старая тряпка. Ей плевать, кто здесь главный и почему босс-придурок напялил тёмные очки. Лишь бы платили.
– Подойдёт, – кивнул я. – Валентина Петровна, принимайте хозяйство. Стеллажи, склад, порядок. Ваня, ты на кассе. Подготовьте всё к открытию. Станислав Николаевич сейчас пойдёт наверх отдыхать, у него постельный режим. Не беспокоить, по пустякам не дёргать. Ясно?
Иван закивал, а Валентина Петровна уже занялась полками. Начала молча передвигать коробки с саморезами.
Я снова взял Стаса под руку, повёл обратно к лестнице. Он спотыкался, дышал тяжело, хрипло, но до верха мы добрались без происшествий. Довёл его до дивана, почти силой усадил на место.
– Будь здесь и не высовывайся, – негромко сказал я, проверяя, как сидят на его лице очки. – Еду найдёшь в холодильнике. Там осталась колбаса, тушенка и кусок батона.
Стас промолчал. Новое «зрение» явно вымотало Косого сильнее, чем любая физическая нагрузка. Ничего, привыкнет.
Я спустился вниз, мельком глянул на Ивана, который уже что-то вбивал в компьютер, и на Петровну, методично вытиравшую пыль с витрины. Магазин начал оживать, превращаясь в ту самую ширму, которая мне нужна.
Глава 3
На улице наконец-то повалил снег. Для декабря один черт погода дурацкая. Слишком тепло. Темнеет рано, солнце встает… тоже рано. Какая-то затянувшаяся, гнилая осень. Такое чувство, будто сама природа охреневает от того, что происходит в этом мире.
Но сейчас с неба летели тяжелые, влажные хлопья, похожие на комки ваты. Они падали на землю и почти мгновенно таяли. Из-за этого под ногами была скользкая серая каша.
Я топал к остановке, переваривая в голове все, что произошло за последние сутки. В первую очередь – появление Лики.
В мыслях, как заевшая пластинка, прокручивались ее слова и то странное сообщение в телефоне Косого.
«Нужны все пятеро…»
«Круг разомкнулся…»
Восемь лет назад эти придурки замутили ритуал, в основе которого была та же геометрическая фигура. Круг. Пять человек – пять Якорей.
Сейчас, после стольких лет, проведённых в обществе магов, я стал долбанным специалистом по всякому магическому дерьму. По ритуалам в том числе.
Отчего-то все подобные мероприятия предполагают участие нечетного количества людей. Пять, семь, девять. Это – точки концентрации силы, якоря. Через них проходит магический импульс.
Придурки хотели получить золотой билет в счастливую жизнь, а по факту связали себя друг с другом намертво. Похоже, они об этом уже знают, раз начали суетиться. Или кто-то им рассказал.
Я несколько раз пытался расспросить Диксона, в чем был прикол того ритуала. Почему именно невинная душа должна стать платой за могущественный артефакт?
Но маг быстренько с темы соскочил. Отделался размытыми фразами. Мол, это – старые традиции, древние как говно мамонта. Никто уже ритуалы Призыва не проводит. И совершенно непонятно, откуда появилась эта идиотская мысль у членов «Великолепной пятерки». Как и подробная инструкция с текстом нужных слов. Вырожденцы никак не могли их знать.
Я с Диксоном был вообще не согласен. По поводу древности. Наверное, потому что в качестве жертвенной овцы выбрали мою персону. Не знаю, что там насчёт говна мамонта, а лично для меня все происходящее в лесу было очень настоящим.
Однако маг упёрся намертво и обсуждать ритуалы Призыва отказался. Я так понял, лорды сильно не любят Призывы. Это как взять и подтянуть в магический круг джина, способного выполнять желания. При том, что джин в этот момент сидел в своем Изначальном граде на расслабоне и точно не собирался никуда подтягиваться. Роль клоуна, который должен плясать под дудку вырожденцев, магическим ублюдкам не по душе.
– Одно тебе скажу… Если бы твои друзья сделали все верно, Лорд Риус не мог бы отказать им. Он был бы вынужден отдать артефакт, – признался тогда Диксон. Потом многозначительно посмотрел на мою грудную клетку и добавил, – Самый могущественный артефакт. Только он – равноценная плата за энергию невинной души.
