Полина Верховцева "Ненужная королева. Начать сначала"

– Тсс, – приложив палец к его губам, я ласково улыбнулась, – тише, милый, тише.

Он попытался вырваться, но не смог сдвинуться даже на миллиметр. Зато начал хрипеть и задыхаться. Чуть склонив голову набок, я наблюдала за тем, как вздуваются вены у него на лбу и краснеет лицо.

– Ну что там? – раздалось нетерпеливое карканье свекрови. – Сдохла?

– Еще нет… матушка, – спокойно ответила я.

За перегородкой что-то упало и разбилось.

Глава 6

Я разжала пальцы, и убогий мужик тяжело повалился на грязный пол. А в комнату заскочила Эльма Увидев, что ее кровинушка валяется на полу и стонет, она зарычала, как бешенная собака, и ринулась на меня, грозно потрясая кулаками:

– Ты что творишь, мерзавка?!

Я перехватила ее руку и сжала так, что послышался хруст костей. Дородная женщина, воя от боли, рухнула рядом со своим сыном, а я неспешно поднялась с кровати. Размяла затекшую от лежания шею, потянулась. Потом на глазах у незадачливых «родственников» взяла со стола большой синий пузырь, от которого за версту несло сиваем, зубами вытащила пробку и жадными глотками осушила до дна. Вытерла ладонью потрескавшиеся губы и небрежно отбросила склянку в сторону.

– Ммм, вкусно.

Они притихли, испуганно и недоверчиво наблюдая, как я прохожусь по комнате, осматривая обстановку.

Старая мебель, убогие нестиранные тряпки, выполняющие роль салфеток. Кругом грязь и запах пыли. В этом доме убиралась только Лилия, пока была в состоянии двигаться и работать. Ее муженек и его матушка предпочитали жить на всем готовом и не утруждали себя заботой о хозяйстве.

– Где зеркало? – спросила я, останавливаясь перед ними.

– Зачем оно тебе? – зло огрызнулась Эльма, баюкая покалеченную руку, – хочешь полюбоваться на свою уродливую морду?

Я присела рядом с ней на корточки и улыбнулась:

– Кому-то не нравится мое лицо?

Я могла бы показать ей весь ужас Преисподней, но ограничилась тьмой, клубящейся во взгляде. Эльма отшатнулась в страхе и, осеняя себя защитным знамением, прошептала:

– Кто ты?

Карл тем временем решил сбежать. Вскочил на ноги и, наплевав на мать, бросился к выходу.

– Стоять.

Его ноги приросли к полу, и как бы он ни старался – больше не мог сделать ни шага. Попытался закричать – горло сдавило невидимой рукой.

– Сядь.

Он плюхнулся на пол на том же месте, где и стоял, а я снова обратилась к Эльме:

– Так где зеркало… матушка?

От последнего слова она содрогнулась и дрожащим мясистым пальцем указала на скособоченный шкаф, примостившийся в дальнем углу комнаты. Заглянув внутрь, я нашла зеркало на одной из створок.

Толкаться в углу было неудобно, поэтому я сняла ее с петель и поставила посреди комнаты, привалив к столу. Не обращая внимания на «родственничков», развязала завязки на пропитанной потом грубой рубахе и сняла ее. Потом избавилась от белья и совершенно нагая шагнула к зеркалу.

Если бы не чудовищная, болезненная худоба, доставшееся мне тельце было бы ладным. Среднего роста, с тонкой талией и ровными длинными ногами. Как по мне, бедра узковаты, а грудь мала, но в целом смотреть приятно. Лицо тоже милое, несмотря на изнеможденный вид. Аккуратные пока еще бледные губы, чуть вздернутый нос, глаза цвета осенней листвы. А вот волосы выглядели отвратно. Блеклые, невыразительно серые, они свалялись в один непроходимый колтун, из которого свисали засаленные сосульки. Такое и захочешь не расчешешь.

Выглядела я бродягой. Пахла соответствующе.

Прежде, чем начинать новую жизнь в новом мире, надо было привести себя в порядок.

– Ты, – я поймала взгляд Карла и, без усилий сломав его волю, приказала, – натаскай воды. Молча. Мне надо помыться.

Он тут же вскочил на ноги и засуетился. Из-за шторы вытащил деревянный чан, перетянутый медными скобами, потом схватил два ведра и побежал к колодцу.

– Дай ножницы.

