Божок опять отводит глаза и выполняет требование. Жестом указываю Матвею на один из тронов и отмечаю, как прекрасно держится мой маг-защитник. Как иностранный посол, не меньше.
– Никрас… – начинает Шанкра, собственноручно налив вино во все три стакана. – Ты ведь тоже хочешь расправиться с Кархом.
Киваю и жду продолжения. Пока Шанкра мнётся, пробую неплохое, но слишком крепкое пойло. Не вино, кстати. Пиво. Пробую мясо и едва удерживаю восхищение: бесподобно! Что за зверь такой, интересно?
Матвей неторопливо жуёт, пренебрегая пивом. Шанкра перекидывает стакан из ладони в ладонь и наконец разражается целой тирадой:
– Карх силён! Он теперь немыслимо силён, ты и представить не можешь, инквизитор! Близок к Высшему.
– Которого вы сумели устранить, – вставляю я.
– Да… Как ты понимаешь, когда Высшего не стало, мы все дали себе волю…
– Принялись кошмарить смертных, – киваю я. – Чтобы молились поактивнее, поскольку инквизицию вы тоже устранили и защитить их больше некому.
– Ну да… А боль – лучшая пища для Карха. Он впитывает эманации тьмы через страдания смертных. Об этом мы как-то не подумали…
– Бывает, – философски реагирую я. – Не божественное это дело – думать.
– Это совсем не смешно, Никрас! – вспыхивает Шанкра. – Карх теперь непобедим! Да, у тебя кусок его тьмы, но если он тебя поймает, то у нас не останется уже никакого шанса. А сейчас шанс есть! – Он поднимает вверх узловатый палец и с пафосом говорит: – Это ты! Последнему троллю понятно, что Карх боится тебя, иначе давно нашёл бы и убил снова.
– И снова, – подхватываю я, – и снова, и снова…
Вообще-то я даже удивлён, что этого до сих пор не случилось. Это крайне сложно – найти переродившегося. Но это возможно. Тем не менее Карх предпочитает искать меня чужими руками.
Шанкра замолкает и надувается. Не иначе вспомнил, как отправлял меня на перерождение.
И точно: он начинает оправдываться.
– Вот что, инквизитор, я тогда не мог поступить иначе. Ну, когда мы тебя того… Если бы ты продолжал возглавлять орден, нам пришлось бы слишком долго избавляться от инквизиции. Ты должен, должен это понимать!
– Я понимаю, – соглашаюсь я.
Шанкра довольно долго и неуклюже извиняется за содеянное. Наконец мне надоедает. Нет, мясо, конечно, божественно вкусное. Но мой желудок – нет, не божественный. Больше не влезет. А пить я не собираюсь.
– Возможно, я подумаю над тем, чтобы тебя простить, – обрываю божка. – Попозже. Когда-нибудь.
– Хоть так… – вздыхает он. – И учти, я мог бы попытаться сейчас схватить тебя и отдать Карху. Он предлагал за тебя… много.
Предлагаю:
– Попытайся.
И слегка напрягаюсь. Потому что я совсем не уверен, что справлюсь с богом битвы. Не настолько я ещё крут в этом теле, даже учитывая мою тьму и море эфира вокруг, точно как в мире Теи.
Но Шанкра мотает головой, и в его глазах опять читается…
…страх.
Вообще, такая трусость богам не свойственна. Мне начинает казаться, что они знают больше, чем говорят. И Тея, и Дориан, и даже Шанкра. Что-то тут не то – всё же я не Карх, чтобы так меня бояться. При всей моей репутации – я ни разу не бог, и кусок тьмы богом меня не сделал.
– Никрас, я не буду с тобой сражаться, – говорит Шанкра. – И не потому, что боюсь тебя!
Ну конечно, я верю.
– А потому что ты нужен нам. Ты нужен всему миру! – пафосно сообщает он, опять поднимая палец.
Уточняю:
– Этому?
