Так что приходилось только наблюдать, как работает слаженный механизм моего корпуса.
Смитов выжидал. Три десятка демидовок были выдвинуты почти что на переднюю линию атаки. Впереди лишь выстроенная в два ряда линия пехоты. Турки выдвигали свои линии.
А вот моим бойцам приходилось находиться пока ещё под огнём французских штуцерников. Ведь я не сразу дал приказ своим стрелкам, которые залегали по всей площади поля боя, стрелять. Но ещё минута-другая – и французских стрелков не станет.
А, нет, они уже получили приказ и драпают так, что их французские пятки сверкают. Ничего, мы обязательно изловим каждого.
– Доклад по западному направлению! – потребовал я.
Наблюдать за всем и сразу, когда я находился не менее чем в трёх верстах от главных событий, просто невозможно. Поэтому у меня был офицер, который должен был постоянно смотреть, как развивается конная атака на обозы.
– Есть у нас потери. Французы выставили фальконеты и в упор ударили из них, – докладывал офицер. – Степняки преодолели препятствие, потеряв не менее двух сотен.
Две сотни – цифра впечатляющая, но если они преодолели уже выставленный перед обозами заслон, то горе тем, кто пробовал стрелять по моим башкирам и калмыкам.
– Отсчитывайте время, через полчаса башкиры и калмыки должны отойти к нашему лагерю, – приказал я.
Захватить обоз осман всегда успеем, а вот раздёргать всё ещё превосходящие силы противника и не позволить ему собраться в ударный кулак – вот одна из первостепенных задач.
С одной стороны, с ней уже удачно справляются стрелки в городе, которые сдерживают немалое количество турок, при этом ещё и истребляют их сотнями. С другой стороны, степные союзники вынуждают противника реагировать на угрозу потери обозов, следовательно, туда сейчас должны выдвинуться как минимум соразмерные силы, а, скорее, и превосходящие.
Только турки должны будут увидеть не грудь башкир и калмыков, а их спины, ну или хвосты степных коней. И таким образом мы не должны получать удары по своим флангам, а, скорее всего, выключаем полностью из боя турецкую тяжёлую кавалерию. Ведь их кони устанут передвигаться, догонять. И обоз находится в пяти верстах от Очакова. Так что для возвращения в бой нужно время.
– Бах! Бах! Бах! – Смитов отдал приказ на начало обстрела вражеских построений из демидовских гаубиц.
Снаряды летели навесом, наша первая линия пехоты присела. Всё верно сделал капитан Смитов.
Какая же всё-таки нелепица творится в моём корпусе с чинами и званиями. Капитан командует всей артиллерией. Как минимум, это должность для подполковника. Но ничего не попишешь, если я доверяю Смитову, то я даже подвигаю некоторых майоров, которые номинально остаются командующими, но при этом смотрят и учатся у молодого, может, даже слишком молодого, ну, примерно, как я, капитана Смитова.
Вражеская артиллерия молчала. Противопоставить она ничего не могла, так как находилась более чем в полутора верстах от самых ближайших русских батальонов. А вот демидовки вполне кучно били на пятьсот метров, аккурат укладывая снаряды в турецкие линии. А еще турки рисковали больше побить своих же, чем нас.
Вражеские две линии по два ряда стали стремительно терять солдат. И тут у турок случилась заминка, стоящая им не менее чем трех сотен воинов. А после они побежали в атаку. Именно бежали, ломая строй. И я понимал турецких офицеров. Ведь если идти линией, да на пушки…
– Ба-ба-бах! – последовал один, следом и другой, залпы русской линии.
– Ура! Ура! – закричали православные и устремились в штыковую.
Турки побежали еще до того, как случилось соприкосновение с русскими штыками. Демидовки же продолжали бить навесом в глубину турецких войск.
– Господин, Бисмарк, входите в город с Востока. И выгоняйте остатки врага из Очакова, – приказал я.
Понятно было, что мы выиграли сражение. Турки бегут, вслед им я уже отправлял резервы. И возле Очакова, не в городе, а рядом, оставалось не более десяти тысяч турок. И часть из них уже бежит с поля боя.
– Драгуны! Ваш выход! – выкрикнул я, уже поймав эмоцию.
Конные стрелки устремились вперед, нагоняя убегающих турок, стреляя в них, уничтожая любого замешкавшегося. Уже были и те, кто бросал оружие и становился на колени. И таких драгуны, как и пехотинцы обходили стороной. Нужно спешить и на плечах убегавших ворваться в порядки турок у крепости. И потом уже с двух сторон, когда начнется контратака в Очакове, завершить разгром и направить штыки на остатки вражеской кавалерии.
– Господин Миргородский, завершайте разгром сами, – отдал я командование бригадиру.
Пусть… Хотелось бы больше опытных военачальников, которые пропитываются моим видением ведения войны.
Что ж… первая победа. Пора смотреть трофеи и думать, как и куда идти дальше.
Глава 6
Vae victis
Латынь: горе побеждённым
Очаков
29 марта 1736 года.
В городе ещё стреляли, раздавался звон стали, но редко, чаще – стоны, истошные крики с мольбами о помощи. Да всё больше на турецком языке.
Гарнизон генерал-майора Бисмарка, вошедший в город, должен был сменить стрелков, и герои, сделавшие свое дело уходили непобежденными, забрали всех раненых. Да, они подверглись обстрелу из пушек с крепостной стены, но и ответили, скоро выбили артиллерийскую прислугу.
Турки же теперь, как мне докладывали, внутри города начинают сдаваться. А что им остается делать, когда вход в город уже наш, когда убит турецкий военачальник?
Степняки… Ходили слухи о том, что у них есть какая-то особая магия, чтобы вытягивать на себя противников и заводить их в засаду. Начинаю в это верить. Ну или в то, что турки купились на уловку, увлеклись погоней и попали, как кур в ощип. Алкалин каким-то образом умудрился притащить к нашему лагерю практически всю турецкую кавалерию. Ну а здесь их достойно “принимали”.
Хотел с кем-нибудь поговорить, рассказать о том, насколько всё-таки хорошая задумка с колючей проволокой, несмотря на то, что она очень дорогая. Оглянулся, а рядом со мной только остались офицеры связи, все остальные добивали врага. С ними делиться своими эмоциями и соображениями я не стал.
Так что придётся уже на Военном Совете после сражения разбирать ход боя и указывать на то, насколько помогла нам такая неожиданная для врага задумка.
В молодой траве были поставлены невысокие рогатки с натянутой колючей проволокой. Рогатки были хоть и невысокими, но вкопаны на славу, как бы не на полметра в глубину. Утрамбованы.
И об эту преграду и спотыкалась вражеская конница. Не вся, конечно, но когда первые ряды начали заваливаться, их кони запутались в проволоке, лошадиные ноги посеклись о железные колючки, началось вавилонское столпотворение. Задние ряды подпирали передние, и лишь только единичные конные, чаще всего опытные сипахи, умудрялись отвести своих коней и уже устремились прочь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73165233&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
