– Боже, – вздыхает Сморчок и тихо бубнит под нос, – Уберите от меня эту недалекую.
Я начинаю закипать. Во-первых, я не хочу собирать никакие лепешки, во-вторых, этот сушеный мухомор меня дико раздражает.
– Это удобрение, ясно!
– Ясно! – тявкаю в ответ.
Качая головой, он достает из кармана пачку с сигаретами, закуривает и оглядывается.
– Соберешь сухие и сложишь их… – машет правой рукой, то влево, то вправо, словно никак не может определиться, куда именно их нужно сложить, – Вот сюда.
Я ни черта не понимаю, но решаю больше не спрашивать, опасаясь, что запутаюсь еще больше.
– Как складывать? В стопки?..
– Аккуратно, – поднимает вверх указательный палец, – Красиво. Чтобы глаз радовался. Приступай.
Я надуваю губы и пытаюсь поддеть лопатой одну из них, но это оказывается не так-то просто.
– Присохли к траве, – комментирует Сморчок, – Срезай лопатой.
– Чего?..
– Дай, покажу! – выхватывает лопату и ловко отдирает одну из лепешек от земли.
Откидывает ее в сторону, возвращает мне инструмент, и, пыхтя сигаретой, важно удаляется.
Ладно. Берусь за дело.
Отковыриваю от земли это удобрение и складываю в ровные стопки по размеру. Работа не такая уж и сложная, но огромное количество мух надо мной настораживает и сильно отвлекает. Что им от меня нужно?!
– Кхм… – слышу в какой-то момент и от неожиданности едва не роняю лопату.
Подскочив на месте, оборачиваюсь и вижу мальчишку лет четырнадцати – пятнадцати. Белобрысого, с всклокоченными волосами и ярко – голубыми глазами. На застиранной футболке надпись – «Главный на районе».
Осматривая ровные стопочки, он озадаченно чешет макушку.
– А че это ты тут делаешь?
– Твое какое дело? – вскидываюсь, злая от усталости, – Иди, куда шел!
Он сует руки в карманы шорт и обходит по кругу одну из них.
– Фоточки будешь делать и на страницу свою выкладывать? – выдвигает предположение, – Мода такая, да?
– Чего?..
– Я могу тебя пофоткать, – кивает на стопку лепешек, – Рядом с ними.
– Не надо меня фоткать!
Присев на корточки, он срывает травинку и сует ее в рот.
– Значит, это ты та самая новенькая? Которую сюда из города на перевоспитание привезли.
– Кто сказал?
– Все говорят. Вся деревня.
Во, дела. Даже суток не прошло, как я здесь, а уже вся деревня в курсе.
– Врут, – отмахиваюсь от мухи, – Я здесь ради социального эксперимента. Пишу исследование…
– Про навоз?
– Какой еще навоз? – подхватываю лопатой очередную лепешку и кладу ее в самую высокую стопку. Почти с меня ростом, – Пишу кандидатсткую о жизни людей в сельской местности.
– Фигасе!.. – хлопает глазами, – Это ты профессорша, значит?
– Ну, может, и не профессорша… пока…
– Меня Колькой зовут, – перебивает главный на районе, – А тебя, говорят, как блохастого кота Антоныча? Васькой?
Я поджимаю губы и оставляю мнение относительно его невоспитанности при себе. Я, в отличие от местных, очень тактичная.
– Это че такое?! – вдруг раздается позади голос Ивана Антоновича.
Я разворачиваюсь и вижу его ошарашенное лицо.
– Бля-а-а-а… – выглядывает из-за него Сморчок.
Демонстрируя результаты своей работы, я отхожу в сторону и с тяжелым вздохом растираю лоб ладошкой.
– Я все сделала!
– Нахрена?! – спрашивает Баженов, страшно пуча глаза.
– Ой-ё!.. – начинает причитать карлик, – Заставь дурака богу молиться!..
– Это ты ее заставил? – догадывается Антоныч.
Во взгляде Кольки вспыхивает азарт.
– Да, Георгий велел сложить лепешки в стопки, – отвечаю за него.
