– Ну что же, тогда прощай, друг дорогой…
Стиратель принялся водить тканью по лучу от фонарика, подобно тому, как дежурный ученик в классе водит мокрой тряпкой по исписанной мелом доске, – и луч стал исчезать, будто был нарисован. Онемевший от такого зрелища, Апрель вдруг заметил, что вместе с лучом во мраке начинает растворяться и бородач. Вот пропали из вида его тяжелые ботинки, исчезла сумка, не стало зеленого пучка волос, потом лица… Дольше всего оставалась лишь держащая фонарик рука. Но в конце концов и она исчезла. Фонарик потух и с тихим безжизненным стуком упал на пол.
– Ну вот и все! – донесся до юноши голос Стирателя. И в круглом кабинете снова зажегся свет.
Апрель зажмурился – то ли от яркой вспышки, то ли от того, что на его глаза набежали слезы.
– Как это грустно… – тихо проговорил он.
– Да брось ты, – отмахнулся Стиратель, снова занявший свое кресло. – Жизнь есть жизнь. Все мы не вечны – и люди, и ангелы… Правда, у людей хоть есть душа и надежда на Спасение.
Он повертел в руках ненужный фонарик и, слегка размахнувшись, бросил его за стол. Там стояла большая картонная коробка, почти доверху заполненная такими же разноцветными фонариками. Стиратель взглядом оценил объем кучи и удовлетворенно проговорил:
– Хорошо поработали! Пора контейнер заказывать.
Апрель все никак не мог прийти в себя.
– Нет, это ужасно, ужасно… – повторял он.
– Да брось ты! – Чиновник открыл створку в тумбе своего стола и вынул оттуда пузатую бутылку темного стекла и хрустальные рюмки. – Хочешь? Хороший напиток, настоящий армянский, из домашнего погреба… Ах, ну да, ты же не можешь. А я вот, с твоего позволения… Или без него…
Апрель, казалось, совсем его не слышал.
– Но как же вы можете?.. Как вы можете быть таким спокойным?..
– Привык, – отвечал его собеседник, наливая в рюмку густую жидкость цвета темного янтаря. – Это моя работа. Потом, я ведь занимаюсь не только стиранием. Чаще всего просто отправляю твоих собратьев обратно на Небеса, где они спокойно продолжают жить и здравствовать. Для вас ведь пребывание на Земле – это что-то вроде рабочей командировки. А так ли уж велика разница, где работать – тут или там? Там, пожалуй, даже и поспокойнее…
– Но ведь этот ангел исчез навсегда!
– Этот – да. Но он сам так решил, – философски заметил Стиратель, поднося рюмку к губам и с удовольствием отпивая. – В любой ситуации у каждого из нас всегда есть как минимум два возможных пути. И у людей, и у ангелов… Иногда больше, даже намного больше. Но два есть всегда.
– И все-таки некоторые из тех, кто стоит в этой огромной очереди внизу, выбрали стирание, жертву. Почему? – Апрель встал с дивана и нервно прохаживался по кабинету.
– Ну, к счастью, не все, – отвечал чиновник и снова глотнул. – Многие из них просто возвращаются Наверх, потому что у них вышла такая же незадача, как у этого зеленоволосого. Их подопечные души взяли да и ушли к нашим конкурентам – заметь, еще при этом, земном, существовании. Сейчас такие вещи происходят слишком уж часто… Стоит человеку совершить какую-нибудь большую гадость: не обязательно убить, но, например, предать кого-нибудь – как эти самые наши недруги из преисподней уже тут как тут и заявляют свои права на его душу.Он выпил последний глоток из рюмки и с сожалением поглядел на бутылку, точно прикидывая, налить еще или все-таки хватит.
