Западное королевство омывало заливом, переходящим в Бескрайнее море. Есть ли что по ту сторону, никто не знал. Единицы рвались исследовать: уплывали и пропадали без вести. Сомневаюсь, что находили столь волшебный край, которым не хочется делиться, и жили там счастливо. Юг плавно переходил в раскаленные пески Непроходимой пустыни. К восточному королевству примыкали Холодные горы – крутые и высокие. А север… Пустоши и дикие племена, а за их владениями – гиблые болота, которых даже звери чураются. Бежать куда-то, чтобы сдохнуть? Это я и здесь могу. Но нет. Разберусь со своим даром, Велизаром, а потом… Обоснуюсь в каком-нибудь месте. Неважно где. Лишь бы живой.
Посиделки закончились поздно – в самое подходящее время для визита в таверну. Да простит меня Цецилия, но шанс застать там Аарона важнее ее благосклонности. Очень надеюсь, что он привычно пьянствует. Наведываться к нему домой будет подозрительно.
Компания в таверне собралась большая и шумная, вся за одним столом. Точнее, за несколькими сдвинутыми. Одинокие посетители были, но на молодого мага не тянул никто. Я не спешила подсаживаться туда, где наверняка был и Аарон. Посидела в грустной задумчивости одна, пока сами не позвали. За столом и познакомилась с ним – вторым гарнизонным целителем, смазливым на физиономию и небывало собранным для того, кто пришел залиться элем. Да и не шибко он заливался, сидел с единственной кружкой и гипнотизировал ее, будто тренировал силу воли. Я цедила по глотку вино и закидывала его через стол вопросами о северной Академии, которую он пять лет назад окончил. Не забывала стрелять глазками и жеманно поправлять воротник платья. Аарон предсказуемо уселся ко мне ближе, не догадываясь, что София с компанией знающих дев его забраковали, как раз из-за пристрастия к выпивке. Собственно, за пьяный безобразный дебош он в крепость и загремел.
Пока мы с ним сравнивали различия в обучении магов на юге и севере, а я стойко делала вид, что витающего вокруг перегара не существует, в его кружке осела щепотка зелья из другого пакетика. Переживая, что допивать Аарон не станет, я подняла свой бокал и, эффектно опустив ресницы, произнесла:
– Ну что, за знакомство?
Он, конечно, не отказал, и как приличный человек осушил по такому поводу кружку до дна. Я то же самое проделывать не рискнула – невинно закашлялась, мол, вино слишком крепкое. Поболтала с ним еще немного, чтобы не вызывать подозрения внезапным уходом, и лишь за полночь спохватилась, что Цецилия станет обо мне беспокоиться.
На крыльце ее дома я достала из кармана склянку, откупорила. Выпущенные в воздух пары вскоре вызвали реакцию: из-за темного угла раздалось бешеное: «Мяу». Кот выскочил с безумными глазами и потерся о мою ногу. Я ласково отодвинула его, спрятала склянку и быстро вошла в дом, закрыв перед кошачьей мордой дверь.
Цецилия не беспокоилась – рвала и метала из-за моего позднего возвращения и того, в каких злачных местах я пропадала. Унюхала, что немудрено. И куда только ее скупость на слова делась? Теперь силу воли тренировала я, глядя в пол и пристыженно вздыхая. Ссориться с ней сейчас нельзя, следующим пунктом значилось другое.
Высказав мне все, что она думает, Цецилия удалилась к себе в спальню, а я юркнула в подсобку с травами. Половицы подло скрипнули, бдительная хозяйка рявкнула:
– Что ты там забыла? Поработать на ночь глядя вздумалось?!
– Нет… Комнаты перепутала, извините.
Дом-то для меня новый, и я из таверны навеселе, как она думает. Прежде чем выйти, я капнула из склянки на связку трав на тумбочке. Готово! Дальше – на кухню. Забраться аккуратно на подоконник, открыть форточку.
– Опять заплутала? – раздалось из спальни Цецилии раздраженное.
Да чтоб ее…
– Водички захотелось.
– А то, – прошипела целительница, – мало мне Аарона, так еще эта!
