Михаил Ланцов "Железный лев. Том 1. Детство"

Ему очень понравилось пользоваться этой «справочной». А уж как тому пришлось это по душе – не пересказать. При окладе пять рублей в месяц и кормовых двух рублях получить за полтора месяца сверху еще двадцать. Сказка! Тем более что ничего явно противозаконного он не делал.

Попросили собрать сведения о преступниках и их судьбе? Ну так и что тут такого? Никаких запретов на оказание подобной помощи на нем не лежало. Тем более что все эти сведения передавали кулуарно и их нельзя было использовать в суде. Да и сбор материалов по мастеровым в городе: кто чем живет. Обычное дело. Ясное дело – простым обывателям городовой такую информацию вряд ли бы выдал, но после щедрой оплаты услуг и человеческого отношения ему хотелось помочь Льву Николаевичу.

Делиться же с вышестоящим начальством Федор Кузьмич не спешил. Отложил вырученные деньги и подумал над будущей своей судьбой. Читать-писать и считать он умел. Не ладно и складно, но намного лучше, чем у большинства его сверстников того же происхождения. А вот с одобрением начальства, без которого никуда, все было кисло.

Он был ничей.

Так получилось.

В свое время приняли, да так и мариновали уже лет десять. Уже давно бы вышел в старшие городовые, а то и надзиратели. Но нет. Не удавалось. Вот он лямку и тянул. То возьмет кого-то не того. Вроде и преступник, только нужный кому-то наверху, и его трогать не стоило. То, наоборот, попутает и пропустит кого…

Все как-то шло невпопад.

А тут он аж расцвел. Молодой барин охотно платил за свои просьбы и вполне принимал их исполнение. И начальство зашевелилось, приметив то, что эта «серая мышка» начала якшаться с аристократом. Это ли не счастье? Это ли не удача?..

* * *

В то же самое время в доме военного губернатора Казани.

Стук в дверь.

Усталый мужчина, не поднимая глаз, что-то буркнул неразборчиво, и посетитель вошел.

– Как все прошло? – с некоторым налетом боли в голосе поинтересовался хозяин кабинета, хотя и старался сохранять равнодушие.

– Он отказал ей.

– Отказал? – с удивлением переспросил Шипов и округлившимися глазами уставился на вошедшего. – Где она сейчас?

– Она пьет вино. Посидела в заведении, потом поехала к подруге.

– Той самой?

– Да.

– А почему? Почему этот юноша отказался?

– Гордец. Заявил, что не пойдет на отношения с женщиной, если она в них выше его, равно как и с замужними связываться не хочет, не желая делить женщину ни с кем.

– И все? – как-то несколько удивленно спросил Сергей Павлович.

– Да. И ее это устроило.

– Точно все?

– Пока мне добавить нечего.

– Так найди! – рявкнул губернатор. – Я хочу понять, почему он отказался.

– Слушаюсь.

– И что там с Лобачевским?

– Словно порхает после визита к Юшковым и того странного разговора со Львом Николаевичем.

– Я хочу, чтобы ты разобрался – чем дышит этот человек. Этот Лев… Львенок. Он не играет в карты, почти не пьет, при этом занимается странным. Я бы подумал, что он в смуту какую влез, если бы молодой граф тому поляку морду не набил. Все знали, кто он и почему его приглашали в такие места. А тут такая выходка…

– Все сделаю, Сергей Павлович.

– Сделайте, уж будьте любезны. Я хочу про него знать все.

Глава 7

1842, июнь, 2. Казань

Щебетали птички.

Первые лучи солнца уже добрых полчаса прорывались сквозь ночной туман, разгоняя его. А по дорожке в парке у озера Черного бежали двое[19 - Парк у озера Черного разбили в 1829 году. В 1860–1870-е озеро стали засыпать из-за дурных запахов и к 1889 году засыпали полностью, но в ходе работ в начале 1980-х озеро откопали в рамках старой котловины, восстановив, а готовясь к 1000-летней годовщине Казани – отреставрировали. Так что сейчас озеро примерно соответствует тому размеру, какое имелось в 1842 году.].

Техника их бега для этого времени выглядела очень… необычной, что ли. Правильная постановка ноги и движение руками, дыхание носом в нужном ритме. Так-то ничего необычного, но здесь, в первой половине XIX века, со спортом все было очень плохо. Что-то практиковалось только в цирке, да и там крайне ограниченно. В остальном он находился за рамками обыденного и приличного. В армию-то, понятно, он более-менее стал входить лишь после Первой мировой войны, но и аристократы им не баловались. Да и зачем? Максимум длинным клинком учились работать единицы, но и только. О том, что к владению оружием нужно еще добавлять укрепление и развитие тела, никто не думал и не помышлял.

Кроме этих двоих.

Льва и Николая: молодых братьев Толстых.

На подлете был еще средненький, но он пока не созрел для полноценных занятий. А эти уже работали. И бегали вот так, и на брусьях с турником крутились, и отжимались, и иное. Лев Николаевич грамотно нагружал себя с братом, быстро приводя «это тело» в божеский вид.

– Фух… – выдохнул Лев, делая остановку на месте, где они обычно меняли нагрузку. – Хорошо.

– Хорошо? Тяжко же, – с вялой улыбкой выдохнул брат, пытаясь отдышаться.

– Стрельбище бы тут. Чтобы после пробежки пострелять на скорость по целям.

– Ни городской голова, ни военный губернатор сего не позволят. В центре города пальбу устраивать? Вот еще!

– Понимаю… – кивнул Лев. – Дай помечтать-то.

