Рафаэль Дамиров "Варвар. Том 2"

Но Лунта не оценила шутку.

– Я ей помочь хочу, а она мне «повозку перевернёшь»… – пробурчала та с обидой.

Тем временем разбойники обустроили лагерь, развели костёр, расстелили шкуры возле очага. Вбили рогатины, повесили котёл, и вот он уже булькал над пламенем.

– Жрать как охота… – простонала Лунта. – Интересно, нас кормить хоть будут?

– Тебя-то точно должны, – хмыкнула Мариэль. – Иначе изведешь всех.

– Ха! А вот ты… долго не протянешь, высохнешь как щепка, – язвительно ответила служанка.

Луна вылезла из-за туч, залила светом телегу.

– Слушай, Марика… а что у тебя лицо синеет? – Лунта приподнялась на локтях, всматриваясь в лицо пленницы.

– Как – синеет?! – испуганно проговорила принцесса.

– У тебя… ох ты мамочки… ты что, хворая?! У тебя оспа… или что-то другое?! Ты заразная?! Тьфу ты! Тьфу!

– Да не заразная я, чувствую себя прекрасно, – ответила принцесса. – Что это ты такое говоришь? Обидеть решила?

– Да как есть, не вру – у тебя вон и вены синим пошли, – прошептала Лунта. – Как веточки дерева. Прожилки синеют, ветвятся… Эй! Она хворая! – завизжала она. – Уберите её от меня! Я не хочу умирать, я ещё такая молодая!

– Ты чего блажишь? – к повозке подошел главарь Гирис и разгреб тюки.

– Смотрите, смотрите, что у неё с лицом! – Лунта задышала чаще. – Смотрите!

Гирис наклонился, присмотрелся к принцессе.

– Хм… ты что, заболела? – спросил он.

Мариэль теперь уверилась, что Лунта не подшучивает над ней. Да она и сама не понимала, что с ней происходит. Та странная волна силы, что недавно прошла по телу и скрутила её чуть ли не в узел, явно была не простой судорогой. На хворь это походило мало – слишком уж резко, неожиданно она пришла и так же схлынула.

«А может, если я скажу, что больна… заразная… они меня бросят? Оставят в покое?» – мелькнула мысль.

– Да, я болею, – твёрдо выдала она. – И уже неделю.

– Тьфу ты… – зло сплюнул Гирис. – Этого нам ещё не хватало!

– Чарг! – крикнул он здоровяку.

Тот подошёл, чуть припадая на ногу.

– У нас неприятность, – процедил главарь. – Девка хворая. И ещё заразная. Глянь на её рожу.

– Что не так с ее рожей? – Чарг наклонился, всматриваясь. – Ничего нету.

– Ты что, слепой? – пробурчал Гирис. – Вон же, вся в синюю сетку пошла! Того и гляди – в нечисть обратится!

– Да нет у неё ничего, – медленно проговорил здоровяк, таращась на Мариэль. – Чистое лицо.

Гирис снова всмотрелся и выругался:

– Ох ты ж, ежа мне в сапог… Только что вся синяя была, одно что разрисованная. Почти чёрная. Как у ведьмы перед смертью.

– А ты знаешь, как выглядит ведьма перед смертью? – хмыкнул Чарг. – Показалось тебе, да и тьма-то какая.

– А ну-ка, давай её на свет вытащим, – решил Гирис. – Там и посмотрим.

– Оставьте меня! Не трогайте! – кричала принцесса, извиваясь. – Или хотите сами посинеть?

Несмотря на её протесты, её выволокли из повозки, усадили возле костра, на самом видном месте, прислонили спиной к дереву. Веревка впилась в запястья.

Все собрались вокруг неё и внимательно осматривали. Особенно пристально – Шавур, тот самый, с рыжими кудрями.

– Хороша девка… – мечтательно протянул он, разглядывая её бёдра, когда подол платья чуть приподнялся.