Водички я попила, шумно повозив стаканом по столу, после пошла в свою комнату. Переоделась в ночную рубашку, забралась под одеяло. Засыпать не стоило, все равно это было бы ненадолго…
Грохот из подсобки донесся знатный. Сопровождаемый звоном упавших банок, треском и истошным мяуканьем. Цецилия подорвалась из спальни, скрип половиц сообщил, что побежала в подсобку. Я выждала минуту и высунулась в коридор, где столкнулась с ней. В накинутом халате, со зверским выражением лица она пыталась достать веником уворачивающегося кота. Я громко взвизгнула, Цецилия отвлеклась на меня. Кот воспользовался ситуацией, скользнул между моими ногами, укрываясь от ее веника, и рванул на кухню.
– Гаденыш! – прикрикнула она, припуская за ним. – Как он сюда попал?!
Ответ ждал ее на кухне, в открытой форточке как раз мелькнула филейная котовья часть. Спасся, молодец.
– Кто окно трогал? – Цецилия уперла руки в бока, не выпуская веника.
– Я, – отрицать было бессмысленно, – мне душно было…
– Душно ей было! Этот гаденыш из-за тебя в дом пробрался! Погром в подсобке устроил, связку самой редкой травы раздербанил. А она мне завтра нужна, для защитных зелий!
Знаю. Специально именно ее выбрала, чтобы кошачьего настоя капнуть. Он их сводит с ума, а человеческому нюху недоступен.
– Открывательница… – Цецилия угрожающе подняла веник. – Удружила!
Я всхлипнула, обхватила лицо ладонями и разревелась – навзрыд. Слезы покатились крупные, соленые, Цецилия опустила веник.
– Простите… – выдавила я между рыданиями. – Я не желала вам неприятностей! Вы меня теперь ненавидите, да?.. Умоляю, позвольте все исправить! Я больше окно не трону никогда-никогда. И в таверну не пойду… Мне так грустно было, вот и пошла. Мне не нравится эта крепость, и этот север, и все вокруг… Тут холодно, одиноко и солнца мало. Людей еще меньше. Я… я… обратно хочу!
Мои плечи дрогнули, слезы хлынули потоком. Цецилия приблизилась, погладила меня по спине, приговаривая:
– Ну чего ты, глупая! Молодая же, вся жизнь впереди, пара годиков тут – не приговор. Подумаешь, в глушь распределили. Потерпи. Все проходит, и это пройдет. Будешь потом с юга изредка вспоминать, если захочешь.
А неплохая тетка-то, зря мясник наговаривал. Я утерла мокрые щеки, шмыгнула носом. Цецилия напоила меня успокаивающим настоем и отправила спать. Впору было чувствовать себя последней скотиной. За отведавших нехороших зелий Витана и Аарона, за испорченные травы, за получившего веником кота. Но… Ни с кем из них не случилось ничего непоправимого. А когда Велизар меня убьет – это будет навсегда.
Разбудил меня скрип половиц, Цецилия встала рано. Я присоединилась к ней на кухне, помогла приготовить завтрак, а затем прибраться в подсобке. Мало что пострадало, кроме тех трав. Едва управились, во входную дверь требовательно постучали. Никаких сюрпризов – Северин. Хмурый, как сегодняшнее небо.
– Что с твоими целителями творится? – осведомился он с порога. – Один отравился и в лежку лежит, другого добудиться не могут, перепил так перепил. Беру Стефана в патруль, дочку молочника сегодня лечи без него.
– Стефана… – Она недовольно поджала губы. – Мне запас трав нужно пополнить срочно. А этот непутевый не отличит одуванчик от мухомора.
Я непричастно выглянула в коридор. Встала на пороге и приветливо помахала Северину, но он словно и не заметил.
– Других вариантов не вижу, – отрезал мрачно. – Нам выезжать пора, и Стефан единственный, кто на ногах сейчас твердо стоит. А тебе с нами ездить нельзя.
Интересно, почему?
– Ее бери, – Цецилия кивнула на меня, – она в травах разбирается неплохо, соберет мне.
