– Кем работаешь на огороде? – уточняю вопрос.
– Пропольщицей. Рыхлильщицей и копальщицей. А ты кем у нас работать будешь?..
– Я?.. – поправляю тюрбан из полотенца на голове, – Я сюда не работать приехала, Нина. Я не нуждаюсь в деньгах.
– Богатая, что ли?.. – глядит на мои заляпанные грязью Джимми чу.
– Эмм… Да, мой отец не простой человек. У него большой бизнес.
Шагаю по направлению к дому, Нина тенью следует за мной.
– Что, наверное, и скотину держит?
– Ну… можно и так сказать, – отвечаю, имея в виду скотину Вадика, нашего водителя, который наверняка донес на меня папе, когда я вернулась домой на разбитом Майбахе.
– И зачем тогда ты в говне полдня ковырялась?
– Ты про удобрение? – оборачиваюсь я, – Я же говорила… Пишу научную работу.
– Ого! Надо же!..
В доверчивых глазах Нины загорается огонек уважения. Я вздергиваю подбородок. Пусть, и не научную работу, да, но вклад в развитие сельского хозяйства я сегодня внесла не малый.
Вместе мы доходим до дома, Нина возвращается к грядкам, а я скидываю обувь и захожу внутрь.
– Обедать еще рано, – говорит Людмила строго, заметив меня.
Пахнет так аппетитно, что у меня слюна во рту собирается.
– Я хотела спросить, – демонстрирую правую ступню в убитой в хлам босоножке, – Я уже заработала на кроссовки или еще нет?
– На кроссовки? – взлетают ее тонкие брови, – Мы тут месяц работаем, чтобы на кроссовки заработать. А ты пару часов с говном поигралась, и кроссовки тебе подавай?
– Но мне ходить не в чем!.. У меня нет с собой другой обуви!
– А я тут при чем?
– Вы моя наставница, если я правильно поняла, – проговариваю негромко, – Решите эту проблему.
– Надзиратель, – поправляет, подавшись ко мне, еще тише.
Я инстинктивно отшатываюсь, но тут же вспыхиваю от негодования. Если Людмила продолжит вести себя со мной в таком духе, я никогда не расскажу ей о раздельном питании.
– Мне нужна обувь!
– Кроссовок нет, но… – идет к входной двери и открывает стоящий около нее шкаф, – Есть это…
И достает из него резиновые тапки оттенка розового фламинго, который совершенно не подходит к тону моей кожи.
– Другого ничего нет? – ужасаюсь, представив, как я буду в них выглядеть.
– Есть. Калоши, – бросает раздраженно, – Бери и не выделывайся.
Я бы повыделывалась, но выбора у меня, похоже, нет. Я не хочу знать, что такое калоши.
Сую в них ступни и подхватываю мои Джимми чу. Грязные и очень неприятно пахнущие.
Бросив их на улице у входа в пристройку, захожу внутрь и устало падаю на кровать.
Я сегодня славно поработала, верно?.. Даже Сморчок сказал, что это красиво. А как же? Чувство стиля у меня с рождения. Я очень – очень стильная.
Снимаю полотенце с головы и, повесив его на спинку кровати, пытаюсь расчесать влажные пряди пальцами. Но они тоже устали от работы и поэтому путаются в волосах, неприятно дерут их до тех пор, пока меня незаметно не стягивает в сон.
Просыпаюсь внезапно, от несильного толчка в бедро. Распахиваю глаза и вижу лежащего на кровати рядом со мной кота.
– Эй!.. Пошел – пошел… – машу на него ладонью, – Нельзя!.. Плохо!
Но Васька, зевнув, вытягивает лапы перед собой и закрывает глаза.
– Тебя там на обед зовут, – вдруг раздается со стороны двери.
– Боже!.. – вздрагиваю от неожиданности, заметив в дверном проеме выглядывающее из-за занавески лицо Кольки, – Стучаться надо!
– Так открыто же…
Ладно, займусь воспитанием этого подростка чуть позже. А сейчас ОБЕД!!!
Глава 9
Василина
Я занимаю место около окна и двигаю к себе высокую тарелку. В ней мясо, тушеное с ломтиками картофеля и овощами.
Принюхиваюсь.
Пахнет вкусно – аромат молодой телятины и трав с нотками розмарина.
За стол так же садятся девчонки – пропольщицы в количестве трех штук, женщина, которую я раньше не видела, и сама Людмила.
Взяв с корзинки большой кусок белого пышного хлеба, макает его в бульон жаркого.