– Всем мирам, – мрачно отвечает божок. – Этот – мой собственный, и тут ты мне точно не нужен.
Стоп-стоп…
Это мир Шанкры. Личный. Собственный. В котором он творит что хочет.
В моём мире Шанкра тоже собирал энергию битв – он так устроен, это его пища, его жизнь. Но там ему приходилось ждать войны. Здесь же – к гадалке не ходи – он устраивает битвы сам, для собственного удовольствия, причём непрерывно. Это его мир. Мир бессмысленных войн, бессмысленных смертей и рек крови. Ублюдок.
Узловатый божественный палец в очередной раз взлетает вверх, и божок самодовольно сообщает:
– Но! Мы с тобой могли бы объединиться.
Видимо, это и есть суть затеянного разговора.
Шанкра вытащил меня сюда не только чтобы проверить мою силу – решил ещё и продемонстрировать свою. Почитателей море, мана льётся без остановки, крут, чего там. А потому он предлагает мне партнёрство.
Бог битвы.
Предлагает партнёрство.
И кому? Инквизитору, лишённому былой власти. Попавшему в тело мальчишки, ставшему слабым смертным. Ну да, с куском Карховой тьмы. Но не больше!
Чертовщина какая-то.
Шанкра явно уверен в моём согласии, потому что, не дожидаясь ответа, хвастает:
– Только у меня есть оружие, которое смертельно для Карха! И если мы объединимся, Никрас, мы победим, не сомневайся!
Теперь он трясёт в воздухе не пальцем, а кулаком. Но тут же опускает руку и заглядывает мне в глаза:
– Только ты должен отдать мне мою руку. Оружие находится в моей сокровищнице, а я потерял доступ туда. Из-за тебя, Никрас! Видишь, я ничего не скрываю.
Вспоминаю слова Теи: «На одном из пальцев той руки был ключ – портальное кольцо, уж не знаю куда. Нет руки – нет кольца. Нет кольца – нет доступа к тому месту, где Шанкра хотел что-то добыть».
Значит, кольцо на пальце моего Шанка и есть доступ в сокровищницу? Где лежит какое-то охренительное оружие. Неплохо.
– Отдай мне руку, – тяжело говорит бог. – Ты всё равно не сможешь воспользоваться ей. Только я могу. Отдай, Никрас! Ты же хочешь отомстить Карху?
Матвей, со смаком обгрызающий кость неизвестной животины, вдруг усмехается:
– Как-то много слов, Никита. Этот бог в самом деле с кем-то тебя перепутал? И рук у него многовато. Твой питомец раньше у него на брюхе не торчал? Как там его, Шанк? Смотрю, у этого бога там как бы чего-то не хватает…
О Шанке Матвей знает – но то, что он сам ко мне каким-то образом прибился. Случайность, ага. И понятно, что о божественном происхождении своего «питомца» я не рассказывал.
– Тоже так теперь думаю, – киваю ему.
Ну а куда деваться от факта? На животе Шанкры – в его истинном облике – действительно явно пустое место. Место для ещё одной руки.
И вряд ли мой маг-защитник сочтёт меня сумасшедшим, если я расскажу о себе всю правду. Теперь поверит. Вот только останется ли после этого моим магом-защитником? Он клялся защищать Никиту Каменского, а не неведомого мужика, вселившегося в его тело. Кроме того, мгновенно возникает вопрос: куда же делся сам Никита Каменский?
И на этот вопрос у меня реально нет ответа.
– Вкусное мясо! – с чувством говорит Матвей, откладывая кость. – У нас такого нет.
– Кстати! – обращаюсь я к Шанкре. – Это что за зверь?
– А? – не догоняет божок, и я сую ему под нос кусок мяса. – А-а-а… Местный. Вроде кабана. Хандибракразус. Никрас, мы сейчас не о мясе!
– Очень даже о мясе, – парирую я. – Значит так. Ты мне организуешь регулярные поставки этого хан… хандика, короче. А я за это обещаю побыстрее думать, не простить ли мне тебя.