Моя хорошая! Даже самой предлагать не пришлось. Сориентировавшись, я изобразила удивленный ступор от такого предложения. Северин мотнул головой:
– Исключено. Невьяна третий день здесь.
– Исключено, чтобы стража без запаса охранных зелий осталась, – в тон ему возразила целительница.
Он наконец посмотрел на меня – мельком, правда. Затем повернулся к ней и ответил:
– Она не готова.
– Тут не подготовишься, – бросила ему Цецилия и, подойдя ко мне, заглянула в глаза. – Ты не боишься так скоро в Пустоши идти?
– Я… – произнесла сбивчиво, изобразив и затаенный испуг, и напускную храбрость. – Очень хочу быть полезной. Справлюсь, не сомневайтесь.
Северин тяжело вздохнул, будто его приперли к стенке. Я затаила дыхание. Ну же!
– Ладно, – процедил он.
Есть!
– У тебя десять минут, и выезжаем, – добавил сухо и пообещал Цецилии: – Я за ней прослежу.
А вот это лишнее…
Глава 3
Пустоши завораживали. Сначала бескрайним простором и высотами холмов, после – величавым лесом без толики мрачности, которую ему приписывали книги, предания и просто страшные истории. Да, он источал таинственность и незримую опасность, но было в этом нечто, заставляющее сердце екать не только от тревоги. Снега тут уже не было, всюду пробивалась зелень. Полуденное солнце щедро лило лучи на кроны деревьев, золотило травы и распустившиеся вопреки холоду цветы. Ветер играл их яркими лепестками, колыхал усыпанные засохшими с зимы ягодами ветви кустов. Небо простиралось бездонное, до самого горизонта, не смолкали птичьи трели. Дикий, причудливо пестрый край, почти не тронутый человеком. Он был прекрасен. Не ожидала даже… Любовалась, но ни не миг не забывала, зачем я здесь.
Нас было пятеро. Северин взял троих стражей, лучших в гарнизоне боевых магов. Одного светлого, двух темных. Как раз поровну вышло, если не считать меня. А с чего бы ему меня считать? По бумагам я целительница, заподозрить иное причины нет. Но, похоже, что-то его во мне напрягало. Всю дорогу поглядывал в мою сторону странно – слишком внимательно. Таким взглядом за новенькими не присматривают, а присматриваются к ним. Надо признать, чутье у Северина работает неплохо. А ведь не прорицатель, дар у него один, как у подавляющего большинства магов. Однако если бы он догадывался о подвохе, не взял бы меня в патруль. Так что я не особо переживала, просто продолжала играть роль. Спасибо театру при Академии, в котором я участвовала последние годы, не пропуская ни одной постановки и радуя наставника. Он у нас был гениален, научил и примерять чужие личины, и управлять публикой, и заливаться слезами за считаные секунды. Пригодилось.
Я ехала осторожно, придерживая лошадь. Непротоптанные дорожки и нескончаемые заросли не позволяли развить хоть какую-то скорость. Дважды мы выходили на отрытые равнины, и я примечала удобные моменты, чтобы дать деру. Оба раза передумывала. Сначала надо собрать для Цецилии травы. Все же я ответственна за гибель ее запасов… Оставлять гарнизон без новой партии охранных зелий – не дело.
А еще мне мешало любопытство. Это был не обычный патруль. Уж больно затейливые вещи Северин колдовал по дороге – отслеживающие плетения, сотворенные по остаточным эманациям от тела погибшего Симона. Извлеченные в специальный кристалл, они позволяли уловить энергетический след недавнего присутствия стража в лесах. Северин явно пытался отследить его путь, в конце которого тот и распрощался с жизнью. От привычного маршрута патрулирования мы отклонились прилично. Нужная мне поляна неотвратимо приближалась, и это было одновременно и хорошо, и плохо. С одной стороны, скакать недалеко, с другой – догнать меня тоже будет проще. Пора уже собирать траву и покидать эту молчаливую компанию, обменявшуюся за полдня всего несколькими короткими фразами по делу.