– Вот только что перед этим зеленоволосым был у меня тут один, – доверительно поведал он. – Так у него подопечный никому не желал помереть, и не особо хамил даже. Как раз наоборот – просто подлец был. Обманывал, друзей предавал, женщинам мозги пудрил… А одна девчонка, глупенькая такая, очень уж сильно его полюбила. От хорошего мужа ушла, с родителями, знакомыми из-за этого типа перессорилась… И ждала ведь, и до последнего верила! Дурочка – одно слово. Он, конечно, и ее бросил. А она тогда возьми да наложи на себя руки. И все – душа того типа в руках наших конкурентов, а ангел его, славный такой был парень, не у дел. Вон его фонарик валяется… Согласись, похожая ситуация. Только тут наоборот – вместо того чтобы промолчать, приговоренному бы следовало вставить нужное слово в нужное мгновение. Пока он еще сам отвечал за свою душу. Не сделал. Хотя, возможно, и хотел. Сейчас уже никакой разницы.
Стиратель тяжело вздохнул – но, как понял Апрель, не из сопереживания, мужчина глядел на опустевшую рюмку. Подумал с минуту, но все же решился убрать бутылку и рюмки обратно в стол.
– А ее душа? Что сталось с душой этой девушки? – спросил Апрель, присаживаясь на подлокотник дивана.
Чиновник пожал плечами:
– Ну этого уж я не знаю. Это как там, Наверху, решат. Мне такие вещи не докладывают – не входят они в мою компетенцию…
Он снял очки и принялся протирать их куском замши.
– Ну а есть еще ангелы, вроде тебя, которые никак не могут найти своих подопечных, – продолжил Стиратель после небольшой паузы. – Там, в Канцелярии, по секрету тебе скажу, такая неразбериха творится… Похоже, земная бюрократия все больше и больше перекочевывает Наверх. Думаешь, ты один такой невезучий – прибыл на место, а никакой души по указанному адресу нет? Ошибаешься! Знаешь, сколько таких! Кто сразу здесь появляется, кто сначала немного потыркается… Но чтобы столько времени, сколько ты – такого на моем веку еще не бывало.
– Но неужели никто из них так и не встречается с той душой, которую он прислан охранять? – взволнованно спросил юноша.
Чиновник пожал плечами:
– Случается и такое, конечно, но редко, крайне редко. В большинстве случаев результаты поиска нулевые. Вот твои собратья и приходят сюда. Тогда моя задача помочь им – и через мгновение они уже в Канцелярии и получают нового подопечного.
Он помолчал, поглядел сквозь очки на свет и, видимо, остался недоволен результатом, так как снова потянулся за замшей.
– Мне кажется, это как-то неправильно… – Апрель поднялся с места и принялся ходить по кабинету. – С одной стороны, ангелы, которые не встретились с душами, с другой – люди, лишенные ангелов-хранителей… Ведь можно было бы как-нибудь это решить…
– Вы, ангелы, не имеете права помогать никому другому, кроме того, кому предназначены! – строго проговорил чиновник.
– Да знаю я! – отмахнулся молодой ангел. – Но считаю несправедливым. Я достаточно долго брожу по Земле и вижу, как их много – душ, рядом с которыми никого нет, которых никто не бережет от несчастий, от Темных сил… Скольким из них я мог бы помочь – а мне нельзя!..
– Знаешь, друг дорогой. – Чиновник наконец водрузил очки на нос. – Не нами эти правила придуманы – и не нашего ума дело их менять. Наша задача – выполнять их как следует. А в этом мире и без того достаточно неразберихи…
– И все-таки скажите – ведь многие ангелы именно стираются, жертвуют собой ради своих подопечных? – вернулся Апрель к так взволновавшей его теме.
– Что греха таить – случается, – признался Стиратель. – Ты же видишь, насколько неравны наши силы в этой борьбе – борьбе Добра и Зла. Ведь что может ангел-хранитель предложить человеку на Земле? Защиту, поддержку, утешение, помощь, некоторую удачу – но все это невидимо, так сказать, неосознанно… Это уже потом, после смерти, когда душа предстанет перед Судом, именно от ангела-хранителя, от его оправдательного слова во многом будет зависеть, спасется она или нет и куда ее направят – в Рай или в ад… Но ведь люди об этом не знают! Они видят только те соблазны, которыми окружают их на каждом шагу наши конкуренты. А у них ох какой арсенал для этих целей! Богатство, слава, власть, успех… Ты понимаешь меня?
Апрель кивнул. За те годы, которые он странствовал по свету в поисках подопечной души, он успел насмотреться всякого и многое понять.
