Екатерина Ромеро "Где болит, там любит"

– Дура, дура, дура…и я не курица!

Бубню себе под нос, ускоряя шаг, выбираюсь из лабиринта коридоров. Наконец, оказываюсь на улице, где мы с девчонками торжественно празднуем первый учебный день вкуснющим пломбиром.

– Айда в парк! На аттракционах покатаемся! Потом можно и на дискач! – подначивает всех Мирося, но я вспоминаю, что денег у меня ровно на обратный путь и вежливо отказываюсь. Я знаю, что у девочек полные семьи, им родители помогают, а у меня только теть Люба и все.

Я не люблю касаться этой темы, так просто сложилось. Нет, я не голодала и особо ни в чем не нуждалась, но одежду часто приходилось перешивать. Ремонты мы особо не делали, а вместо морей летом ездили на дачу, выращивать огурцы.

Зато теть Люба моя добрая. Когда я лишилась родителей, она не сдала меня в интернат, так что мне вообще грех жаловаться.

Живу я в обычной панельке, правда, ехать к ней добрый час, но это неважно. Я учусь в самом престижном универе столицы, и я сама поступила сюда.

Я дома, тут же опускаю на пол старенький портфель.

Он не новый. Теть Люба принесла, ей какая-то подруга давняя передарила. Не было денег на новый. Ну и одежда у меня так себе. Вязаная зеленая кофта и такая же длинная юбка.

Раньше мне нравились эти вещи, они казались необычными, но сегодня, увидев, в чем пришли девчонки в универ, в чем другие студентки были, становится не по себе. Мне стыдно.

Распахиваю шкаф, смотрю на полки. Ну, не густо, если честно, все вещи примерно такие же. Теть Люба вязать любит и меня научила. Мне всегда нравился ее вкус, а теперь… блин.

Ну нет у меня альтернативы! Стипендии еще не было, а просить денег у тети еще и на модную одежду уж совсем язык не поворачивается. Она и так ночные смены берет чтобы нам было проще. Кредиты у нее. Я как-то болела, долго, с воспалением в больнице лежала. Помочь было некому, лекарства дорогие. Вот тетя и набрала долгов, а отдать мы их вовремя не сумели. Только проценты она платила и все.

И нам сложно теперь, так что вспомнив о действительно важных проблемах, я закрываю дверцу шкафа, так и не выбрав себе ничего.

Не одежда красит человека, а человек одежду. С этой мыслью я засыпаю, не дождавшись теть Любы к ужину.

Впервые мне сниться молодой король. С карими глазами в модной одежде и с презрительной ухмылкой. Он такой высокий и красивый, а после он подходит ко мне и говорит:

“Отойди, слепая курица”.

Я просыпаюсь рано утром от звонка будильника. Сердце неистово прыгает в груди. Вот жеж присниться. Боже, надеюсь, я никогда больше не увижу этого мажора. Брр, аж мурашки от него. Сказала бы я ему, кто тут слепой, и кто тут курица.

***

Неделя занятий пролетела по щелчку пальцев. Курс интересный, задают много, читают увлекательно. Я уже познакомилась во всей группой. Девчонок и парней примерно поровну, точно не все хотят учиться, большинство пошлю сюда, чтобы родители отстали.

У меня же глаза горят. Потому что я сама хотела сюда, я сама старалась и мне нравится. Я буду адвокатом, буду заниматься серьезными делами, помогать людям, буду занимать хорошую должность и обязательно сделаю в квартире тети ремонт. И на море ее повезу, и вообще, все у нас нормально будет.

Так думает еще мой очень зеленый мозг первокурсницы, который пока не знает, как жизнь устроена. И что этот самый высокий пост по наследству обычно передается, а знания тут вообще часто не причем.

– Рыба моя, у тебя так рука скоро отвалиться. Ну хорош писать, пошли на улицу!

Мироська толкает в бок. Аленка рядом, как обычно что-то точит. Притащила бутерброды, они пахнут на всю аудиторию. Мальчишки уже окружили ее, как стая воробьев.

– Мир, я вот тут таблицу еще не чертила.