Очередная поросшая мхом дорожка вывела к сумрачной лощине, донеслось журчание воды. В просвете деревьев виднелась река, а перед ней… Среди холмов лежала маленькая заброшенная деревушка. Три покосившиеся хижины с прохудившимися крышами, пепелище от костра, примятая трава, отпечатки обуви на земле. Кто-то здесь был, причем на днях. Теперь их и след простыл – человеческих аур не ощущалось. На брошенном у входа в хижину раскуроченном ящике валялась куча тряпья и пустые банки из-под зелий. Дикие племена после себя такого не оставили бы. Проблема – несанкционированные гости, в Пустошах, близ крепости.
– Обыскать, – приказал Северин стражам, спешиваясь первым у пепелища.
Те послушались мгновенно: спрыгнули с лошадей и исчезли в хижинах. Я тоже слезла на землю. Осмотрелась и приметила на краю лощины, рядом с рекой, сочный ковер из трав.
– Там растет то, что просила привезти Цецилия, – указала я туда. – Схожу соберу?
– Я с тобой, – сказал Северин, с неохотой отвлекаясь от изучения остатков костра.
Я кротко кивнула, хотя его компания не вписывалась в мои планы совершенно. Отвязала от лошади мешочек для трав и зашагала за Северином, озираясь, как и положено деве, оказавшейся в опасных местах.
Травяной ковер источал душистый аромат, от реки веяло ледяной прохладой. Течение здесь было не сильным и мелководным, перейти вброд – раз плюнуть, особенно на лошади. На той стороне раскинулась другая поляна, заканчивающаяся лесом с редкими деревьями и кустами. Удирать удобно, спотыкаться не обо что. Я украдкой прикидывала путь отступления, бережно срезая ножом нужные травы и складывая в мешочек.
– Не такая из тебя посредственная целительница, раз в травах разбираешься, – отметил Северин без намека на комплимент. – Что же ты натворила, чтобы распределение сюда получить?
– А ты? – вырвалось.
Вышло грубо, но ему в тон. Не стоило, пожалуй. Из образа выбиваюсь.
– Я первым спросил, – усмехнулся он, а мог бы и о субординации напомнить.
– А я – второй, – буркнула я, изображая обиду, которая якобы и сподвигла меня пререкаться.
– Не хочешь – не рассказывай, – пожал Северин плечами.
Все равно ответ из Академии рассчитывал получить с подробностями обо мне. И получит, только более интересный, чем думает.
– Спасибо, – произнесла я с самым скорбным видом. – Не хочу об этом говорить.
– Я тогда о себе тоже не буду, – его усмешка стала выразительнее, – на очередных посиделках у Софии расскажут.
То есть он знает, что я задержалась у нее после карточной игры. Развивать тему было бы неосмотрительно, и я уткнулась в травы, сосредоточенно их перебирая. Северин с не меньшей сосредоточенностью следил за окрестностями, словно в любой момент ожидал нападения какой-нибудь зверюги, затаившейся в высокой траве неподалеку. Судя по всему, был готов меня защищать. Забавно… На самом деле я – последняя в его отряде, кого следовало бы охранять. Он, конечно, высший магистр, но мой дар сильнее, чем у многих светлых или темных магов. Даже не знаю почему, по идее должно быть наоборот. Ни свет, ни тьма меня до конца не принимают.
Из высокой травы раздался тонкий писк. Высунулась зверушка с подвижным носом. Меховое тельце, прижатые к голове уши, перепончатые лапки. Она зыркнула на нас и с сопением юркнула обратно в заросли.
– На тебя похожа, – сказал вдруг Северин.
– Маленькая и пушистая? – спросила я с сомнением.
– На вид. А тронешь – покажет зубки и половину руки оттяпает.
Не нравится мне этот разговор. И проницательность его не нравится. Надо заканчивать наше непродолжительное знакомство, пока оно не вышло мне боком.
Заполнив мешочек до отказа, я показала его Северину, и мы вернулись к деревушке. Едва подошли к хижинам, как из одной из них высунулся страж.
– Нашли кое-что… – возбужденно сообщил он. – Ты должен увидеть.