– Вот и получается, что ангел-хранитель просто не в состоянии исполнить все желания своего подопечного! А демоны могут немало, друг дорогой, весьма немало!.. Потом, конечно, все это обернется в прах, развеется как дым, но человек-то думает, что он получает то, что хочет, навсегда. Забывая, что за все в жизни приходится платить, и часто неоправданно высокой ценой. Оттого твои собратья и решаются на такой отчаянный поступок – приходят ко мне на стирание.
– Мне нелегко это понять… – задумчиво проговорил Апрель. – Хотя…
– Я же тебе уже тысячу раз повторил: устройство этого мира основано на праве выбора, – повторил чиновник. – В первую очередь это касается людей. Но, оказавшись на Земле, ангел тоже постоянно должен принимать решения. Его возможности, конечно, значительно более ограничены, чем возможности выбора у людей, но вы тоже всегда имеете в запасе несколько вариантов. Вплоть до перехода к конкурентам, не к ночи будет сказано. Да-да, не удивляйся, случается и такое… Ну да будет об этом. Ты сам-то как дальше жить собираешься?
Апрель пожал плечами:
– Буду продолжать искать. Пока не найду.
– Ну-ну. – По тону чиновника было ясно, что он абсолютно не верит в такую возможность. – Хотя, если тебя интересует мое мнение, зря ты стараешься.
– Вы не верите, что у меня получится?
– Честно сказать – не верю. Но дело даже не в этом. В действительности то, к чему ты так стремишься, вообще не стоит таких усилий…
– Как же так? – удивился ангел. – Разве мы, ангелы-хранители, не обязаны помогать людям?
– Обязаны! – усмехнулся чиновник. – Да, ангелы обязаны привести людей в этот мир, обязаны охранять их на протяжении всей жизни, оберегать от опасностей и дурных поступков. Обязаны страдать, плакать и мучиться из-за каждого их греха – знали бы люди, что ангелам из-за них приходится выносить! Обязаны после смерти проводить с фонариком душу на тот свет и привести ее на Суд. Обязаны защищать подопечного на Суде, и что бы он на Земле, ни натворил, оправдывать его до последнего, убеждать Суд, что он не так уж и плох и душа его заслуживает Спасения. И что они получают взамен? В лучшем случае, если опекаемую тобой душу помилуют, тебя вновь вернут на Землю, дадут нового подшефного, и вся эта круговерть повторится заново. А в худшем – твой протеже отправится в ад, ибо этим людям всегда есть, за что туда угодить, – а тебя накажут, как не справившегося со своими обязанностями. И таких-то случаев как раз больше…
Молодой ангел с удивлением посмотрел на него:
– Неужели люди так уж плохи?
– А ты не заметил этого, когда бродил по свету? Не видел, что происходит вокруг, как ведут себя люди! Как думаешь, много ли ангелов, проводивших своих подопечных на Суд, возвращаются? Да единицы! Не стало душ, достойных Спасения, понимаешь, не стало! Все подлые, все жадные, все корыстные, все завистливые, все лживые… Люди чуть не с пеленок настолько грешны, что нашим конкурентам особо и напрягаться не надо – к ним души сами попадают после Суда целыми пачками. Никакой борьбы Ада и Рая за человеческие души, о которой столько говорили, давно уже нет!
Разгорячившись от собственных слов, Стиратель даже вспотел и промокнул лоб платком.
– А с другой стороны, – продолжал он, переведя дыхание, – люди вдруг стали плодиться, как кролики. Целый миллиард новых душ за несколько десятков лет – ну где же такое видано? Попробуй их всех учти – кто родится, да где, да когда, – вот и начинается путаница, неразбериха… И ангелов, конечно, не хватает. Приходится в спешке создавать новых. И получается вот как с тобой. Создали, выучили второпях, напихали наскоро в твою голову постулатов – и на Землю. А души-то, чтобы охранять, и нет. – Помолчав, Стиратель бросил взгляд на часы. – Ладно, заболтался я что-то с тобой, друг дорогой, работать пора…
Апрель поднялся с места:
– Тогда я пойду. Всего вам хорошего…
– И тебе не хворать.