– Не вздумай её трогать, – рявкнул Гирис. – У нас есть покупатель. Он берёт только непорченых.

– Да ладно, – пожал плечами Шавур. – Я что, даже полюбоваться не могу?

– Ты понял меня? – Гирис шагнул к нему, сверля глазами.

– Понял, понял… – проворчал Шавур.

– И вот еще что, – добавил Гирис. – Если она заразная – не подходи. Не трогай. Не хватало ещё подцепить какую дрянь.

Мариэль оставили сидеть у дерева, на виду. Если снова появится синяя сетка на коже, бандиты хотели увидеть это сразу… и «принять меры». Все понимали, что мера будет одна – убить заразную и сжечь труп.

Ни о какой помощи речи не было и быть не могло. Мариэль и сама теперь поняла это по их взглядам.

Наевшись от пуза похлебки, разбойники разлеглись на шкурах и один за другим уснули.

Первым дежурить вызвался Шавур. Сказал, что его донимает бессонница, и он лучше посидит у костра.

Мариэль снова почувствовала тепло внутри себя. Но теперь это был не болезненный спазм, а странная поднимающаяся сила, будто внутри неё жил горячий поток, рвущийся наружу.

«Если бы руки и ноги были свободны, – подумала она, – я бы убежала. Или… нет. Кажется, я могла бы вырваться сама, разорвать верёвки голыми руками…»

Откуда такая сила? Почему раньше она такого не чувствовала? Она подняла глаза к небу. Звёзды высыпали на чёрном своде странным рисунком. Тёмное облачко перекрывало часть созвездия, а из других вычертилось нечто похожее на лицо.

Она моргнула. Посмотрела снова. Лицо никуда не исчезло. Оно смотрело на неё. Лицо было знакомым.

– Дир?.. – прошептала Мариэль. – Это… ты?

Небесный рисунок напоминал черты лица принца. Тонкие и заостренные.

Ветер шевельнул кроны деревьев, костёр потрескивал, но небо молчало. И всё же Мариэль ощущала: сила, что родилась сейчас в её груди, шла от него. От принца Валессарии.

– Ты хочешь мне помочь? – прошептала она, и сердце её забилось быстрее.

Она вспомнила… Когда была маленькой, и принц Дир гостил у них во дворце, он постоянно говорил о магии, колдунах и ведьмах. О тайных силах.

Мариэль ещё всё смеялась над ним: «Магии не бывает. Это сказки для детей».

А Дир тогда уверял её, что однажды сам станет великим магом.

«Ну и станешь, – отвечала она. – Только магия запрещена. Значит, станешь преступником».

Тогда он только улыбался. Добрый, тихий, послушный мальчик.

Теперь же он другой… совсем другой.

– Нет… всё это ерунда… – прошептала Мариэль. – Мне кажется…

Она резко тряхнула головой. Созвездия на небе разорвались, рассыпались в обычный звёздный узор. Небесное «лицо» исчезло.

Это маковое молоко. Оно вызывает видения. И даже отсроченные, спустя время.

– Не спится? – раздался голос прямо над ухом.

Принцесса вздрогнула. Пока она думала, часовой тихо подошёл, навис над ней. Его дыхание пахло тухлым луком и пивом. Он улыбался в предвкушении, это была кривая ухмылка, в которой, к тому же, одного зуба не хватало.

Мариэль уставилась в чёрную пустоту этой щели в зубах, как заворожённая мышь, глядящая в глаз кобры.

Страх сжал её горло.

Слишком похотливо и хищно смотрел рыжий разбойник: сначала на вырез её платья… затем взгляд скользнул к животу… ниже… к ногам… и обратно вверх.

Она вдруг почувствовала себя обнажённой под этим мерзким взглядом.

– Что тебе нужно? – с негодованием прошипела она, хотя прекрасно понимала, чего желает рыжий.