Северин строго наказал мне ждать у дверей и ушел за ним в хижину. Лошадь стража стояла рядом, я прицепила к ней мешочек. Вдвое больше редких трав собрала, чем испортила. Вредительство компенсировано, можно с чистой совестью откланяться.
Было ужасно любопытно, что такого нашли в хижине, но задерживаться и удовлетворять любопытство я поостереглась. Другого момента сбежать могло не подвернуться. Я кинулась к своей лошади, села верхом и направила ее к реке. Перейти ее труда не составило. Под копытами замелькала поляна, потом нас окружил редкий лес, неприятно густея с каждой минутой. Он становился малопроходимым, плотные заросли смыкались, но до поляны, по моим подсчетам, было уже меньше мили. Оставив лошадь между кустов, я пошла дальше пешком. О ней волноваться не стоило, она сумеет и дождаться меня, и постоять за себя. Рога у этой породы – грозное оружие, да и связь с духами поможет ей одолеть любого зверя.
Сквозь заросли я продиралась аккуратно, раздвигая ветви заклинаниями и стараясь не наследить. Местность переставала быть ровной, как и обещала карта. Подъемы сменялись спусками, еще более крутыми, чем предыдущие. Я вышла к невысокому обрыву, изрытому корнями могучих деревьев. Некрутой склон, внизу – та часть леса, где и находилось то, ради чего я сунулась на север. Обходить обрыв по краю было долго, а терять время не хотелось. Срежу. Я спустилась по склону, держась за торчащие коряги и скользя по рыхлой земле. Справилась, не заполучив ни ссадины. Правильно в дорожный костюм, а не целомудренное платье оделась. Лес впереди шуршал листвой, вторил моим шагам птичьими голосами. Солнце указывало путь, и вскоре из-за крон выглянули очертания развалин. Цель близко…
Мне несказанно повезло в прошлом месяце – узнала координаты тайника. Случайно, от пожилого наставника по защитной магии, который и прикопал нечестно добытые сокровища. Он служил здесь в молодости, более полувека назад. В те времена, когда на границе было гораздо неспокойнее, ведь Империя намеревалась расширить свои земли за счет Пустошей. Вылилось это в затяжную войну с дикими племенами, и одолеть их оказалось не так просто, как представлялось.
Магов у них отчего-то рождалось много, они были сильны и владели чарами, запретными для нас. А запрещали в Империи все, что было мощнее среднего уровня. То есть вызывало не обычные колебания энергии, а ее ощутимый всплеск. Случайно такое не наколдуешь, необходимо знать древние слова и уметь правильно их произносить. Этому не обучали ни в Академиях, ни за их пределами, а от любых знаний избавлялись, будь то книги или люди. Слишком могущественные маги для Империи опасны, контролировать их сложнее. Достаточно уже кое-какого архимага, который захотел власти и целый Культ основал… Хотя официальной позицией значилось сохранение хрупкого баланса мироздания. За этим следил Надзор, жестко и фанатично контролируя одаренных. А то они расшатают все своим колдовством, разгневав Высшие Силы, и быть большой беде. Как по мне, самые большие беды – это с головой у людей, верящих в подобное.
Магов из Пустошей быстро стали бояться как огня, их даже не считали магами, называли ведьмами и колдунами. Образованностью и мастерством боевых плетений они не отличались, зато проклятия насылали смертоносные. А те из них, кто обладал магией заклинать духов, пользовались поддержкой леса и всех его обитателей. Свирепые звери готовы были по щелчку их пальцев биться с захватчиками. Поначалу имперские маги пытались обосноваться в этих лесах, что-то строить. Та деревня – одно из таких поселений. Местные новым соседям не обрадовались и сделали все, чтобы изгнать. Нашего языка они не понимали, как и мы их, да и договариваться никто не хотел.
Победить дикарей на их же территории не вышло. Кровавые стычки длились десятилетиями, без какого-либо прогресса, а людей с обеих сторон полегло немало. Тогда прошлый император решил, что такой ценой холодные Пустоши не нужны, и отозвал отряды из здешних лесов. Воцарилось шаткое перемирие, по крайней мере, племена на земли Империи лезли нечасто. На северной границе из крепости сделали гарнизон, мигом прослывший самым опасным, поскольку стычки с ведьмами и колдунами всегда были чреваты. Патрули бдительно следили, что те сидят в своих лесах и не создают проблем. А главное – не соблазняют никого постичь запретную магию.
