– Вот как? – Чиновник на миг оторвался от компьютера и взглянул на посетителя поверх очков – и было понятно, что уж он-то умеет их носить. – И как же это случилось?
– Да в общем-то, случайно вышло… по неосторожности. Вчера… – Видно было, что рассказ этот дается странному ангелу с большим трудом. – Подопечный мой заводил друзей в этом, как его… интернете. И не только друзей… Любил он, как же они это называют… потроллить.
– Потроллить? – поднял брови Стиратель.
– Поглумиться над собеседником. Анонимно.
– Это еще зачем?!
– Не знаю, – всхлипнул бородач. – Каникулы зимние начались, делать нечего… Он и сцепился с кем-то в сети. Немного перегнул палку, а у собеседника то ли слабое сердце оказалось, то ли взвинченный был… Короче говоря, удар хватил человека. Чаша переполнилась, организм не выдержал. Так Виктор, мой подопечный, неосторожным словом довел того до могилы.
Бородач всхлипнул еще раз, стащил с себя очки, вытащил дрожащей рукой из кармана пиджака фиолетовый платок и начал промокать глаза. Стекла его очков нисколько не преломляли изображение с той стороны, из чего Апрель догадался, что они были без диоптрий.
Некоторое время в кабинете висела томительная пауза, прерываемая только шмыганьем носа бородача да тихим стуком клавиатуры – чиновник быстро вносил что-то в память компьютера.
Наконец, зеленоволосому ангелу удалось выдавить из себя слова, которые были для него самыми тяжелыми:
– Ну и, разумеется, за его душой тут же пришли… Оттуда… — Он кивнул на пол. – И я теперь вроде как не у дел…
– Как это не у дел?! – вырвалось у Апреля, и Стиратель на миг сам потерял дар речи от такого вмешательства в серьезный разговор. – Ведь это не Виктор твой умер, а другой человек! Твой подопечный, пусть и совершил тяжкий проступок, но жив и молод! Его-то зачем Туда тащить? Много времени пройдет, пока настанет его час. Он обязательно раскается, надо дать ему время! Ведь время – это их ценнейший дар, оно настолько конечно и скоротечно!
– Нет, – мотал головой бородач. – Если бы он по пьяни кого монтировкой стукнул, то еще был бы шанс… А он спокойно, дома, перед компьютером, твердо зная, что пишет, пожелал человеку конкретной участи. С подбором нужных слов. Да и не раскаивается, что страшнее всего. Верит, что не виноват.
– Но он наверняка не хотел!
– Не хотел. Однако же сделал.
Апрель горестно отвел глаза.
– М-да… Не повезло тебе, друг дорогой, – спокойно проговорил Стиратель. – Ну не расстраивайся. Ты далеко не первый ангел-хранитель, оказавшийся в таком положении, и уж точно не последний.
Бородач не отвечал. Опустив голову, он теребил пуговицы на своем пиджаке.
– Слушай, – поинтересовался вдруг человек за столом, кидая на него быстрый взгляд. – А чего это ты так вырядиться решил? Я ж тебя помню – совсем недавно был ангел как ангел…
Его собеседник только плечами пожал:
– Да вот… Это… Виктор мой так ходит. Говорил, хипстер. А я пытался его понять… Думал, если приму такой облик, научусь говорить, как он, стану его музыку слушать, полюблю то, что он любит, все встанет на свои места… И мне все будет про него ясно…
– Ну и как? – усмехнулся чиновник. – Прояснилось? Понял что-нибудь?
Незадачливый ангел-хранитель в облике хипстера отчаянно замотал головой.
– Не-а. Ничего не понял. Вернее, понял только то, что никогда этого не пойму…
– И, стало быть, обратно домой, на Небо? Что же, дело обычное… – бормотал Стиратель. – Конечно, новой души, чтобы ее охранять, тебе больше не дадут. Как ты и сам отлично знаешь, ангелам, чьи подопечные души попали в ад, быть хранителями больше не поручают. Не оправдали доверия, так сказать… Так что на Землю ты больше не вернешься. Ну а с другой стороны, и хорошо – что тут делать… Так что готовься – через несколько минут будешь дома.
Чиновник последний раз щелкнул мышкой и отодвинулся от компьютера.
Ангел в ярком пиджаке немного замялся, кашлянул и проговорил:
– Не, мне не надо домой…
– Что? – Стиратель вопросительно взглянул на визитера, видимо, решив, что неверно расслышал его слова.
– Можно, конечно, тут оставаться, на Земле, – рассуждал, словно сам с собой, бородач. – Я слышал, так сейчас многие поступают, мне ребята рассказывали. Иногда и подолгу живут… Но смысл? Что мне тут делать-то – без человеческой души? А ее уже не вернуть… Пропадет мой Витька-то…
Сидевший в кресле юноша с трудом сдерживался, чтобы не вмешаться в разговор. Но человек за столом оставался спокойным и равнодушным.