– Ты чо?! – нависает над Сморчком, отчего он сжимается и становится в два раза меньше.
– А чо! Нормально же?.. Красиво, аккуратно! Смотришь, и глаз радуется!
– Модно. Современно, – поддакивает Колька.
– Убрать! – рявкает Баженов, выдирая из моих рук лопату и пихая ее Сморчку, – А ты, Василина, иди душ прими!
– Хорошо, – пищу я и срываюсь с места.
Долетаю до дома за полминуты и врываюсь внутрь.
– Где у вас здесь душ?
– Фу-у-у… – морщится Людмила, – Иди-ка отсюда!
– Где душ?
– На улице. Идем, покажу.
По пути она выдает мне полотенце и приводит к сильно похожему на туалет деревянному домику, вместо крыши на котором установлена бочка.
– Это что?
– Душ! Не видишь, что ли? Вымойся, как следует, а то воняешь!
Глава 8
Василина
Еще раз осмотрев деревянное сооружение, я открываю дверь и захожу внутрь. Ладно, после нужника меня уже ничем не испугать. На прибитой в углу полочке бутылка шампуня с названием «Волшебный шлем. Магический эликсир для красоты ваших волос» и кусок мыла.
Ни кондиционера, ни скраба для моих уставших пяточек, ни молочка для тела.
Окей! Окей-окей-окей!..
Я хочу видеть лица моим родителей, когда они будут забирать меня отсюда полуживую, с посеревшей грубой кожей и в волшебном шлеме вместо волос.
Быстро скинув шорты, футболку и трусишки, задираю голову вверх и пытаюсь разобраться, как тут работает смеситель. Ни одного, черт возьми, указания, как настаивать температуру воды и как регулировать режимы.
Решив, что разберусь по ходу дела, поднимаю руку и поворачиваю вентиль.
– А-а-а-а-а!!! – вырывается из горла, когда на меня обрушивается ледяной поток, – А-а-а-а!..
Колючие струи, как острые иглы, шокируют мои рецепторы. Отскакиваю в сторону и, вслепую шаря рукой по потолку, перекрываю воду.
– Ты чего там? – доносится женский голос снаружи.
– По-мо-ги-те!!! – хриплю, стуча зубами, – По-жа-луй-ста-а-а!..
– Чего случилось-то?
Вижу, как с той стороны к щели между досками приближается чей-то глаз. Закрываю грудь и лобок ладонями.
– В-включите горячую воду!
Глаз моргает пару раз, а затем принимается вращаться, словно пытается увидеть как можно больше. Я узнаю ее – это та девчонка, что знакомила меня с туалетом.
– Какую воду включить?..
– Горячую! – прошу слезно.
– Да где я ее возьму? Душ только залили.
– В смысле?
– Чего ты поперлась раньше всех? Вода ж еще не нагрелась, – говорит, усмехаясь.
– И?.. И что мне теперь делать? Как мыться?
– Так и мыться. Закаляться надо.
Это еще одна капля в чашу вины моего отца. Все припомню. Ничего не забуду.
– Отойди, – буркаю, поворачиваясь к ней спиной.
Я все равно вымоюсь. Даже если посинею от холода.
Осторожно повернув вентиль, я сцепляю зубы и намыливаю голову и все тело со скоростью света. Смывая жидкую пену, отчаянно хватаю воздух ртом.
Через две минуты я уже выхожу из душа. Останавливаюсь на солнце, блаженно прикрывая глаза.
– Как водичка? – доносится справа.
– Отлично. Как тебя зовут?
На вид ей столько же, сколько и мне, но невооруженным взглядом видно, что об уходовой косметике она и не слыхала. Не говоря уже про салон красоты.
– Нина.
– А я Василина.
– Я знаю, – отвечает ехидненько.
Все знают. Выходит, я тут кто-то вроде местной знаменитости. Скоро автографы просить начнут.
– Живешь тут? – киваю на дом.
– Работаю, – выставляет обутую в резиновый сапог ногу вперед и складывает руки на груди, – На огороде.
– Кем?
Нина сощуривает глаза. Смотрит на меня, как на иностранку. Я что, на английском спросила?