Но до окончания войны мой наставник успел обзавестись «трофеями» диких колдунов. Амулетами и редкими камнями, проводящими энергию. Забрать с собой не смог, изъяли бы в пользу Империи или вовсе уничтожили. Он собирался вернуться за ними однажды и выгодно продать, да не довелось. На смертном одре поведал об этом мне, не желая уносить секрет в могилу. Почему именно мне? Сказал, что только у меня и хватит смелости когда-нибудь отыскать тайник. Не ошибся. Впрочем, обогатиться в мои планы не входило, и я ни за что бы сюда не поехала, если бы не описание одного амулета.
Со слов наставника – странная и непонятная штуковина, не для светлых, не для темных. И тем, и другим она бесполезна будет, поскольку требует владения обеими магиями. Ох, как меня тогда ледяной пот прошиб! Выходит, вещица для переходящих? Причем тех, кто не переключается между светом и тьмой. Такое возможно?! Мне необходимо каждый раз выбирать определенную сторону, чтобы использовать ее заклинания. Как мало я знаю о себе и своем даре… Если выясню, то приближусь к пониманию того, что Велизару от меня надо. А если научусь колдовать, используя обе магии одновременно, то это даст мне небывалое преимущество в бою. Я должна заполучить тот амулет! Увидеть, разобраться, как он работает и что особенного в переходящих. Это шанс остаться в живых, хоть какой-то.
Воздух пронзили вибрации чужой энергии, из-за деревьев донесся злой утробный рык. Мелькнула мохнатая спина, о ствол ударил мощный хвост. Следом показалась морда в хищном оскале. Громадный волк, только здесь такие и водятся. Я застыла, выставив руку для атакующего плетения. Зверь не шевелился, сверкая глазами. Бесконечно долгая минута, обмен взглядами. Я свой не отводила и не моргала. Да, могла бы отправить волка к праотцам, но зачем, если он не станет нападать? Любая жизнь ценна, проливать кровь – последнее, что стоит делать. Волк приглушенно рыкнул и попятился, верно оценив противника. Скрылся за деревьями, на прощанье махнув хвостом.
Хорошее напоминание, что расслабляться нельзя. Считалось, что, кроме зверей, встретить здесь кого-то маловероятно. В пограничные леса племена предпочитали не ходить. Но Симон на днях умудрился погибнуть. Кто мог сюда сунуться и убить одинокого стража? Судя по тому, что я видела в мертвецкой, проклятие наложил кто-то крайне могущественный. Та ведьма из преданий решила прогуляться близ границы? А зачем Симон проделал путь из другой части леса до нужной мне поляны? Подозрительно это все. И побывавшие в заброшенной деревне гости тоже неспроста.
Наверняка какие-нибудь рисковые ребята, желающие разбогатеть. В Пустошах есть пещеры с камнями – проводниками энергии, которые с руками оторвут на черном рынке. Границу охраняли и от грабительских набегов – боролись с незаконным оборотом магических вещей, да и племена не стоило лишний раз злить вторжениями. Симон мог быть в доле с «деревенскими» гостями и поплатиться за жадность. Допустим, ведьма их вычислила и прокляла. Остальные тела на других полянах валяются или звери с потрохами сожрали. Вполне складная версия. В любом случае разбираться в этом некогда. Отыщу тайник, и до свидания.