Калькулятор в моей голове быстро высчитывает калории и переводит их в килограммы на боках Люды.
– Ее Вася зовут, – говорит Нина остальным девчонкам.
– Настя, – представляется одна из них.
Румяная, круглолицая, с большой грудью.
– Она младшая сестренка Люды, – поясняет Нина.
– Виталина, – тихо буркает вторая.
Смуглолицая, с черными волосами и такими тонкими губами, что их почти не видно.
– Красивое имя, – улыбаюсь я, стараясь выглядеть дружелюбной.
– Меня назвали в честь героини известного сериала, – отвечает она гордо.
А меня в честь деда Василия, но я решаю об этом промолчать. Вот если бы мое имя было Василиса, можно было бы направо и налево сочинять о том, что меня назвали в честь Василисы Прекрасной.
Но родители и здесь подложили мне свинью.
Беру ложку и, зачерпнув кусочек мяса, отправляю его в рот.
– М-м-м… Бёф бургиньон?..
Людмила склоняет голову набок и недобро сощуривает глаза.
– Чего?..
– Блюдо французской кухни с…
– Жри, давай, – перебивает грубо, – Хорош выебываться.
Хрюкнув, Виталина едва не ныряет лицом в тарелку, а я обиженно отворачиваюсь к окну.
Деревенщины.
Не стану опускаться до их уровня. Я очень – очень воспитанная.
Дальше обед проходит молча. Девчонки съедают свои порции, а Людмила еще и миску заправленного майонезом салата.
Я незаметно злорадно ухмыляюсь.
– Сходи в курятник за яйцами, – велит она, когда, поблагодарив, после обеда я поднимаюсь из-за стола и бочком двигаюсь к выходу.
– Куда?
– Нинка, покажи ей, – говорит Люда, всовывая в мои руки пластиковую корзинку.
Та закатывает глаза, дескать, делать мне больше нечего, и ведет меня на улицу.
– Курятник, это где курицы живут? – спрашиваю, поспевая за ней по деревянной тропинке мимо грядок.
– Да. Курицы и петух.
– О, господи!.. – обгоняю ее на повороте и заглядываю в глаза, – Может, ты сама к ним зайдешь?
– Ага, щаз!..
– С тобой они уже знакомы. А меня увидят в первый раз. Вдруг испугаются?..
– Не испугаются.
Подведя меня к ограждению из металлической сетки, она останавливается.
– Вот… зайдешь в курятник и заберешь яйца из гнезд.
– Какие такие гнезда?! – паникую я, – Вам разве не доставка из супермакета яйца привозит?
Нина открывает дверцу и заталкивает меня внутрь. В страхе попятившись, я впечатываюсь в нее спиной.
Их сотни! Нет, тысячи!.. Десятки тысяч куриц, что в одно мгновение уставляются на меня своими круглыми глазами.
– Ма-моч-ка… – шепчу, когда несколько начинают ко мне приближаться.
– Иди! – смеется жестокая Нина позади.
– Они съедят меня!..
– Нужна ты им!.. Цаца Хородская!
Ладно. Я сильная, я справлюсь! Они еще узнают, на что мы, городские, способны!
Зажмурившись, делаю шаг, второй. Ускоряюсь.
Задержав дыхание, заскакиваю в курятник.
Пахнет так, что запах проникает через поры и обволакивает собой мою нежную душу.
– Где яйца?!
Царящий внутри сумрак не сразу позволяет сориентироваться в пространстве. Но, поборов страх и отвращение к этому ужасному месту, я нахожу взглядом широкие полки во всю стену с установленными на них ящиками и догадываюсь, что это очевидно и есть те самые гнезда.
В некоторых из них сидят птицы. Сидят и смотрят на меня так, словно яйца, за которыми я пришла, из чистого золота.
– Приве-е-е-ет… – тяну, приправляя голос сиропом, – Я Василина. Пришла за вашими яичками.
Вытянув шею, коричневая курица начинает издавать пугающие звуки. Я застываю, но вижу яйца в соседних ящиках.
– Я же могу забрать их?..
Курятник быстро наполняется птицами, которые до этого гуляли на улице. Мне становится нехорошо.
Сделав шажок вперед, я протягиваю руку и забираю из гнезда одно яйцо. Потом второе и третье. Складываю их в корзинку трясущимися руками, продолжая улыбаться курочкам.
– Я сама их не ем, – приговариваю тихо, – Не понимаю, как можно кушать ваших неродившихся деток. Меня заставили.