– Не он первый, не он последний, – бесстрастно повторил Стиратель.
– Это – да… – согласился бородач. – Но те – чужие, а этот – мой… Знаете… Я тут подумал… В общем, я хочу попросить о стирании.
– Что? – снова переспросил чиновник.
– Что? – не выдержав, воскликнул Апрель. Как ему хотелось, чтобы оказалось, что слова коллеги ему лишь почудились! Но, увы, у ангелов не бывает галлюцинаций…
И тотчас, с удивительной яркостью, будто фильм на экране, в его памяти всплыла сценка из кажущегося уже таким далеким детства на Небесах, счастливого и беззаботного времени учебы в школе ангелов…
* * *
Занятия проходят в очень живописном месте (впрочем, в райских садах неживописных мест просто нет). Ученики – с полдюжины ангельских мальчиков и девочек, будущих хранителей людских душ – расселись в тени двух пышных деревьев, одно из которых сплошь усыпано цветами, намного более крупными и ароматными, чем это бывает на Земле, а на другом уже созрели плоды, тоже не по-земному большие и сочные. На Земле люди могут увидеть подобное одновременно разве что где-нибудь в оранжерее, а здесь, в райских кущах, такое в порядке вещей, и никто не обращает на это внимания.
Недалеко журчит ручей, но звук хрустально-прозрачной воды, весело бегущей по разноцветным камешкам, не мешает ученикам сосредоточиться. Все внимательно слушают, кроме разве что лучшего друга Апреля, сидящего справа от него, – румяного голубоглазого ангелочка по прозвищу Озорник. Как можно понять из его имени, Озорник самый первый непоседа и проказник в их классе, и все только удивляются, почему они так дружны с задумчивым и мечтательным Апрелем – приятели так непохожи… Но Апрель очень привязан к своему другу, хотя и редко участвует в его шалостях. А шалит Озорник постоянно. Вот и сейчас, на уроке, он, вместо того чтобы слушать, развлекается тем, что пускает по «классу» солнечных зайчиков, заставляя яркие лучи пробираться сквозь густую листву и весело прыгать по лицам учеников. Больше всех достается круглолицей Снежинке, прозванной так за светлые, почти белые волосы. Она то и дело вертит головой и щурит глаза, но при этом старательно продолжает отвечать и рассказывает о фонариках.
– Фонарик есть у каждого ангела-хранителя, находящегося на Земле, – бойко тараторит Снежинка. – Цвет фонарика каждый ангел выбирает на свое усмотрение, но размер и форма фонарика у всех должны быть одинаковыми. И свет луча одинаковый – серебряный. Носят фонарики в специальной сумочке на правом боку. Сумочки у всех ангелов тоже одинаковые…
– А для чего они нужны, эти фонарики? – спрашивает учитель, высокий пожилой ангел с густыми седыми локонами. У него строгое лицо, но в глубине больших серых глаз почти всегда, даже если он сердится на учеников, все равно прячется улыбка.
Красотка Гортензия, первая отличница в классе, тянет руку:
– Можно я отвечу, можно я? – и, едва дождавшись разрешения, тут же принимается излагать как по написанному: – Свет каждого фонарика – это частица Высшей энергии. Даже один лучик способен сотворить маленькое чудо. И когда нужно совершить что-то большое и важное, ангелы собираются вместе и светят своими фонариками одновременно. Чем больше будет ангелов, тем они сильнее. Тогда им никакие демоны не страшны!
– Ну уж и никакие… – Учитель сначала улыбается, а потом тихонько вздыхает: – К сожалению, это не совсем так. Если б все было так просто, мы бы давным-давно одолели Темные силы и во всем мире воцарились бы Добро и Свет. Но, увы, это невозможно…
– А почему? – тут же интересуется Озорник – он не только самый шаловливый, но и самый любознательный в классе. – Что, если все-все ангелы, которые командированы на Землю, соберутся вместе да как посветят на… – тут он замолкает, видимо, еще не придумав, на что и как надо посветить, чтобы разом одолеть все Темные силы.
– Это запрещено Правилами, – отвечает учитель. – Уже много человеческих лет прошло с тех пор, как на Высшем уровне договорились о перемирии между нами и нашими врагами. С тех пор ангелы никогда не вступают в конфликт с демонами – что бы ни происходило. Но вот демоны, случается, иногда нападают на ангелов…
– А как это происходит? – по голосу Снежинки ясно, что ей немного не по себе.
