– Не знаю, дружище. Сейчас посмотрим, – оставив нарты и вещи среди деревьев, мы по небольшой дуге двинулись к центру озера.
Чем ближе я подходил, тем больше удивлялся. Большие черные крылья раскинулись по льду, черная же ткань, непривычно блестящая и легкая, раздуваемая ветром, окутывала маленькую фигурку. Одежда была кое-где порвана и заляпана серой пылью, настолько приметной, что сомневаться не приходилось. Эту необычную птицу выкинуло из Йотунхейма. Но от одного ее присутствия так начинали зудеть кончики пальцев, что можно было и не гадать. Она из Внешнего мира.
Присев рядом, я осторожно откинул красные пряди с лица. Непривычные черты немного сбивали с толку, но узкая челюсть, скулы и строение лба явно принадлежали женщине.
– Жаль, конечно. Я не встречал таких птиц.
Ёрхо задумчиво повернул голову на бок, разглядывая находку. Судя по всему, птица лежала здесь уже несколько часов, давно замерзнув насмерть. Здесь и в лучшую погоду не особо походишь в таком одеянии, а уж поспать на льду…
Находка меня немного раздосадовала. При всей своей необычности, девушка-птица была довольно красивой. Одни эти ее великолепные крылья чего стоили. Мне вовсе не хотелось, чтобы ее тело растащили дикие звери.
С одной стороны, в ней еще достаточно магии, чтобы хищники боялись притронуться. А вот с другой… если это какой-то артефакт? Мне придется его забрать. Как бы то ни было.
– Не смотри на меня так. Знаешь же, что нельзя оставлять такие вещи где попало.
Запустив в собаку горсть снега, я начал осторожно ощупывать ледяное тело птицы. Почему-то казалось, что даже в таком состоянии она достойна уважения. Наверняка в ней не самая маленькая капля благородной крови.
– Жаль, птица, что ты упала здесь. Чуть выше – и я бы, возможно, нашел тебя раньше.
На поясе девы висел длинный, чуть изогнутый клинок. Довольно необычный, чтобы подтвердить мои догадки. От него исходили достаточно сильные волны магии, но они были какой-то иной частоты, чем та, что ощущалась в пальцах.
– По-хорошему мне стоило бы предать тебя огню, но я не знаю, позволит ли это возродиться твоему духу вновь или попасть в чертоги павших. Или, быть может, тебя положено закапывать в землю?
Чем больше времени я проводил возле замерзшей птицы, тем ниже падало мое настроение. Вид ее алебастрово-белой кожи с этими кровавыми волосами, эти черные одежды и огромные, такие изумительные крылья…
Я проигнорировал момент, когда Ёрхо убежал. Псу, видимо, надоело сидеть рядом и наблюдать за моими поисками артефакта. Но когда меня в бок с силой ударили нарты, пришлось все же посмотреть на зверя.
–Чего тебе? – пес, весьма разумное существо, редко вызывал мое недовольство, но в данный момент я был готов накрутить чьи-то уши. Чувствуя мое раздражение, Ёрхо отскочил в сторону, сбросив упряжь. Обойдя меня по широкой дуге, пес приблизился к птице. Глядя мне в глаза, это наглое порождение демонов сильно толкнуло девушку в бок, практически переворачивая. Тело дернулось, реагируя совсем не так как окоченевший кусок льда. С недоверием глядя на пса, прижал пальцы к основанию челюсти, ища пульс. Под холодной кожей не ощущалось ни малейшего движения крови.
– Ну?
Ёрхо сердито оскалил зубы, сетуя на мою несообразительность, и вновь толкнул головой девушку в бок. Из горла птицы вырвался тихий выдох. Это было сложно, почти невозможно назвать дыханием, но Ёрхо когда-то родился в мире, населенном совершенно невероятными тварями, так что к его мнению все же стоило прислушаться.
– Знаешь, если мы притащим ее домой, отогреем, и она все же окажется мертва, я двадцать дней буду кормить тебя только овощами. И мне будет все равно, что ты хищный зверь.