– Мечты у тебя, – фыркнул смешливо Николай. – Ты еще не надумал на службу пойти?

– В гусары-то? – оскалился молодой мужчина.

– Можно и в гусары, хотя это дорого. Но дядюшка поддержит.

– Сам-то ты в артиллеристы метишь. – хохотнул Лев. – Пуля – дура, снаряд – молодец? А меня кобыл любить отправляешь?

– Как будто в артиллерии их нет, – смешливо фыркнул братец, поддерживая уже ставшей традиционной пошлую шутку, и тут же напрягся. Очень уж взгляд Льва изменился. Николай тихо спросил: – Что-то случилось?

Несколько секунд.

И из тумана вышли четверо незнакомых мужчин с дубинками в руках. На первый взгляд даже прилично одетые, словно средней руки обыватели. Даже ухоженные. Профессию в них выдавал только взгляд, но и это неточно. У того же опытного солдата, прошедшего несколько действительных кампаний, он порой бывал куда выразительнее.

Старший брат от их вида немало струхнул. А вот младший – наоборот…

– Вас как за смертью посылать, – широко улыбнувшись, произнес Лев Николаевич, чем немало их смутил.

Но ненадолго.

Пару секунд.

И их старшой произнес чуть напряженным тоном:

– Нас попросили привет передать, паря.

– Долго шли, – фыркнул Лев. – Мне уже казалось, что не дойдете. Как у нашего болезного дела? Голова уже не болит? Может, совесть свело или честь парализовало?

Мужчина ничего не сказал.

Нервно как-то вздрогнул, но промолчал. Он ожидал всего чего угодно, кроме вот такой реакции. Тем более что этот юнец продолжал свою разминку, словно циркач какой-то, не проявляя ни капли страха. В отличие от его спутника. Но на него заказа не было, и лишний раз подставляться не хотелось, поэтому, указав на Николая дубинкой, старшой произнес:

– Не вмешивайся и останешься цел.

После чего пошел на Льва.

Сам.

Первый.

Ибо поведение жертвы выбило из колеи не только его, но и его сподручных. Отчего они не решались начать первыми. Хотя, по обычаю, атаку должен начинать именно кто-то из них, пока он отвлекает «терпилу» разговором. Но не сейчас. Вон переглядывались да оглядывались, опасаясь, что сейчас этому юнцу на подмогу кто-то выступит из тумана.

Шаг.

Другой.

Замах.

И удар сверху, которым старшой метил Льву прямо по надплечью. Но юноша неожиданно довернул корпус, пропуская удар. И, обойдя противника мягким танцующим шагом, четко влепил ему кулаком в челюсть, правильно сжав его, чтобы не повредить себе кисть сильным ударом.

Нападающий издал какой-то всхлип и завалился, начав скрести землю пальцами. При этом, что немного удивило, не отключался.

Нет.

Он оказался близок к беспамятству, находясь в состоянии, которое профессиональные боксеры называют «грогги», то есть нечто сильнее нокдауна, но слабее нокаута. Хотя вообще по своим габаритам и общей прочности тела он мог дать фору многим. А тут с одного удара сомлел. Пытался подняться куда-то, явно без четкой цели и смысла. Это ему еще подвезло с тем, что тело молодого графа не было в должной степени подготовлено. Иначе таким ударом «милый мальчик» его бы просто убил, расколов скулу лучевым переломом и подарив обширную гематому мозгу, а не просто разбив морду лица и обезвредив.

Дубинку, кстати, Лев перехватил.

Руки-то у падающего расслабились, а по инерции он их вскинул, когда оседал. Вот и удалось завладеть его «инструментом». Случайно, конечно. Чтобы так специально, нужно долго тренироваться, и Лев на такой успех не сильно рассчитывал, но и не растерялся. Подхватил дубинку и крутанул ее в руке. Заодно развернулся так, чтобы оставшиеся разбойники оказались в полусфере перед ним.

Пара мгновений.

И враги атаковали. Разом. Но по уму, явно опытные, заходя с разных сторон. Из-за чего фронтальный просто поддавливал, осторожно надвигаясь, а фланговые короткой пробежкой ринулись в заднюю полусферу.

Побежал и Лев.

Вперед.

Пользуясь превосходством в скорости.

Словно сжатая пружина, атакуя того, что был напротив: центрального.

Супостат попробовал отступить, давая своим дружкам время, чтобы отработать по спине этого слишком резвого парня. Но ни он, ни они явно не успевали, не готовые к такому сценарию. Разбойник встал в упор и приготовился принимать «подачу» дубинкой сверху на горизонтальный блок.

Удар.

Но не туда.

Замахнувшись, Лев просто врезался в своего противника, так и не опустив рук. Вместо этого на сшибке он влепил ему коленом в пах и добавил заднюю подножку, отчего разбойник рухнул навзничь, ударившись головой о довольно мягкий песок. К его счастью. Так что он скрючился и замычал, наслаждаясь массой приятных ощущений.

Мгновенный разворот к третьему и тычок ему палкой в корпус.

В район солнечного сплетения.

Принимая лиходея так, чтобы он сам по инерции «насадился» на такой удар.

Почти сразу молодой граф ушел в перекат по песчаной дорожке, специально для того, чтобы разорвать дистанцию с последним бойцом. Тот хоть и не был так резв, но все еще оставался в активе. Едва не достал его по спине.

Выходя из переката, Лев захватил рукой чуть-чуть песка. Дубинку-то выронил невольно, чтобы кисть себе не повредить.

Развернулся.