– На наше счастье, демоны редко нападают неожиданно, – поясняет учитель. – Они очень любят зрелищность и то, что люди теперь называют спецэффектами. Так что их нападение редко обходится без театральности. Обычно появлению демонов предшествует нарастающий гул – сначала тихий и неясный, потом все более и более сильный. Затем начинает все явственнее пахнуть серой и дымом. Внезапно темнеет, и то там, то здесь вспыхивают яркие огни, похожие на отблески костров или зарево пожара…
– Какой ужас! – лепечет Снежинка.
В это время Озорник, изловчившись, дергает ее за беленькую косичку. За что, конечно, тут же получает замечание от учителя.
– Ты опять балуешься на уроке! Как тебе не стыдно!
Озорник тут же складывает руки на коленях и делает невинное лицо.
– Я буду хорошо себя вести, – обещает он. – А вы расскажете нам еще что-нибудь интересное?
– Хорошо, расскажу, – смягчается учитель. – Что бы ты хотел услышать?
– Я бы хотел узнать о стирании. Что это такое? – вдруг спрашивает Озорник.
По лицу учителя пробегает тень. Он ненадолго замолкает, а потом произносит не слишком уверенно:
– Вообще-то, я хотел рассказать вам об этом позже, когда вы станете постарше…
– А нам интересно сейчас! Ну пожалуйста! – присоединяется к однокласснику Гортензия.
Все остальные поддерживают их, в том числе и Апрель. Ему тоже очень хочется узнать про стирание, хотя бы потому, что раньше он никогда не слышал этого слова. Что же это такое?
– Ну, хорошо, – наконец соглашается учитель.
Он усаживается поудобнее, опершись спиной о толстый ствол цветущего дерева, привычным жестом машинально поправляет свои седые локоны и принимается за рассказ:
– Делами ангелов на Земле заведует специальный сотрудник, которого называют Стирателем. По всем вопросам, которые возникают у ангелов, они обращаются к нему…
– А что это за вопросы? – тут же перебивает любопытный Озорник.
– Помните, я говорил вам, что далеко не все люди проживают свой век под покровительством своего Небесного хранителя? К сожалению, случается, что душа человека, совершившего какой-то страшный грех, уже при жизни переходит к Темным силам. Когда-то демоны специально работали над тем, чтобы заполучить человеческую душу, соблазняли людей, уговаривая заключить сделку и подписать кровью договор… С тех пор многое изменилось. Некоторые люди сами живут так, что их души попадают в руки демонов, и таких людей, к сожалению, немало… Так что нашим врагам и стараться особенно не надо.
По «классу» пробегает легкий шум. Юным ангелам совсем не нравится то, о чем говорит учитель, но они уже достаточно взрослые, чтобы понимать: мир не может быть идеальным и совершенным.
– Тогда ангел, которому некого больше охранять, остается без работы, – продолжает учитель. – Он уже не будет сопровождать свою подопечную душу в последний путь сюда, на Небеса, поскольку обладатель этой души сам выбрал другую дорогу. Что ж, Всевышний дал каждому право выбора – именно на этом и держится мир… Оказавшийся не удел ангел приходит к Стирателю – и тот возвращает его обратно на Небеса.
– Где ему дадут новую душу, да? – взволнованно спрашивает Апрель. Он, наверное, больше, чем остальные его друзья, мечтает о том времени, когда вырастет, закончит свое обучение и станет наконец хранителем. Как ему этого хочется!
– Нет, – качает головой учитель. И строго добавляет: – Ангел, который не сумел уберечь свою подопечную душу, недостоин чести быть хранителем.
Апрель смущается. Ему становится стыдно за то, что он сказал такую глупость, и даже кажется, что друзья глядят на него с усмешкой. Хотя на самом деле это, конечно, совсем не так. На него вообще никто не смотрит, все внимательно слушают учителя.
– Это и называется стиранием? – продолжает свои расспросы Озорник. – Ведь Стиратель как будто «стирает» ангелов с Земли, чтобы они вернулись сюда домой?
– Нет, не совсем так. Стирание – это несколько другое. Это поступок, который каждый ангел может совершить лишь однажды в жизни.
– И что же это за поступок? – Гортензия даже вытягивает шею от любопытства.
– Однажды ангел может пожертвовать собой ради счастья подопечного, обменять свое существование на исполнение его заветного желания или что-то в этом духе…
– Как это? – не понимает Снежинка.
– А вот так. Если хранитель очень хочет помочь человеку, но не в силах это сделать, он приходит к Стирателю и просит за своего подопечного. И, если исполнение его просьбы не нарушает хода событий, предопределенного в Книге Судеб людей, ему идут навстречу. Человек получает некий дар свыше, чаще всего даже не предполагая, чем он этому обязан. А ангел…
– Ангел возвращается на Небо, да? – снова не удерживается от вопроса Апрель.
– Нет, мальчик, – грустно отвечает учитель. – Ангел исчезает.
