Страница 3 из 8
– Ну, пока точно вряд ли. Мы если и будем практику проходить, то в какой-то шараш-конторе. Там немного другой уровень, зай. Не наш, – корректно отвечает Мирося, я коротко киваю. В этот миг вижу, как на обочине паркуется машина, из нее выходит Гордей.
– Тарасова, а вы что думаете?
Его догоняет та самая блондинка с каре, а после они вместе заходят в универ.
– Тарасова, вы с нами?
– Дина, проснись!
Аленка толкает меня в бок локтем, и я оборачиваюсь, видя, что на меня все смотрят. Преподаватель по центру аудитории особенно. Ну вот, из-за этого королевича еще и отличилась.
– Извините… я задумалась. Буду внимательнее.
– Ну-ну. Об учебе надо думать, барышня, а не в облаках летать.
– Чего ты там увидела? – допытывает Мирося сразу после последней пары. Мы уставшие, Аленка и того раньше смылась. Ей то и дело звонит какой-то Эмир, от разговоров с которым у нее всегда румянец на щеках выступает.
– Да так, ничего. Гордея увидела.
– А… легок на помине.
– Рядом с ним его девушка?
– Ага, они вместе.
– Давно?
– Да фиг его знает, они же девчонок как перчатки меняют. Но ты не смотри на него, Дина. Вот Маринка уже глянула на одного такого и…
– И что?
– Что-что? Будет теперь не книжки умные читать, а надписи на памперсах, и то если достать удастся. Дефицит же! Все, я домой пошла, ну их! Чмок! – фыркает Мироська, клюнув меня в щеку, и мы расходимся.
Она быстро растворяется в толпе, а я засиживаюсь в универе допоздна. Книжку хочу взять, а библиотекарша, как назло, где-то шатается, так что выхожу я, когда уже стемнело. Впервые так поздно возвращаюсь домой и уже предвижу, как теть Люба отчитывает меня за эту шалость.
– Эй! Цыпа! Да, ты, в желтом!
Я уже на улице, почти дошла до остановки, и вдруг кто-то свистит за спиной. Этот квартал всегда людный, но сегодня народу почти нет.
Оборачиваюсь и вижу тех самых королей: Милош, Масик (он же Маким, как я выяснила) и Гордей. Последний курит, облокотившись на стену какой-то кафешки.
Решаю не ввязываться, тем более что я без девчонок, и, потупив взгляд, просто иду вперед, но дорогу мне быстро преграждают.
Тот самый Масик, который тогда смеялся надо мной в столовке, хотя… они все смеялись.
Масик этот, на секундочку, дядя под два метра ростом. Черноволосый и дерзкий, со щетиной и таким же колючим взглядом. Милош блондин, а Гордей… самый красивый. Он шатен, как принц выглядит.
И сейчас этот принц стоит в стороне, я снова вижу его золотую цепочку и браслет, кольца на руках, модную одежду. Гордей глубоко затягивается сигаретой, выдыхая дым через нос.
– Цыпа, куда идем?
Этот Максим не отстает. Очень быстро он загоняет меня в кольцо своих рук, отчего мое сердце начинает стучать быстрее.
– Дайте пройти…
– Ну так неинтересно! Снова на тебе балахоны. А под ними что?
Глаза у этого Масика опасно блестят. В зубах он держит неизменную вонючую сигарету.
– Ничего!
– Ничего? Ух ты, какая.
– Отстаньте от меня!
– Не, сначала мы на тебя посмотрим!
Глава 5
– Боишься?
Останавливаюсь, дыхание перехватывает. Не то чтобы я их боялась, но все же.
Ну уж нет. Еще одного такого позора я не допущу точно.
– Нет, конечно. Мы учимся в одном университете, я видела вас и хочу сказать, что…
– Где такие шмотки достаешь? Это ж прошлый век, елки-палки! – не унимается Масик, а меня зло берет, но, увидев, что к нам идет Гордей, я разом забываю свою тираду про равенство и все в таком духе.
– Ты что, ретро собираешь? – кивает Максим на мой рюкзак. Сам же он одет по последней моде.
Становится не то чтобы стыдно. Просто не по себе.
– Нет, это не ретро. У меня такой стиль.
– От бабули ридикюль достался?
Масик очень даже симпатичен, но его поток слов меня выводит из себя, вот только уйти мне никто не дает. Преградив дорогу, он ловко стягивает с меня рюкзак.
– Отдай!
– Да ладно, цыпа. Дай посмотреть. Я такого старья никогда не видел.
– Отдайте немедленно! Не трогайте, нет!
Пытаюсь достать, но Максим очень высокий. Да и все они, впрочем, тоже.
– Не трогайте, нет!
– Че там, прокладки особо ценные, а, рыжуль?
Максим ловко бросает рюкзак Милошу, тот передает его Гордею.
Подхожу к нему. Запыхавшаяся, дрожащая почему-то.
– Отдайте мой рюкзак немедленно!
– Не то что, белка?
Дышать сложно, сердце прыгает в груди. Не плачь, умоляю тебя, только не реви перед ними, Дина!
– Не то я пожалуюсь на вас декану!
– Это на тебя надо жаловаться, как только таких в универ пускают, Чуча.
– Что?
– Что слышала! Ты в приличное учреждение приходишь, соответствуй.