– Насколько быстрее ты будешь об этом думать? – деловито спрашивает Шанкра. После чего задумывается. – Тьфу, да пропади ты пропадом, Никрас, со своими инквизиторскими шутками! Ты отдашь мне руку?!
Хмыкаю.
– Какие шутки. Я всерьёз говорю. Сумеешь поставлять мясо?
Шанкра теряется.
– Ну… да. Согласен. А ты отдашь мне руку?
– Извини, не могу. Это же трофей.
– Шанкар всё равно тебе не нужен! Не нужен! – Божок опять срывается на визг. – Я могу просто прийти и забрать его!
– Попробуй.
Шанкра хватает кувшин, заливает в себя пиво и грохает посудину обратно на стол.
– Я силён, – мрачно говорит он. – Этот мир меня устраивает. Но я плачу дань Карху. Большую дань! – выкрикивает он, стуча кулаком по столу. – Огромную!
Пожимаю плечами:
– Не сомневаюсь даже.
Кстати, вот Дориан предпочёл голодать, не желая стелиться под Карха. Просто заперся от него, потратив на это весь эфир своего личного мира. А ведь Шанкра сильнее Дориана. Дрянь, короче.
– Ты готов со мной объединиться? – мрачно спрашивает он.
– Честно? Ты мне на хрен не нужен, Шанкра. Вот мясо – да.
И бог битвы наконец взрывается. Почти буквально: вскакивает, отшвыривает стул и принимает свой истинный облик.
– Поганый пёс! – гулко ревёт он, так, что у меня закладывает уши. – Червяк! Шакал! Пыль под моими ногами!!!
Под всеми сразу, угу… Видимо, пора их повыдёргивать.
Дальше следует поток нецензурной брани. И наконец:
– Я растерзал твоих дружков и размажу тебя, …! Знаешь, как они выли, подыхая?!
А вот это он зря.
Неторопливо поднимаюсь, даже не пытаясь давить холодное бешенство.
Здесь столько эфира, что я создаю иллюзию мгновенно и не напрягаясь. Напитываю тьмой огромного осьминога, возникшего перед божком, и его щупальцами хватаю Шанкру за шею. Увернуться он не успевает.
– Паршивый ублюдок! – грохочу едва ли не громче его. – ТЫ ВЕРНЁШЬ МОИХ ДРУЗЕЙ! И мне плевать как! И тогда я, может быть, сохраню твою гнусную жизнь!
И всё-таки Шанкра не трус. Бог битвы может чего-то опасаться, но он не трус, это точно.
Потому что мой иллюзорный осьминог получает жестокий удар, от которого прогибается назад даже тьма.
– Да пошёл ты …! – орёт Шанкра. – Они сдохли! Я убил их, и я сделал бы это ещё тысячу раз! Проклятые шакалы! Ненавижу! Убью тебя! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!! Даже дохлых!
И вот тут я окончательно прихожу в ярость. Накрываю защитной сетью тьмы вскочившего Матвея.
– Тва-арь… – холодно сообщаю божку.
И вдруг ощущаю голод. Не голод тьмы, а собственный. Да такой, будто не ел уже сутки.
Но на этот раз я понимаю, что происходит.
Проснулся мой дар экстрактора. Я готов воровать.
У Карха я украл кусок тьмы несознательно, испытывая бешеный голод. Именно тогда дар, который мне заблокировали ещё в детстве, вырвался наружу – на пороге перерождения.
У Колдуна я украл портальный дар – будучи опустошённым и потеряв контроль над собой.
У богини любви я украл умение собирать ману, сам того не заметив.
Сейчас, стоя перед беснующимся Шанкрой, я контролирую происходящее. Прежде всего отстраняюсь от собственной ярости, позволяя ей полыхать вне меня.
И совершенно осознанно тяну из бога битвы нечто…
…божественное.
Одновременно наблюдая за этим словно со стороны.