– А ты красивая девка, – хрипло протянул Шавур. – Пойдёшь за меня? Хе-хе…

– Ты мне противен, – сказала принцесса.

– Да шучу я… – он присел возле неё. – Зачем мне красивая? Ты знаешь, что с такими красивыми делают? А вот… Сейчас я тебе покажу…

Он зажал ей рот ладонью, а другой рукой подхватил под плечи, поднял, словно тряпичную куклу, и потащил в лес, прочь от костра, в темноту, где свет огня не доставал.

Мариэль попыталась закричать, но его грязная и потная ладонь была плотно прижата к ее губам. Она дернулась, но не могла вырваться.

И только в груди снова поднялось то самое тепло, почти обжигающее.

Принцесса брыкалась изо всех сил, дёргалась, пыталась хотя бы ударить его головой, вывернуться, пиналась, пробовала сжать зубы и прокусить ладонь, что зажимала ей рот. Но разбойник оказался на удивление силён.

Он был неказист, не широк в плечах. Но жизнь закалила его, мышцы стали крепкими, тело жилистым, куда сильнее изнежённого тела принцессы.

Он затащил её глубже в чащу, туда, где кусты сливались в непроходимую темноту. Швырнул девушку на густой ковёр травы и стал расстёгивать ремень, удерживающий на нем портки.

– Ты что задумал? – прохрипела Мариэль, едва он перестал стискивать ей рот. – Твой главный сказал меня не трогать! Ты слышал?!

– Да я только немного позабавлюсь, – прохрипел он. – Чуточку. От тебя не убудет. И мы ему ничего не скажем… да? Тебе понравится… гы-гы.

Он уже приспустил штаны и, пригнувшись, наклонился к ней.

– Если вякнешь – ночь не переживёшь, – прошипел он. – Обещаю.

– Постой… – сказала Мариэль тихо. – Так… не надо. Связанную… нельзя. Хотя бы развяжи руки. Я… хочу почувствовать.

Она вдруг посмотрела ему прямо в глаза. В темноте, может быть, это и не было видно, но он почувствовал её взгляд.

– Раз уж ничего не остаётся… я тоже хочу наслаждения.

Шавур моргнул, сбитый с толку.

– Хитришь? Думаешь, обманешь?

– Как я убегу со связанными ногами? – прошептала она. – Развяжи только руки… чтобы я могла тебя обнять.

– Обнять?.. – ошарашенно переспросил он. – Ты меня обнимешь? Сама?

– Я постараюсь.

Он вытащил нож, одним движением перерезал путы на её запястьях и сунул клинок назад в ножны.

– Ну… приступим…

Он не успел договорить. Его голос оборвался на полувздохе. Он увидел её глаза.

Вместо радужки и белков – сплошная чернота. Глубокая, холодная, бездонная, как провал в ночное небо. И синие прожилки, о которых говорил Гирис, снова проявились – стремительно расползлись по шее, по вискам, по рукам. Они светились под кожей, как холодные молнии.

– Ве… ведьма! – захрипел Шавур, отшатываясь.

Он попытался подняться, но уже поздно.

Мариэль вскочила, даже со связанными ногами – оттолкнувшись от земли, взмыла вверх, словно бестия. Тело послушалось её так, будто в нём горела неведомая энергия.

В руках у неё оказался обломок какой-то ветки – обыкновенный лесной валежник. Она ударила быстро и точно. Ветка воткнулась прямо в глаз рыжему.

Шавур взвыл диким, хриплым криком, бросился бежать, но штаны снова сползли до колен. Он запутался и рухнул, ударившись головой о пень – да и вовсе затих.

Мариэль сняла путы с ног, поднялась. Подошла к наемнику не торопясь, спокойно, как будто в ней навсегда погас девичий страх и перед досужими разбойниками, и перед мертвецами. Наклонилась, сняла нож с пояса Шавура и прицепила его себе на пояс.

Из лагеря донеслись крики:

– Эй! Что там происходит?!