Выйдя от Стирателя, Апрель, прежде чем спуститься в приемную, на миг остановился на лестнице и задумчиво посмотрел на очередь. Многие из ожидавших здесь ангелов были ему уже знакомы – бывшая одноклассница Гортензия, мужчина в военном костюме, маленький китаец, сидящая на полу высокая женщина с печальными глазами… Апрелю вдруг захотелось поговорить с каждым из них, расспросить об их подопечных и о том, что привело их сюда, но он не решился это сделать и вышел из приемной, не забыв вежливо попрощаться с Секретарем, которая кивнула ему и снова вернулась к своей книге. Покинул здание Исторического музея, не открывая входной двери – да и зачем ангелу открывать дверь? – и, миновав всегда открытые старинные ворота, он вышел на небольшую площадь перед Иверской часовней.
Здесь, как всегда, было многолюдно. Сновали туда-сюда гуляющие, на прилавках все еще торговали сувенирами, около отметки «нулевого километра» была веселая суета – многим хотелось сфотографироваться на этом месте или загадать желание, для чего, не глядя, нужно было кинуть монетку назад, через плечо и попасть при этом точно в круг «нулевого километра». Апрель шел сквозь толпу, но, конечно, никто его не замечал. А он сам продолжал очень внимательно вглядываться в каждого встречного – вдруг кто-нибудь да увидит его? Обычно людям не дано видеть ангелов, это могут делать только святые и совсем маленькие дети, на чьей совести еще нет ни одного греха. Но Апрель знал, что в его случае будет по-другому. Если он все-таки найдет своего подопечного, человека, чью душу ему суждено охранять, то он или она некоторое время после встречи смогут видеть его – сколько бы им ни было лет.
Снегопад все продолжался. Вокруг раздавался смех, звучали веселые голоса, поодаль, на Тверской и Манежной, шумели автомобили, откуда-то доносилась музыка. Но в этот, уже ставший привычным для Апреля, шум вечернего мегаполиса внезапно вмешался новый, непонятный звук. Сначала тихий, еле слышный, он постепенно нарастал, становясь все более явным, и наконец перекрыл собой все остальные звуки города.
«Что же это такое? – недоумевал Апрель. – Что за непонятный гул? И запах… Откуда этот странный запах? Пахнет, как на пожаре! Что тут может гореть?»
Действительно, по площади разнесся острый запах пепелища и горящей серы. Странно, что люди этого не замечали… И вдруг стало темнеть, мгла сгустилась вокруг с удивительной быстротой, точно кто-то набросил сверху огромное толстое одеяло. Несколько секунд абсолютно черной, кромешной тьмы… А потом то там, то здесь ее стали прорезать яркие огненные всполохи.
«О Боже Всемогущий! – подумал ангел. – Это же…»
Закончить свою мысль он не успел. Загадочная, непонятная сила внезапно подхватила его, оторвала от земли, сковала по рукам и ногам, лишив всякой возможности сопротивляться, и потащила куда-то в темную, страшную неизвестность.
Глава 2,
в которой Апрель встречается со старым приятелем
Сообразив, что подвергся нападению Темных сил, Апрель попытался собраться и вспомнить, что следует делать в таких случаях. Что же говорил на этот счет учитель? Ведь не один и не два, а великое множество их уроков было посвящено вечной войне Добра и Зла… Но, как назло, все, чему когда-либо учили в школе, вдруг разом выветрилось из его головы. Оставался только противный сосущий холодок где-то внутри.
«Что это? – думал ангел. – Неужели я испугался? Да нет же, вздор какой!.. Ангелы не испытывают страха, как и многих других человеческих чувств. Из всех эмоций нам доступны только те, которые связаны с нашей работой: сострадание людям, печаль, радость… Однако мне страшно! Мне действительно страшно… Неужели, прожив столько времени на Земле и наблюдая за людьми, я начинаю становиться таким же, как они?»