При этом Гордей берет и просто швыряет мой рюкзак на асфальт. Он раскрывается, и оттуда вываливаются мои книги, тетради и ручки, а также остаток бутерброда, который я брала из дома с утра.
Стыдно? Нет, это мерзко и противно. Я слышу, как они что-то еще шутят в мой адрес, но уже к этому моменту слезы застилают мне глаза, и, сев на колени, и просто собираю эти книги.
В этот момент я впервые жалею о том, что поступила сюда, и допускаю мысль, что таким, как я, тут не место. Рожей не вышла – или как они там говорили. Может, не надо было это все. Лучше бы в простой педагогический поступила, как теть Люба советовала. Зачем было так зарываться, я им неровня. Ему особенно.
И Чуча. Что это значит… Всю дорогу я перематываю это слово в голове и, только зайдя домой, понимаю суть. Чуча – это чучело. Вот кто я для него.
***
Я с трудом дохожу до дома и, как только оказываюсь в квартире, быстренько иду на кухню, умываюсь холодной водой. Теть Люба выходит из комнаты, опускаю глаза.
– Чего так поздно? На электричку опоздала или что?
– Нет. Просто в библиотеке долго книгу ждала.
– Садись, ужинать будем.
– Я не голодная, спасибо.
Прохожу мимо тетушки, но она за плечо меня ловит, смотрит в глаза.
– Так, а это что еще такое? Ты плакала? Дина, что случилось?
– Ничего, отстань от меня!
– Да что с тобой, я не понимаю. Бледная вся, дрожишь. Девочка, обидел кто?
– Да, обидели! Пальцами тыкают в меня в универе!
– Что? Почему?
– Одежда у меня не такая, рюкзак не такой, обувь не такая. И волосы эти мои рыжие! Все во мне не так! – выпаливаю и тут же жалею, потому что теть Люба на стул садится. Тяжело вдыхает, в ее глазах я вижу боль.
– Ты такой родилась. С красными волосами, особенность это твоя, а не проклятье, а в остальном – прости, детка. Ты знаешь, я стараюсь. Здоровье больше не позволяет дополнительные смены брать. Давление то и дело бьет, да и кредиты эти. Проценты давят постоянно. Если бы я могла, я бы тебе купила красивую одежду. Ты молоденькая, я знаю, конечно, хочется быть нарядной, но красота – она внутри, Дина. Тот, кто захочет, увидит. Роза остается розой даже в балахоне.
И так тошно мне становится в этот момент, аж до боли. Я подхожу и обнимаю тетушку, целую ее в обе щеки.
– Прости меня! Сказала, не думая! Теть Люб, я выучусь и заработаю денег. И себе, и тебе одежду куплю новую! И обувь, и все, что только захочешь! И на море поедешь, я знаю, ты так давно там не была. И ремонты мы сделаем. Прости, я не буду больше жаловаться. Не буду, честно! Я умная, получу диплом – и станет проще!
– Учись, детка. Учись хорошо. Остальное приложится, а я по возможности куплю тебе новую одежду.
Мне дико стыдно, что я попрекнула тетю в том, что мы бедно живем, а ведь могло быть куда хуже. Она могла отдать меня в детский дом, могла отказаться и вообще оставить без поддержки, но теть Люба так не поступила.
И я вообще права не имею жаловаться на нее. Она не себе – мне все покупала. Да, беднее, чем другие дети в школе, но у меня все было. Чуть проще, может, больше одежды, которую она сама шила, кое-что ее друзья передавали, но все равно. Я ни в чем особо не нуждалась. Мы жили скромно, и до этого крутого универа я и не задумывалась, что бывает иначе. Что эта разница – она ведь и правда есть, да еще и настолько сильная.
Нет, это не было завистью. Скорее, мне было обидно за теть Любу, которая работает без продыху, ночи не спит, страдая потом гипертонией, а на море себе не может позволить поехать.
В этот день я торжественно тебе обещаю, что все же буду учиться, несмотря на всякие там обзывательства. Это не про меня. Это про него то “Чучело”. Я видела себя в зеркале, и я очень даже симпатичная. А если этот королевич не видит, пусть глаза спиртом протрет, как сказала Мироська.
– Дина, к телефону! – зовет теть Люба уже поздно вечером.
Беру трубку, по привычке накручивая на палец проводок-спиральку:
– Алло.
– Ты че, мать, спишь?
– Ну, вообще, собиралась.
Мироська. На секунду, уже десять вечера, и обычно в такое время я уже давно соплю в подушку.
– Детское время, вообще-то. Так, ладно, я по делу.
– Что?
– Айда с нами на вечеринку, только погодь отказываться! Идем к Грише, он просто невероятный лапуля, работает барменом, а так будущий психолог. Я очень хочу пойти и навести там радары, зай!
– Так иди.
– Ан нет! Сама не могу, мне компания нужна, все же там куча народу будет. Аленка рогом уперлась, ей этот Эмир уже, наверное, слона и замки золотые наобещал. Короче, девка поплыла, ей неинтересны наши местные, а мне так хочется! Солнце, решается судьба твоей подруги!
– Прости, я не могу.
– Ну пошли! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
– А куда? Где именно будет вечеринка?
– Ну так у этого Григория. Я как увидела его, так и обомлела. Ален Делон там вылитый, секас ходячий. Думаю, что в баре “Зевс” будем гулять, но это не точно. На месте разберемся.