– Ну и что? Успеешь еще. И вообще, в столовку надо. Есть хочу – не могу, а топтать бутеры Аленки всухомятку уже сил никаких нет.

– Ладно, идем.

Складываю в рюкзак книги, спускаемся в столовую. Она оказывается в подвале над первым этажом. Большая и просторная, правда, студентов просто не протолкнуться.

Наивная, я было думаю, что буфет включен в план учебы, но нет. Тут все платно, и посмотрев на цены, я расстраиваюсь.

Придется тоже, как и Аленке бутеры из дома таскать, потому что одна только слойка с вареньем тут стоит как весь наш с теть Любочкой ужин. Это универ для мажоров, пролетает в мыслях, привыкай.

– Ты чего так мало взяла? Зая, в голодную голову знания не залетят.

– Я дома поела. Нормально все. Мне хватит киселя и булочки.

Тише отвечаю Миросе, не хочу чтобы она думала, что у меня проблемы с деньгами, да и стыдно, но проблема даже не в этом.

Я уже жалею, что пошла в эту столовку, потому что за одним из столиков я снова вижу их. Короли, и главный из них сидит как раз по центру.

Они отдельно, точно ВИП зона там у них. И девушки с ними рядом сидят. Я прекрасно вижу этот контраст. Какая я и какие они. У них точно нет вязаной одежды и заношенных кед. Нет, они одеты с иголочки, ярко накрашены и такие, словно с обложки журнала.

И он там. Зарубин, сидит тоже как король. Уверенно, расслабленно, на столе не только булки, там полное меню заказано.

Гордей. На нем сегодня белая рубашка и синий костюм. Красивый как жених, я залипаю. Настолько, что не замечаю, как в этот самый момент у меня с подноса слетает кисель и плюхается прямо мне на грудь.

– Динка, осторожно! Ну елки-палки!

– О боже! О божечки…

Кажется, словно вся вселенная вдруг на меня посмотрела. И он тоже. Я вижу, как дернулся уголок его капризных губ. Ну да, смешно, я же вылила на себя весь стакан вишневого киселя, и теперь это скользкое безобразие каплями стекает с моей кофты.

А потом свист на всю столовку, кто-то мне машет:

– Эй, улитка! Да ты, в зеленых лохмотьях. Плыви к нам!

Кто-то орет, боже, это тот другой, который “ку-ку”. Масик-гулясик или как его там. Он свистит на всю столовку и ржет, они все с меня смеются, тогда как у меня щеки жечь начинают.

Нет, только не реви, Дина… поздно. На глазах быстро выступают слезы.

И тот парень. Гордей Зарубин. Он тоже смотрит. И я вижу эту его ухмылку на прекрасных королевских губах.

Глава 3

Быстро подняв перевернутый стакан, я ставлю его на ближайший столик вместе с подносом и как можно скорее ретируюсь из столовки.

Не плачь, Дина, ты всего лишь опозорилась на весь универ, ну что в этом такого…

Я реву в туалете, застирывая это красное пятно. Как маленькая, ей богу.

Улитка. Тот Максим меня так назвал.

Они все смеялись с меня и глазели. Как на какую-то уродину.

Смотрю на себя в зеркало. От слез щеки раскраснелись и губы тоже. У меня густые рыжие волосы, почти красные. Мне всегда они нравились, а теперь даже не знаю. У них тут крашенные блондинки в моде, а я вообще не такая. Потому они красотки, а я… улитка.

– Вот ты где! Ну что такое, солнце мое? Ого, какой потоп!

Мирося заглядывает в туалет. Протягивает мне платок.

– На!

– Спасибо.

– Ну чего ты? Ерунда ведь.

– Я опозорилась там. Все смотрели.

– Ну и че? Пусть смотрят и радуются. Ты одна у нас такая огненная на весь курс.

– Масик улиткой меня назвал.

– Да сам он… сказала бы я, но боюсь, ты таких слов даже не знаешь! Урюк копченный, вот он кто! Дина, не обращай внимания. У этого шута горохового язык без костей, у него вообще свое радио со своей волной, ему бы трындеть только!