Последние футы я преодолела быстро, хотя от нетерпения подгибались колени. О внимательности не забывала ни на миг, прислушиваясь и к звукам вокруг, и к вибрациям в воздухе. За деревьями показалась залитая солнцем поляна, исчерченная линиями недостроенных стен. Когда-то здесь возводили башню… Остался фундамент и первый этаж, частично разрушенный временем, похожий на витиеватый лабиринт. На вид руины руинами. Крупные белые камни громоздились друг на друге, зарастая мхом. К счастью, за десятки лет незавершенная постройка мало изменилась. Описание наставника не шло вразрез с увиденным: к центру предполагаемой башни стены набирали высоту, закрывая меня с головой. Я шла вдоль них, размашисто отмеряя шаги от обрушенной арки. Досчитав до положенных тринадцати, присмотрелась к нижним камням в поиске выцарапанной метки. Она была – бледная и едва заметная, кривой полукруг с точкой посередине.
Отступив от стены еще на шаг, я присела на усеянную одуванчиками траву. Десятки маленьких солнц тянулись к одному большому, глядя в небо. Я тоже посмотрела, на секунду задрав голову и переводя дыхание. После занесла ладони над землей, сотворенное плетение с тихим шелестом ее взрыло. Проникающие вглубь импульсы, легкие толчки. Это было долго и муторно, почти ювелирная работа. Не тащить же с собой лопату, Северина бы озадачило. Надеюсь, он с отрядом не кинулся искать меня за реку. Это рискованно – без целителя нарезать круги по Пустошам, в которых стражи мрут от страшных проклятий. Да и поймет, что я не случайно пропала вместе с лошадью, перевесив перед этим на другую собранные травы. Он же у нас умный, пусть возвращается в крепость, не подвергая своих людей опасности из-за сомнительной девицы. Соваться на эту поляну неполным отрядом ему тем более не стоит. Ту самую, где Симона нашли мертвым.
Я еще раз проверила окрестности на чье-либо присутствие и, взрыхлив чарами землю, просунула руку сквозь ее толщу. Нащупав что-то, потянула наружу. Изрядно взмокнув, вытащила прогнивший мешок. Небольшой, но тяжелый, добра в нем было немало. Россыпь камней с янтарными прожилками, мелкие самоцветы, связка амулетов, браслет и ожерелье. Все из заговоренных осколков хрусталя, кое-как обработанной лиственницы, птичьих черепов да звериных клыков. Я принялась перебирать амулеты, не находя ничего интересного. Аналоги наших, только более кустарные. Наставник ошибся и я притащилась сюда напрасно?..
Когда уже была готова поминать нечестивых духов вслух, обнаружила нужный амулет. Округлую, изрисованную спиралями железокаменную пластину на истлевшей нити. Примечательная штуковина, вплетенный в нее контур действительно был и для светлых, и для темных чар. Ни один нормальный маг такой амулет не сможет использовать. Позже детально изучу. Не заниматься же этим в руинах, где могущественные ведьмы шастают.
Я сунула желанную находку в карман. Поразмыслив, забрала еще и несколько самых ярких самоцветов – крохотных, но невероятно ценных. Они стоили больше, чем все остальное, вместе взятое. Тащить на себе до лошади мешок было бы сомнительным решением, да и зачем? Я не жадная. Пусть лежит в руинах, кто-нибудь найдет. Очередной патруль или племена – истинные владельцы сокровищ. Второе будет справедливее.
Покидав все обратно в мешок, чтобы звери не растащили, я направилась к краю поляны – не туда, откуда пришла. Возвращаться прежним путем было бы безумием. Там обрыв, карабкаться по которому совсем не то же самое, что спускаться. Придется обойти. Лес с этой стороны оказался гуще, раскидистые кроны закрывали небо, едва пропуская свет. Под ногами шуршала трава, пахло свежей листвой, содранным дерном и соком из обломанных ветвей. Кто-то ходил тут недавно…
Вибрации чужого присутствия я ощутила в тот же миг, прильнула к дереву. Выглянув, рассмотрела фигуру в добротном дорожном платье. Не думаю, что местные ведьмы так одеваются. Я затаилась, но незнакомка обернулась в моем направлении. В висках застучало. Не незнакомка это вовсе! Ее сложно было не узнать, хоть она изменилась с тех пор, за пять долгих лет. Бледно-рыжие волосы, курносое лицо в веснушках. Не девочка уже, как и я. Октавия, магичка из западной Академии, пропавшая без вести в тот роковой день в лесу, когда не стало Дарины.
