– Я должен был сказать? – снова смеется, ударяя несколько раз по рулю. – Это еще что за хрень?
– Прекрати уже ругаться.
– А ты прекрати себя так вести. Ты заканчиваешь с этим, и у нас все прекрасно.
– Я уже дала свой ответ.
– Вот как? То есть мы подаем на развод?
– Ты не всерьез, – машу головой, все еще не веря в то, что он говорит. – Этот ультиматум абсурден, как и разговор. Тебе нужно остыть.
– Твою мать! – кричит он сильнее обычного, и я пугаюсь так, что мое тело содрогается от страха.
– Ты меня пугаешь. Прекрати.
– Хрена с два.
– Тогда останови, и я выйду.
– Серьезно?
– Да. Останови машину. Я возьму такси, и мы встретимся дома.
– Прекрасно, – усмехается он и сворачивает на обочину.
Я забираю сумочку и выхожу из машины. Хлопаю дверью, и муж тут же срывается с места.
Когда задние фары скрываются в темноте, я вдыхаю порцию кислорода, смешанную с пылью, которую он оставил после себя. И этот кислород выбивает из меня дух. Слезы катятся градом по лицу, уничтожая прекрасный макияж и этот вечер.
Я сажусь на корточки и выжимаю досуха душу, прежде чем встать на ноги и оглядеться, чтобы суметь назвать адрес такси.
Но я не понимаю, что это за место. Этот район мне не знаком. К тому же ночи сейчас темные, а фонари стоят слишком далеко друг от друга. Позади какие-то постройки, и я следую к ним, чтобы рассмотреть улицу.
Подойдя ближе, я обнаруживаю полустертую надпись: «Ком…аров» без номера, и открываю приложение. Вбиваю улицу, и GPS распознает мое примерное местонахождение.
Беру люкс, на ожидание которого потребуется всего пять минут, и, сунув телефон в сумочку, поднимаю голову к небу. Аккуратно стирая остатки слез, я незаметно для себя снова всхлипываю и принимаюсь плакать.
Не думала, что нам предстоит такой разговор.
Стерев в очередной раз слезы, проверяю время ожидания, которое всего на минуту продвинулось, и убираю телефон в сумочку.
Вглядываюсь в темноту улицы еще какое-то время. Затем улавливаю слабый свет издалека и, обрадовавшись, делаю шаг вперед. Однако сзади меня резко хватают чьи-то сильные руки. А попытка закричать проваливается, так как на голову обрушивается сильный удар, и я больше не вижу никакого света, только темноту.
Глава 2
Елисей
Злость, ревность и даже боль разрывали меня изнутри, пока я вёл машину всё дальше от того места, где оставил жену.
Не могло идти речи о спокойствии или о том, что я смирюсь с тем, что произошло. Когда она сказала, что эта фотосессия была самой волнительной за долгие годы её карьеры, я ей поверил. Но я не знал, что речь шла о ней обнажённой перед другими людьми. На их площадках присутствует уйма людей. Не всегда женщины. Даже чёртов фотограф какой-то там Луи.
Нет! Я не планирую с этим мириться. У меня закипает кровь от того, что они видели. И мне не стоит думать о том, что она его касалась. Но картинки всплывают настолько красочные, что я с трудом сдерживаюсь.
– Господи! – бью по рулю и резко сворачиваю на обочину.
Ярость закрывает зрение плотной пеленой, которую я не могу смахнуть, чтобы наконец видеть ясно.
Я никогда раньше не был груб с Василисой и никогда не говорил о том, чтобы она прекратила заниматься модельным бизнесом.
Мне нравилось видеть её на обложках, плакаты по городу с её изображением.
Моя жена – просто красавица, и камера её любит. Мне даже было плевать, что самым частым партнёром по площадке с ней был этот засранец.
Я не ревновал, не обращал внимания на то, что раздувает пресса.
Верность Василисы была такой же твёрдой, как гранит.
И я не думал всерьёз, когда говорил, что верю в слухи. Но я был зол.
«Нужно вернуться», – пронеслось в голове, и я стал разворачиваться.
Я так сильно жал на педаль газа, что уехал слишком далеко. Обратный путь к тому месту, где Василиса, я уверен, всё ещё ждала меня, занял чуть больше времени, потому что я уже не гнал так быстро, а старался соблюдать скоростной режим.
Фары осветили то самое место рядом с кирпичным зданием, кажется, старой типографии, но там никого не оказалось.
– Чёрт! – проехавшее мимо меня такси, очевидно, было именно тем, которое она вызвала.
Снова повернув в сторону дома, я вырулил на дорогу и прибавил газ. Затем вытащил телефон и набрал её номер. Но она не ответила.
Наверное, стоило купить цветы по дороге, но я не хотел терять время и помчал домой. Нам нужно было поговорить и что-то решить.
Квартира, в которой мы жили, располагалась в лучшем районе города, который построили не так давно. Она была больше ста квадратов, и я на самом деле мог представить, как мы медленно заполняем пустые комнаты детьми, а тихое пространство – их звонким смехом.
Оставив машину на парковке, поднимаюсь на двадцать первый этаж. Ожидаю увидеть Василису внутри – в слезах или в ярости, неважно. Мы поговорим и всё обсудим. Но там тихо, словно нет никого.
– Милая? – иду первым делом в нашу комнату.
Ни звука. Проверяю гардеробную, оттуда – ванную: ни следа.
Заглядываю в каждую комнату квартиры, кухню и гостиную. С каждой секундой опасения, что её действительно нет здесь, нарастает.
– Чёрт.
Вытащив телефон, снова набираю её номер. По идее она должна была приехать первой.
Жена не отвечает снова.