Подобные мысли крутились в голове Апреля, и сам он тем временем крутился, ведомый все той же странной силой, которая в полнейшей темноте тащила его куда-то, то вертев волчком, то переворачивая вверх ногами, точно развлекаясь с ним, подобно тому, как резкий осенний ветер играет с одиноким, оторвавшимся от родного дерева листом. И вдруг это болтание в воздухе резко прекратилось. Апрель почувствовал, что его отпустили так же внезапно, как схватили. Мгла вокруг постепенно рассеялась, и он увидел, что оказался на высокой крыше, судя по всему, совсем недалеко от того места, где он недавно был. Ну да, вот башни Исторического музея, вон Кремль, вон Александровский сад с мерцающим сквозь падающий снег Вечным огнем у мемориала памяти Неизвестного солдата, поодаль Манеж и старые здания Университета… Апрель догадался, что стоит на крыше гостиницы «Четыре сезона». Но вот как он сюда попал, пока оставалось загадкой… которая, впрочем, вскоре разрешилась. Едва Апрель успел прийти в себя и сориентироваться, где он находится, как услышал, что за его спиной кто-то весело произнес:
– Ну что, напугал я тебя?
Апрель обернулся на голос, показавшийся удивительно знакомым. Ну конечно же! Кто это еще мог быть, как не старый школьный приятель, товарищ по детским играм, неугомонный и непоседливый Озорник! Он стал старше и теперь, одетый в рваные на коленках джинсы, кеды и футболку с забавным рисунком, выглядел точь-в-точь как какой-нибудь не слишком прилежный, но очень любящий погулять и повеселиться миллениал. Дополняла картину вставленная в одно ухо серебряная сережка. И выражение лица у него оставалось прежним – такое же задорное и лукавое.
– Озорник! – воскликнул Апрель, обнимая лучшего друга детства. – Как же я рад тебя видеть!
Он действительно был так рад встрече, что даже не рассердился на приятеля за дурацкий (а если быть честным, то и опасный) розыгрыш.
– А я тебя тут же заприметил, как только ты от Стирателя вышел! – хохотал Озорник. – Сначала присматривался – ты это или нет? А как понял, что ты, так сразу напряг голову, какую бы такую шутку изобрести… Ну, скажи, здорово придумал? Классно прикололся? Разыграл все как по нотам!.. Ты небось и впрямь поверил, что на тебя напали Темные силы, да?
– Да, – признался Апрель. – Именно так я и подумал. И даже испугался, что меня очень удивило. Я был уверен, что мы, ангелы, не можем бояться…
– А, это ерунда, – махнул рукой Озорник. – Неужели ты до сих пор веришь всему тому вздору, которому нас учили в школе? Я уже давно понял, что тут, на Земле, ангелы становятся совсем не такими, как дома. Видимо, это люди на нас плохо влияют.
– Ну почему же плохо? – возразил Апрель. – У людей можно научиться и многому хорошему, полезному…
– Дружище, довольно философии! – перебил Озорник, снова обнимая его. – Ты даже не представляешь, Апрель, как же я рад тебя видеть! Даже выразить этого не могу, слов не хватает… Как же прекрасно, что мы наконец встретились! Что ты именно сегодня, именно в это время навестил своего дружка, этого вредного старикана…
– Дружка? – удивился Апрель. – С чего ты это взял? С какой стати ты считаешь Стирателя моим другом?
– Да ладно тебе! – махнул рукой Озорник. – Ни для кого не секрет, что он тебе симпатизирует и выделяет из всех ангелов.
– Честно тебе сказать, первый раз о таком слышу, – искренне недоумевал Апрель. – Мне казалось, что он со всеми общается одинаково. Четко, конкретно, сухо и как-то… формально, что ли.
– Кстати, а ты слыхал? Говорят, Стиратель тоже раньше был ангелом?
– Нет, – покачал головой Апрель, – я ничего об этом не знаю. Признаться, и не стремлюсь знать, меня интересуют другие вещи…
– Ну тогда и ну его. – Озорник всегда очень легко переключался с одного на другое. – Тогда расскажи, как ты, что делаешь? Почему бродишь по улицам один, где твой подопечный?
От этого вопроса Апрель только вздохнул.
– Это долгая история, – грустно проговорил он.
– А я никуда не спешу. – Озорник удобно устроился на ограждении крыши, свесил ноги и болтал ими.