– Как так исчезает? – удивленно шумят ученики. – Разве ангелы умирают? Они ведь могут только погибнуть в битве с Темными силами!
– Ангелы не могут умереть, потому что они не люди. У них нет ни смертного тела, ни бессмертной души. Поэтому после стирания ангел просто исчезает. Навсегда. А вместо него присылают другого ангела, который будет охранять его подопечного.
Апрель хорошо помнил, что после рассказа учителя в классе разгорелся долгий и жаркий спор. Одни ученики восхищались теми ангелами, которые решаются на подобное самопожертвование, другие считали подобный поступок необдуманным. Так, отличница Гортензия спокойно и убедительно доказывала, что жизнь человека коротка и подопечных душ у каждого ангела бывает много – нельзя же ради каждой жертвовать своим существованием! Это слишком высокая цена. Гораздо разумнее остаться рядом со своим подопечным и всячески помогать ему выдержать те испытания, которые выпали ему на долю. Апрель тогда молчал, не принимая участия в споре. Но в глубине души (какой еще души? Нет у ангелов никакой души!) не был согласен с Гортензией. Он так хотел оберегать своего будущего подопечного, так жаждал сделать его счастливым, что был готов ради этого на все…
* * *
Попав на Землю, где уже столько человеческих лет продолжались его мытарства, Апрель, конечно, не раз слышал о стирании. Но увидеть своими глазами ангела, который решился на такой поступок, ему довелось впервые. Растерявшись от такой неожиданности, он ни слова не мог сказать и только смотрел во все глаза на ангела-хипстера.
– Стирание, значит… – задумчиво проговорил тем временем чиновник. – А что ты попросишь взамен?
Бородач потупился.
– Так это… Спасти душу Виктора, – отвечал он после долгой паузы. – Он ведь, в общем-то, неплохой мальчишка. Просто глупый еще, ветер в голове…
– Ну, знаешь, друг дорогой! – развел руками Стиратель. – Тут я тебе ничем помочь не могу. Такие вопросы решаются не на моем уровне. Для этого существует Высший Суд.
– Да, конечно… Но пусть ему дадут еще один шанс! Один шанс, а? – с неожиданным жаром заговорил провинившийся ангел. – Пусть вместо меня пришлют другого хранителя и снова приставят к нему! Может быть, Витя услышит его и раскается, по-настоящему раскается? Тогда его душа снова вернется к нам. Ведь такие случаи бывали, и не раз, я точно знаю! Да и виноват я, виноват! Не уберег… даже не попробовал. Если бы он с ножом на кого шел – уж я бы вмешался, хотя бы нашептал на ухо! А тут… какие-то кнопки, кто бы мог подумать? И сам же, глупец, молча смотрел, старался понять, что в этом деле такого особенного!
– Ну да, в принципе, случаи такие и впрямь бывали… – протянул Стиратель и, обернувшись к компьютеру, снова защелкал мышкой. – Погоди чуток…
Молчание, которое после этого повисло в кабинете, показалось Апрелю вечностью.
– Ладно, будь по-твоему, – произнес наконец чиновник. – Твое решение окончательно?
– Да.
– Ну что же, это твой выбор. Готовься, сейчас приступим к стиранию.
– Как… готовиться? – внезапно растерялся хипстер.
– Разве не помнишь? Фонарик доставай.
Бородач раскрыл висевшую на его боку сумку с бляшкой в виде восьмерки и вынул изящный шестигранный фонарик, горевший ровным серебристым светом. Апрель не мог не заметить, что теперь-то его облик стал выглядеть на удивление завершенным, гармоничным. Будто обрели смысл и выбор костюма, и цвет, и даже бессмысленные очки, теперь отражавшие грани фонарика, в которых десятки испуганных лучиков стремились собраться в один. Может, и в нужную сторону мыслил бородач. Только ему не хватило времени, чтобы понять себя или подопечного. И уже не будет.
– Хорошо. Встань-ка вон туда. – Стиратель кивком указал на свободный простенок между окнами.
Осторожно держа горящий фонарик, ангел занял место у колонны. Чиновник нажал какую-то кнопку на столе, и ярко освещенный кабинет мгновенно погрузился во мрак. Только тонкий серебряный луч разрезал темноту, бросая отблески на елочные шары и бронзовые фигуры трех граций, поддерживающих часы.
Апрель так и замер в своем кресле, не в силах произнести ни слова. А чиновник тяжело поднялся из удобного вращающегося кресла, открыл один из ящиков в тумбе, вынул из него белоснежный кусок материи и приблизился к хипстеру.
– Я обязан последний раз спросить тебя, не передумал ли ты?
– Нет, не передумал, – хмуро отвечал тот.
В свете фонарика Апрель отчетливо видел, что бородач стоит, опустив голову, и не отрывает взгляда от пола.