Опустив голову ко льду, пес недовольно зарычал, слегка скаля зубы.
– И не нужно так со мной разговаривать. Это твоя идея.
Прижав ладонь к тому месту, где у обычных людей, асов и моих сородичей находилось сердце, прислушался. Один короткий глухой удар, такой слабый, что было впору усомниться. Второго пришлось ждать едва ли не три минуты. Кажется, птица впала в анабиоз, как лягушка. Что ж, я вполне могу попробовать ее разбудить.
Подтянув нарты ближе, с сомнением посмотрел на размах крыльев нашей находки. Сама девица довольно мелкая, ее можно не только завернуть с головой в меха, но и еще двух таких рядом уложить, но вот крылья: мягкие, блестящие перья с красноватыми подпалинами понизу так и притягивали взгляд. Действуя осторожно с непривычной частью тела, собрал одно крыло наподобие плаща за спиной. Конечности гнулись легко, словно и, правда, не находились на льду несколько часов. Подстелив под спину крылатой девицы большую шкуру, осторожно повернул ее на другой бок. Здесь с крылом вышла заминка. В одном месте оно было вывернуто явно не под правильным углом. Осторожно ощупав тонкую кость, выругался.
– Поломано. Ёрхо, нам нужна палка. Примерно такая. Вперед.
Продемонстрировав псу, какого именно размера мне нужна ветка, прикрыл глаза сосредоточившись. Холод не дал отеку разойтись, что давало возможность нащупать место перелома. Судя по ощущениям под пальцами, кость разломилась достаточно ровно, без осколков. Нужно было рискнуть и собрать ее воедино до того, как начать отогревать это существо. Кем бы она ни была.
Медленно повернув крыло на четверть оборота, убедился, что разлом соединился ровно. Порвав запасную рубашку на тонкие лоскуты, отломал часть от принесенной Ёрхо палки и примотал плечо к самодельной шине. Осторожно сложив крыло, завернул вторую сторону шкуры наверх, накрывая птицу. Осталось самое сложное: нужно было аккуратно переложить ее на нарты, не испортив собственную работу.
Ёрхо держал нижнюю часть шкуры, приподнимая ее ноги над землей и не позволяя им цепляться за землю, пока я поднимал и перекладывал птицу боком на здоровую сторону. Насколько она могла таковой считаться.
Укрытую всеми моими вещами, привязанную к нартам птицу мы везли домой со всей скоростью, на которую были способны. Впрочем, если девица еще жива – полчаса ей погоды не сделают, но некоторое сомнение все же вынуждало торопиться.
Глава 7
Я медленно возвращалась к жизни, оттаивая. Против обычного, тепло шло не изнутри, разгоняемое сердцем, а исходило от конечностей. Боли не было, только легкое, пусть и весьма неприятное, но обнадеживающее покалывание. Хорошо, если удалось обойтись малой кровью.
– Странное ты создание, – тихий мужской голос слышался, словно со всех сторон.
Пребывая в полудреме, не могла определить, как он относится ко мне, то проваливаясь вниз, в темноту и холод, то по кускам воспринимая реальность.
Окончательно прийти в себя я сумела далеко не сразу. В какой-то момент вдруг стало настолько жарко, что захотелось сбросить тяжелые покрывала. Руки-ноги, дернувшись, неожиданно послушно отреагировали, глаза открылись.
Замерев от неожиданности, первым делом огляделась, прекрасно понимая, что самостоятельно сюда попасть я никак не могла.
Небольшая хижина с первого взгляда совсем не похожая на дом Дьярви, хотя тоже сложена из светлых круглых бревен. Из моего укрытия, больше походившего на большую резную шкатулку, чем на кровать, была видна только одна стена, на которой висело оружие: арбалеты, охотничьи ножи. И меховая одежда на крючках.
С другой стороны раздался шум. Кто-то гремел котелком. По комнате тут же поплыл умопомрачительный аромат горячей еды.