Эльма перестала выть от боли и, глядя прямо перед собой, как зомби подошла к комоду. С трудом выдвинув кривой верхний ящик, взяла из него темные ножницы.

– Разведи огонь, чтобы нагреть воды.

Пока они готовили мне все для купания, я занялась волосами. Оттянула насколько возможно спутанную прядь и без сожаления отстригла ее. Тяжелый моток упал на пол и, тут же превратившись в дым, растаял.

Я продолжила. Клацая тугими скрипящими ножницами, без устали корнала себя, где-то срезая лохмы под корень, где-то оставляя короткие прядки.

Голове становилось легче. И когда последний грязный пучок упал к ногам, мое состояние значительно улучшилось. Я будто сбросила с себя старую, разбитую броню.

Тем временем вода была готова. Над деревянным чаном клубился пар, а присмиревшие «родственники» стояли в стороне, опасаясь поднять на меня взгляд.

Не потрудившись одеться, я прошла мимо них к полке, на которой стояли склянки с сушеными травами и порошками. Нашла ту, от которой несло сиваем, и высыпала ее содержимое в воду. Карл и Эльма закашлялись, я же вдохнула поглубже и с нескрываемым удовольствием забралась в чан.

После стольких месяцев, проведенных в заточении, горячая вода казалась непозволительной роскошью. Я терла себя до тех пор, пока кожа не стала скрипеть, и еще дважды заставляла «муженька» ходить с ведрами к колодцу.

– Полотенце.

Мне принесли ветхую застиранную тряпку. Я бросила ее под ноги, решив, что обсохну сама, и вылезла из чана.

Теперь девушка в отражении выглядела чистой, но убогой. Как бродяжка, пораженная неизлечимой болезнью. Некрасиво. А королева не может позволить себе быть некрасивой.

Глядя на свое отражение, я принялась исправлять положение. Волосы стали ровнее, пригладились и начали набирать длину. Сначала рваными гранями спустились по линии скул, потом до лопаток и наконец вытянулись до поясницы. Потемнели, а местами, наоборот, проступили медовые пряди. Бледность кожи исчезла, и на щеках заиграл нежный румянец.

Мне уже нравилось мое новое тело!

И «муженьку» тоже. Я видела его отражение позади себя. Его взгляд, алчно пожиравший нагую фигуру, нервно дергающийся кадык. Карл был просто отвратителен. Но для дела сойдет.

Я поманила его пальцем, и он, не в силах сопротивляться притяжению демоницы, тут же подбежал.

– Ближе!

Послушно сделал еще шаг.

– Целуй так, словно это последний раз в твоей жизни.

Его аж затрясло, когда он жадно потянулся к моим губам. Я ответила, передавая пламенный привет любимому мужу. Тому, кто лишил меня крыльев.

Ответ пришел мгновенно – огненным штормом мазнуло так, что я едва устояла на ногах.

– Где ты?! – взревел голос в моей голове, – немедленно…

Я захлопнула броню, безжалостно оборвав контакт. Отстранилась от Карла и впервые за долгие месяцы рассмеялась.

Варрах в ярости!

Почувствовал, что прикасаюсь к другому, и теперь мечется по всему Райгарду, круша на своем пути все, что подвернется под руку.

В черной пустыне Истоков не остается следов, а нашей связи недостаточно, чтобы он выследил, в какой из миров сбежала непокорная жена. Расстояние между нами столь велико, что я могу закрыться от любого вмешательства и не пускать его в свои мысли.

Все так, любимый, все правильно.

Теперь я на свободе, а ты можешь лютовать от бессилия.

Глава 7

Карл снова потянулся ко мне, но я его оттолкнула. Брезгливо вытерла губы тыльной стороной ладони, потом и вовсе сплюнула, чтобы избавиться от чужого вкуса.

– Ты моя жена! – он капризно топнул.

– Конечно, любимый.

Как Лилия могла выйти замуж за такое ничтожество? Или у нее не было выбора? Я мало что смогла выудить из закромов ее разрушенной памяти, поэтому бесцеремонно подтянула к себе ее супруга. Ладонью обхватила подбородок, не позволяя отвернуться, и заглянула в глаза, безжалостно пробиваясь вглубь, в сознание, ища там нужное и отбрасывая остальное, как мусор.

Заглотив его воспоминания, я перекинулась на «свекровь», жадно выпив ее до последней капли. Новоиспеченные «родственники», словно поломанные куклы, стояли посреди комнаты и глупо хлопали глазами. А я тем временем обхватила голову ладонями, пытаясь совладать с пульсирующей болью в висках.