«Милая, пожалуйста, ответь. И если ты поехала к родителям или своей сестре, просто скажи мне об этом, и мы поговорим завтра. Я не поеду сейчас за тобой, обещаю».
Отправив СМС, я вижу, что оно доставлено. Однако она не читает его. И когда я выхожу из душа, галочки всё ещё серые.
С сомнением посмотрев на номер тестя, всё же звоню ему.
Когда он поднимает трубку, на фоне слышится музыка и громкие голоса. Разумно, ведь моя тёща – королева этой модной тусовки.
– Елисей?
– Доброй ночи, Ефим Сергеевич. Извините, что отвлекаю, Василиса не у вас?
– О, мы не дома с Мариной. После редакции поехали на другой приём, менее официальный. Но у дочери есть ключи. Что-то случилось? – его голос, как всегда, собранный. Очень похож на голос моего отца.
Оба – бизнесмены с репутацией и холодной сдержанностью. И если отцы похожи, то наши мамы с Василисой очень разные. Моя – домохозяйка, которая любит возиться в саду и печь печенье на любые праздники, часто помогает в волонтёрском центре. Виктория Викторовна – мягкая и негромкоголосая, постоянно улыбается и любит, казалось бы, весь мир. Марина Робертовна, моя тёща, напротив, – бизнесвумен и такая же холодная, как её муж. Эта женщина улыбается в камеру всегда. Без объективов увидеть улыбку моей тёщи может только тот, кто её достоин или просто тот в ком она нуждается для дела.
– Мы поссорились, и я приехал домой, но её здесь нет, – отвечаю тестю. – Подумал, что она могла отправиться к вам.
– Значит, она действительно поехала к нам. Не волнуйся. Ты же её знаешь. А если не у нас, то у своей сестры.
Я действительно догадывался, что она именно так и поступит. Порой моя жена так делает: не поднимает трубку, обижается и ночует у сестры или в доме своих родителей, а потом быстро соглашается на перемирие.
– Но мой тебе совет: не трогай женщину, пока она в гневе, – хмыкнув, продолжает тесть. – Пусть успокоится. Пожалуется Анастасии и завтра обо всём забудет.
– Вы правы. Так я и поступлю. Но, когда приедете домой, проверьте её, пожалуйста. До свидания.
– Конечно. Давай.
Опустив телефон, я вздыхаю и иду к бару. Но смотреть на алкоголь тошно. И работать не хочу, голова забита не делами, а мыслями. Поэтому отказываюсь от всего лишнего и опускаюсь на диван. Включаю телевизор и смотрю его, пока меня не вырубает, отметив перед этим, что мои сообщения были всё ещё не прочитаны. Как и последнее, в котором я написал, что люблю её.
Подпрыгнув ранним утром от беспокойного сна, упал с дивана. Затем ощутил, что болит голова. Боль была такой сильной, что я с трудом смог открыть глаза.
Всю ночь снилась какая-то чертовщина.
Прикрывая лицо ладонью, беру телефон. Открываю сообщения.
– Не прочла, – констатирую увиденные серые галочки.
Ни пропущенных, ни других уведомлений.
Прикладываю телефон к уху и слышу гудки. Знаю, что сейчас едва ли семь утра наступило, но я хочу поехать за ней, а для этого понять, куда именно мне выезжать – к родителям жены или к сестре.
– Ну же, милая, – суетливо постукиваю ногой по полу, пока длинные гудки не прекращаются короткими. – Не надо так, подними трубку, – болтаю сам с собой и набираю снова.
Ничего.
Открываю чат с тестем и вижу, что он в сети буквально десять минут назад.
«Вряд ли он успел уснуть снова за десять минут», – размышляю и звоню уже ему. Но и он мне не отвечает.
Найдя чат с Настей – сестрой Василисы, понимаю, что в это субботнее утро все проснулись слишком рано.
«Была в 6:45».
Набираю ей. Та же картина.
Не раздумывая, я умываюсь, беру ключи и еду к родителям Василисы, всё ещё пытаясь до неё дозвониться. До неё, до тестя, тёщи, Насти.
Они все недавно были онлайн, но не отвечают. Было бы наплевать, но моя жена тоже молчит, и это пугает.
По позвоночнику спускается ледяной поток. Руки и лоб потеют. Становится внезапно жарко, но пот холодный.
Город не до конца проснулся, поэтому я с удачей на своей стороне приезжаю за двадцать минут. Ворота заперты. Внутрь не попасть.
Я жму на звонок. Камера над воротами улавливает меня автоматически. Но ничего не происходит.
– Да чтоб вас! Какого чёрта?
Забор слишком высокий. Но за толстыми прутьями ворот я вижу немного двора. Он пуст. Ни машин, ни кого-то из людей нет. Очевидно, их тут не было.
Была ли Василиса здесь ночью? Если да, то выходит, именно она не открывает мне сейчас.
«Либо её тут попросту нет».
Быстро сажусь в машину и еду к Насте.
Она, как и мы, живёт в квартире, но в другом районе. Далековато от нас с женой, но это не мешает им с Василисой видеться так часто, как позволяет время. Они очень близки. На эту дорогу уходит полчаса. Но там мне никто не открывает. На самом деле за дверью не слышно никакого шума. Василиса бы открыла. Я в этом уверен.
Выйдя на улицу, я звоню отцу.
– Сын? Почему так рано звонишь в выходной?
– Привет, пап. Василиса к вам не приезжала, не звонила?
– Нет. Поссорились?
– Да. Вчера вечером. И она не отвечает до сих пор. Думал, ночевала у родителей или сестры, но мне никто из них не открыл, а на звонки не отвечают.
– Хм, ты что, изменил жене?
– Что? Конечно, нет.
– Тогда я не вижу причины отказывать тебе в разговоре. Что натворил?