Апрелю ничего не оставалось, как усесться рядом и поведать ему свою историю.
Окончив школу, Апрель, подобно всем остальным ангелам-хранителям, прибыл на Землю, чтобы встретиться со своей подопечной душой, прожить бок о бок с ее обладателем или обладательницей всю жизнь, деля с ним или с ней все радости и горести, и, когда настанет час, проводить эту душу в последний путь на Небеса. Однако случилось непредвиденное – никакой подходящей души на том месте, куда был прислан Апрель, не оказалось, ни один ребенок там даже не собирался появиться на свет. А это означало, что в Небесной Канцелярии допустили ошибку, перепутав то ли место, то ли время… Полный недоумения ангел отправился к Стирателю в надежде, что чиновник поможет ему справиться с этой задачей, но увы! Тот тоже ничего не мог поделать. И предложил Апрелю вернуться Наверх, чтобы получить новую душу. Но ангел был категорически против. Как это так? А что же будет с этой душой? Ведь человеку, с которым ему не удалось встретиться, так и придется теперь жить весь свой век без ангела-хранителя, без его помощи и поддержки, без советов и утешений, которых пусть и не слышит людское ухо, но зато очень хорошо слышит душа!
И тогда Апрель начал самостоятельные поиски. Он бродил по свету, по континентам и странам, по городам и селам, внимательно вглядываясь в лица тех людей, у которых не было сопровождающих. Его поразило, как много на свете тех, у кого нет ангела-хранителя. Получалось, что ошибки, допущенные в Небесной Канцелярии, – весьма распространенное явление. Но еще больше оказалось людей, сопровождаемых демонами. Апрель своими глазами наблюдал, что Темные силы «работают» с душами совсем не так, как Светлые, – ангелов на Земле было значительно меньше, чем демонов. А те иногда целыми группами крутились около людей. И если у человека был хранитель, то он всеми силами старался уберечь свою подопечную душу от темных соблазнов. Но очень у многих не было хранителей – или они не встретились, подобно тому, как это случилось с Апрелем, или душа человека уже принадлежала Темным силам. Иногда Апрель с тревогой думал о том, что и вверенная ему душа, оставшаяся без ангельского надзора, тоже могла достаться врагам – но он всеми силами гнал от себя эти мысли. И продолжал искать и верить в успех.
– Знаешь, мой подопечный или подопечная, скорее всего, уже давно выросли, – задумчиво говорил Апрель своему другу. – В том году, который наступит завтрашней ночью, будет уже двадцать человеческих лет с тех пор, как я прибыл сюда. Получается, что душа, которую я должен охранять, уже лет девятнадцать как появилась на свет и мается где-то в этом жестоком мире одна, без моей помощи…
– Между прочим, не факт! – покачал головой Озорник, который очень внимательно слушал своего друга. – Откуда ты знаешь, что в Канцелярии не перепутали дату? Может, твой подопечный или подопечная еще и не родились или, наоборот, уже на пенсию собираются…
– Да, ты прав. Это может оказаться абсолютно любой чело век на Земле.
Друзья помолчали, после чего Апрель спохватился:
– Ну что же это я все о себе да о себе? Как ты? Как твои дела? И почему ты тоже один, где твой подопечный?
Тонкие брови Озорника нахмурились, улыбка сбежала с лица.
– Ну… Так получилось… – уклончиво ответил он.
– Ты потерял охраняемую душу? – предположил Апрель, вспомнив рассказ ангела-«хипстера». – Ее захватили Темные силы?
– Нет, – покачал головой Озорник. – У меня другая ситуация… Видишь ли… В общем, я не хочу сейчас об этом говорить.
– Ну, как хочешь, конечно… – пожал плечами Апрель.
– Знаешь, давай лучше немного повеселимся! – тут же предложил старый друг. – Самое подходящее время… Давай со мной!
– А куда лететь? – не без сомнения поинтересовался Апрель. Еще в детстве, когда друг предлагал развлечься, он всегда немного настораживался, зная, что предстоит очередная шалость.
– Да тут недалеко! В Малый театр. Скажу тебе, что театры – это самые мои любимые места на Земле, там столько всего интересного… Летим?