Чужие воспоминания были невкусными и колючими. В них не было сострадания к юной Лилии, зато полыхала жажда наживы.

Не от великой любви Карл женился на сироте из южного Сандер-Вилла. Он пошел на это ради денег, предложенных человеком в черных одеждах. Всего-то и надо было забрать беспомощную девчонку из города, жениться и проследить, чтобы она никогда не вернулась обратно. А еще лучше сделать так, чтобы по истечении двух лет брака ее и вовсе не стало. Тогда и денег дадут в два раза больше.

И он бы справился с задачей. Если бы не я.

Большего в их головах я найти не смогла. Их не интересовали ни причины такого заказа, ни последствия. Они даже имени заказчика не знали, как и лица. Все, что их волновало, – это деньги

Эльма очнулась первой. Громко вздохнув, она принялась удивленно озираться по сторонам и растирать свои жирные бока:

– Что ты сказала?

– Достань мне платье, – приказала я, – и ни слова соседям о том, что здесь происходит.

Эльма ушла, а ее хилый сынок, до сих пор не справившись с наваждением, как завороженный продолжал рассматривать меня. Люди – слабый народ. Сущность молодой демоницы дурманила и сводила их с ума. Плохо…

Я сбежала в этот мир не для того, чтобы кружить головы всяким ничтожествам. Я здесь, чтобы скрыться от гнева Варраха и восстановить свои силы.

Каждое мое влияние на других, каждое вмешательство в фон угасающего мира – след, по которому меня можно обнаружить.

Досадливо цыкнув, я пригасила свои силы, загнала их глубоко под броню. Взяла под жесткий контроль, поклявшись, что лишний раз и по пустякам не буду к ним прибегать.

Вскоре Эльма вернулась со свертком, в котором обнаружилось платье – простое, но чистое, – легкая нательная рубаха и белье. В отдельном мешке болталась обувь – кожаные ботиночки на низком каблуке.

Я облачилась в новую одежду, шнуровкой подогнала ее по размеру, обулась. Волосы заплела в тугую косу.

– Собери мне в дорогу.

Слегка пошатываясь, Эльма побрела в кухню. Одна ее рука плетью болталась вдоль тела, вторая судорожно сжимала замызганный подол, а в глазах плескалось непонимание, смешанное со страхом.

В небольшую заплечную сумку она положила флягу воды, сверток с теплыми пирогами и несколько яблок.

– Запряги Сэма, – дала я последнее распоряжение Карлу и вышла на крыльцо.

На улице стояла прекрасная летняя погода. Над белеющими ромашками кружились шмели, ласточки с оглушительным писком пронзали голубое небо… а в окнах домов торчали любопытные лица жителей деревни.

Я поймала их всех.

Взяла в плен волю каждого и прогнула под себя, меняя их восприятие. Теперь никто даже под пытками не сможет вспомнить, что у Карла была жена. Я стерла у этих людей все воспоминания о ней. Отныне я просто случайная путница, о которой они забудут, стоит мне только исчезнуть из виду.

Если кому-то из ищеек Варраха удастся проследить меня до этого мира, то дальше их ждет пустота. Лилайи больше нет. Растворилась.

Вот теперь можно начинать новую жизнь.

И больше точно никакой магии!

Я спрятала ее еще глубже, возвела нерушимые стены, чтобы укрыть от чужого дара. Закрылась от всего мира и, довольная собой, направилась к конюшне позади дома.

Там под ветхой крышей неспешно жевал траву такой же ветхий мерин. Когда-то пегий, теперь он был отчаянно седым. Длинная серая челка падала на глаза, нечесаный хвост лениво отгонял назойливых мух.

При моем появлении мерин всполошился, тревожно захрапел, попятился и сбил с ног Карла, пытавшегося затянуть подпругу.

– Стой ты! Окаянный! – Карл зло замахнулся, но ударить не успел.

Я перехватила его руку, сжимая так, что он жалобно застонал, а потом и вовсе вышвырнула из конюшни.

– Свободен, – затем вернулась к перепуганному мерину и коснулась ладонью мягких трепещущих ноздрей. – Тише, малыш, тише.

Он чувствовал зверя, хищника, способного разорвать в клочья, но я говорила с ним, и мягкий голос его успокаивал. Наконец конь судорожно всхрапнул и расслабился, доверчиво подставляя голову, чтобы я почесала его за ухом.

– Молодец, Сэм.