– Мирось, я плохо выгляжу, да?

Спрашиваю ее открыто. Как раз в этот момент Аленка заглядывает:

– Девки, ну где вы там? Пара началась уже.

– Ты хорошо выглядишь, зая! А кто не видит – пусть глаза протрет. Спиртом в идеале.

Усмехаюсь, поправляю свои длинные рыжие волосы. Может, не так все и плохо. В зеркале на меня смотрит красивая зеленоглазая девушка с яркими огненными волосами, пусть и бедно одета.

– Может и ничего…

– Вот, другое дело! Да они тут такой красоты просто не видели, а оно, знаешь, дикари везде водятся. Выше нос, красотка, и не кисни!

– Ну, вы идете или нет?

– Идем… счас. Пять сек.

Мирося быстро закуривает, и сделав две затяжки, ладонью смахивает дым, после чего мы все выходим из туалета.

Остаток дня я едва высиживаю на парах. Кажется, что после сегодняшнего на меня все смотрят. Особенно на мое так и оставшемся розовое пятно от киселя на зеленом свитере.

***

– Как дела на учебе, Динусь? Вообще ничего не рассказываешь.

Теть Люба устраивает допрос и мне не отвертется, потому что она сегодня пришла со смены, и мы обязательно ужинаем вдвоем.

– Нормально.

– Нормально и…?

– И все.

– А чего кислая такая?

– Да так, кисель на твою кофту опрокинула. Прости.

– Знаешь, кисель – это не вино. Отстирается, а то, что на тебе лица нет, это уже совсем другое дело. Ну-ка, быстро тетушке сказала, что такое!

Теть Люба ставит передо мной тарелку с жареной картошкой. Мое любимое блюдо, между прочим. Я выросла на простом. Порой мне кажется, это даже как-то ненормально.

– Да ничего. Просто устала.

– Много задают?

– Много.

– Ну так зачем было в такой вуз серьезный подаваться?! С твоими оценками тебя в любой педагогический бы с руками оторвали! Ты ж медалистка. На кой черт тебе эта адвокатура сдалась?

– Теть Люб, мы это уже обсуждали.

– Обсуждала она… вот жизни ты еще не знаешь! Хотя, я в твоем возрасте такой же наивной была. Ничего, жизнь она, знаешь, каждому по силам дается. Дай бог, тебе хоть повезет. Сама выбьешься в люди.

– Теть Люб, ну все, не переживайте.

Нет, я обычно все рассказываю тетушке, но сегодня как-то не хочется. И дело совсем не в том, что я этот кисель на себя перевернула и даже не в усталости.

Я не могу не думать о том парне, Гордей Зарубин, мой король.

Нет, на курсе у нас много мальчишек интересных, но думаю я почему-то только о Гордее. И имя у него такое необычное. Гордей. Точно гордый или как. Да, судя по тому, как он свысока на меня смотрел, это его любимое состояние.

Курица слепая, зеленая улитка… на что дальше хватит их фантазии? И я еще разревелась там как дурочка. Нет, больше не буду. Больше он не увидит моих слез, я не доставлю ему такого удовольствия.

– Ты это, детка. Этот вуз, конечно, престижный и все такое, но там богатые преимущественно учатся на твоем факультете.

– Теть…

– Не перебивай! Я жизнь пожила, кое-что знаю. Так вот: осторожнее, Дина. Учиться хотела – учись, но не водись с теми, кто уж больно сильно нос задирать будет. Простые мы, нам такого не надо, поняла?

– Угу. Не переживай, я туда учиться пошла, а не на гулянки ходить.

– Вот и умница! Молодец, Дина. Переживаю я за тебя. Учись, может хоть с тебя толк и будет.

Тетя поднимается и поцеловав меня в макушку, уходит в свою комнату. Слышу, как она легла на кровать и тяжело вздохнула. Она работает по двенадцать, иногда по шестнадцать часов за смену. Я не имею права ее подвести. Я теть Любе всем обязана, так что никаких парней, никаких проблем от меня быть не должно.