Сглатывая слюну, я напряглась, осторожно ощупывая кровать вокруг себя в поисках катаны или хотя бы танто. Ни того, ни другого обнаружить не удалось. Но не только это удивляло. На мне почти не осталось одежды. Помимо нижнего белья, мягких шелковых шортиков и бралетта, на мне была только стопка меховых одеял. И, кажется, повязка на плече и ноге.
На полу возникла большая тень, заставив прикрыть глаза, наблюдая из-под ресниц. Мужчина, не такой огромный, как асы, но довольно большой, с волнистыми волосами и аккуратно подстриженной бородой, расписанный татуировками по всему голому торсу, с миской в руках, подошел к кровати. Теперь становилось ясно, что ложе, огражденное со всех сторон резными деревянными панелями, поднято больше, чем на метр, над полом.
Отставив миску куда-то за пределами моего обзора, мужчина нагнулся ниже, внимательно разглядывая своими серыми глазами.
– Ну, что, может, удивишь меня, птица? Было бы неплохо, если бы ты очнулась.
Я едва не выдала себя, когда мужчина осторожно начал отворачивать мои меховые одеяла. С трудом продолжая дышать ровно, с замиранием ждала, что будет дальше. Большая горячая ладонь весьма уверенно улеглась на верхнюю часть грудной клетки, там, где заканчивался длинный, белый шрам, пересекающий грудину по центру.
– Где там в тебе еще остался холод? Давай посмотрим, а потом ты проснешься, – мужчина прикрыл глаза, а по моему телу пробежала огненная волна. Сперва обжигающе-горячая, заставившая вздрогнуть, через несколько мгновений она стала теплой и обволакивающей, как вода в лучших купальнях Абурая. Тело мгновенно разомлело, словно плавясь и растекаясь по простыням.
Мужчина резко отдернул руку, словно ожегшись. Я успела заметить только, как на его теле гаснут белые узоры. Глаза, бывшие серыми, тоже на несколько мгновений вспыхнули белым, и потухли.
Несколько ударов сердца мы внимательно смотрели друг не друга, словно ожидая, кто первый заговорит или что-то сделает. Нарушила момент не я.
– Не знал, что ты очнулась. Это хорошо, – спокойно укрывая меня одним из меховых покрывал произнес он.
– Где мой меч? – голос, наиболее отвратительный его вариант за последние лет двадцать, едва ли не резал горло. Впрочем, как и слух.
Разговаривать лежа, будучи укрытой по самое горло меховыми одеялом, было не очень удобно и как-то ново.
– Все на месте. Ножны промерзли, видимо, туда попала влага. Пришлось медленно отогревать, чтобы не треснули. Висят у входа. Как и кинжал.
– Моя одежда?
Мужчина фыркнул, только непонятно, с сожалением или усмешкой.
– Не думаю, что там можно что-то восстановить. Где бы ты ни была до этого, от нее остались одни обрывки. Жаль, конечно. Уж очень ткань интересная и вышивка занятная.
– Все испорчено? – стало немного грустно.
– Нижнее платье не сильно пострадало. Только… мне пришлось увеличить разрез по спине. Крылья.
Мы помолчали, с некоторым любопытством и сомнением поглядывая друг на друга.
– Ты божество? – прямой вопрос.
Мужчина чуть повернул голову на бок, сложив руки на массивной груди, отчего рисунки на теле причудливо изогнулись.
– Нет.
Это было забавно. Сыновья Дьярви мало того, что не признали во мне девушку, так и основные моменты не уточнили. Вопрос хозяина вызвал какое-то внутренне торжество и легкий азарт.
– А ты?
Мужчина усмехнулся, показывая небольшие, но все же клыки.
– Нет.
– И кто же?
– Я первый задал вопрос.
Это напоминало какую-то детскую, но весьма забавную игру. Не говоря ответы, мы словно мерились, кто из нас страшнее и опаснее.
– А я девочка, имею преимущество.
– Отчего-то не уверен, что оно тебе так уж нужно, Птица.
Такой ответ мне понравился, хотя вряд ли я выглядела слишком грозно и опасно полуголой, лежа в чужой постели почти без сил.
– Если ты не божество, то кто? Обещаю, что не выкину обратно на снег.
– Ну, раз такой разговор, тогда что уж, – ирония пробралась в мой сиплый голос сама собой. – Я демон.
– Интересная ситуация.
Мужчина удивленно поднял брови, с какой-то задумчивостью уперев руки в бока. Кажется, кто-то предполагал, что я окажусь просто оборотнем. Встряхнувшись, совершенно не выглядя расстроенным, хозяин домика взял в руки плошку с едой, которая до этого, видимо, стояла на каком-то столике.
– В любом случае, тебя нужно покормить. Запаха крови я не чувствую, так что, смею надеяться, ешь ты все же обычную еду.
– С удовольствием.
Самостоятельно сесть у меня не получилось. Тело ослабло настолько, что руки подгибались, не выдерживая вес тела.
– Не дергайся. Я уже все видел, так что стесняться особого смысла нет.
Подхватив меня под мышки, мужчина как пушинку прислонил к одной из стенок «кровати», подложив подушку.
Заправляя меховое покрывало под руки, натянув на грудь, я задумчиво посмотрела на него.
– Извиниться не хочешь?
Общение выходило довольно интересным. Мы словно разговаривали на равных, хотя, по сути, ничего не знали друг о друге, и сама ситуация была весьма забавной, если не знать деталей.
Сделав вид, что задумался, хозяин дома покачал головой, протягивая мне ложку с густой похлебкой.
– Не вижу смысла. Одежда мешала тебя лечить, так что просить прощения было бы несколько лицемерным. Надеюсь, ты любишь зайчатину.
Прикрыв от удовольствия глаза, я медленно проглотила еду, с наслаждением вздохнув.
– Самой ты мне поесть не дашь, – скорее утверждение, чем вопрос.
– Не хотел бы потом соскребать остатки ужина с постели, так что придется тебе потерпеть, каким бы жутким демоном ты ни была. Ты же из Внешнего мира?
– Как понял?
– Я знаю всех существ в девяти мирах. И когда-то бывал за их пределами. Твоя одежда, оружие… даже шрамы. У нас зашивают раны другим швом.
Я удивленно подняла брови.
– Сумел рассмотреть мои шрамы?
– Пришлось умыть тебя, чтобы найти, где порез, а где просто грязь. Да и как-то я не привык к окровавленным девицам в своей постели.
Едва не подавившись, с некоторым непониманием посмотрела на мужчину. Кажется, это можно было назвать легким флиртом. С самого раннего детства привыкнув, что от меня в ужасе шарахаются или почтительно держаться на расстоянии, кажется, я первый раз за всю долгую жизнь столкнулась с подобным проявлением в свой адрес. И совсем не знала, как реагировать. Прокашлявшись, тряхнула головой.
– Расскажи, кто ты. Куда и как я попала.
– Попробую. Хотя не на все у меня есть ответ, Птица.
– Натсуми. Зови меня по имени.
– Я Хакон. Туманный или инистый великан.
На мой удивленный взгляд сверху вниз, великан широко улыбнулся, соглашаясь с сомнением, нарисованным на моем лице. Назвать его великаном даже у меня язык бы не повернулся.
– Полукровка. Мама из цвергов.
– Не знаю, кто такие цверги, но так хоть немного понятнее. Где я?
– Нифльхейм. Земля туманов. Ты попала как раз на границу сезонов. В течение пары дней весь снег до перевала должен будет растаять, и туманы снова вернутся. Судя по пыли на твоей одежде, ты как-то угодила в Йотунхейм. Но где ты была до этого?
– Я гость в доме Дьярви Модинсона.
– Мидгард. С каких пор сыновья асов так легко соглашаются принимать у себя демона?
– Не думаю, что они знают. По крайней мере, не все. Но мне нужно туда вернуться.
