Крепко привыкший к тому, что братья Бубновы, на минуточку, маги! смотрят ему в рот, Гриша взял, да и придумал, как поднять бабла.
– Не томи, Гриш, – попросил один из братьев.
– Давай уже к делу, – поддакнул второй.
– Сейчас-сейчас, – улыбался Малёваный, яростно клацая мышкой и поднимая свои закладки.
На днях от скуки копаясь в базе, он случайно нашёл данные некоего проблемного гражданина Скуфидонского. И судя по этим самым данным, старый козёл вот уже десять с лихой лет получал такую пенсию, что Малёваному даже в качестве зарплаты не снилась.
Всё в белую и всё официально.
Помимо кучи жирнющих транспортных средств, за Скуфидонским числилась недвижка в Москве и области. Несколько квартир в хорошем ЖК, парковочные места там же и дом охренительной квадратуры в СНТ «Пересвет».
А проблемным он был по той причине, что игнорировал постановления суда, в которых его извещали об изменении условий получения пенсии. Пятнадцать, между прочим, раз проигнорировал.
Что за условия, Малёваному было совершенно не интересно. Главное, что за их несоблюдение кормушка Скуфидонского должна была закрыться. А ещё в его личном деле красным курсивом была сделана пометка из зубодробительной аббревиатуры, которую Малёваный не знал, однако свято уверился в том, что это просто у администратора базы данных кошка по клавиатуре пробежала.
Итак…
Постановление есть.
Несоблюдение постановления есть.
Значит, быть изъятию!
– А мы-то здесь причём? – не уловил ход мыслей товарища старший Бубнов. – Изъятие ведь в пользу Империи происходит, разве не?
– Подделаем доки, – улыбнулся Малёваный. – Делов-то. Помашем у старпёра перед лицом липовой корочкой, покажем липовое постановление, а потом заберём кабриолет с мотоциклом.
– А дальше?
– А дальше уже вы, ребят, – сказал Гриша. – Я добыл, а вы сбывайте.
Бубновы переглянулись.
– Ну-у-у-у, – протянул младший. – Технически, конечно, возможно. У нас дядька тачки болгаркой напополам распиливает и через границу как запчасти провозит. А потом уже там, в Орде, обратно сваривает.
– Вариант-вариант, – закивал башкой старший Бубнов, но тут вдруг осёкся. – Слушай… А если он тебя потом узнает?
– Ну узнает, и что? Кто ему поверит-то? Я ж барон, а не хрен с горы.
На «барона», каковым при наличии старших наследников Грише и в будущем стать не светило, Бубновы промолчали. Их интересовали технические детали.
– А если сопротивление окажет?
– Кто?! – Малёваный еле сдержался от хохота. – Этот старый придурок?!
– Ну ветеран всё-таки, мало ли.
– Ребят, ну вы же маги, – пристыдил своих подельников Гриша. – Справитесь как-нибудь…
***
– Без обид же?
– Да-да, без обид.
– Ты же просто водила, верно?
– Да-да, я просто водила, – неловко улыбнулся мужик в трениках, фиксируя ремнями три бесчувственных тела на площадке эвакуатора.
Я похлопал машину по пассажирской двери, крикнул: «В добрый путь!» – и эвакуатор покатил прочь по двухколейке, шебурша гравием.
– Итак, Кузьмич, – сказал я, провожая машину взглядом. – И где же находится мой рабочий кабинет?
– Так на втором этаже, Василий Иванович. Пойдёмте, я покажу…
Вот ведь чёрт!
И правда…
Всегда думал, что здесь кладовка или подсобное помещение с бойлерами, щитками и всяким таким. Ан-нет. Удобное кожаное кресло, письменный стол и золотая ручка на подставке, прям как у министров. И флаг имперский на половину стены. И портрет государя.
– Постановление, значит, – пробубнил я и плюхнулся в кресло. – Посмотрим…
Грубым образом вскрыв самый верхний конверт, нож Кузьмича лежал в коробке со снастями, и бегать за ним сейчас было недосуг, я достал бумагу и принялся читать.
Итак:
«Согласно постановлению бла-бла-бла, от такого-то числа такого-то года, для того, чтобы сохранить за собой императорскую пенсию, а также все причитающиеся материальные блага, Василию Ивановичу Скуфидонскому такого-то года рождения надлежит встать на учёт бла-бла-бла и принять на практику группу студентов…»
– Чего?! – крикнул я так, что Кузьмич аж поморщился.
«Программа разработана университетом АОРИ совместно с министерством обороны Российской Империи и внедрена в законодательство с целью обмена опытом ветеранов Великой Войны с молодыми специалистами в области магических искусств».
Вот ведь…
Вот ведь твою-то мать!
Это же Стёпкин институт! И Володькино министерство! А они ведь буквально пару часов назад здесь были! Хлестали моё пиво, жрали мою воблу, а об этом ни словом не обмолвились! Вот ведь крысюки подколодные!
– Ласточка заправлена? – спросил я у Кузьмича.
– Да, Василий Иванович.
– Бак полный?
– Да, Василий Иванович.
– Отлично. Поеду прокачусь до Москвы, побеседую со старыми друзьями. А то тут не договорили…
***
Если уж начистоту, то Степан Викторович Державин, ректор АОРИ, сегодня мог и не уезжать из Удалёнки. Это министру с Главой Канцелярии завтра нужно было быть ни свет, ни заря на совещании правительства, а вот Державин был совершенно свободен.
Во всяком случае дома он сказал, что пробудет у Скуфа до завтрашнего утра.
И жена, вроде бы, поверила.
Да-да-да…
Бес бил Державина по рёбрам что есть мочи. Тайком от благоверной он уже давно разыгрывал среди абитуриенток бюджетные места, и сейчас как раз настал сезон охоты на свежую девчатину.
Рыжая, высокая, кровь с молоком, буквально пышущая здоровьем и молодостью девушка Дарья сидела напротив Степана Викторовича, потягивала шампанское и ждала. И явно что скучала. Дело в том, что она договорилась с ректором на один… э-э-э… один устный экзамен и два классических и искренне надеялась, что на том они и разойдутся.
На весь этот романтический антураж: свечи, фрукты и игристое – уговора не было, но-о-о…
Ладно уж.
Она и так зашла слишком далеко. Если ректор хочет поиграть в свидание, пускай поиграет, потешится.
Дело было в личном кабинете Степана Викторовича, на третьем этаже АОРИ. Массивные настенные часы с маятником пробили ровно десять часов вечера.
– Включу что-нибудь на фон, – улыбнулся Державин, встал с дивана и направился к своему рабочему столу. – Какую музыку предпочитаешь?
– Ты всё равно такую не знаешь, – еле слышно пробубнила себе под нос Даша и, пока ректор отвернулся, одним рывком стащила с себя платье. Под платьем загодя не было ничего. «Быстрей начнём, – подумала она, – быстрей закончим».
Вот только…
– Степан Викторович! – раздался хриплый голос из динамика на столе. – Степан Викторович! К вам посетитель!
Державин хотел было проигнорировать охранника, а то и вовсе выключить говорилку, мало ли какой псих может ломиться к нему в такое время, но тут вдруг услышал голос этого самого психа:
– Стёпа! – проревел голос. – Лучше сам пусти!
– Скуф? – нажал он на кнопочку ответа. – Это ты?
– Это я!
– Что-то случилось?
– Что-то случилось!
– А-а-а… А что случилось? – спросил Державин.
– А что случилось, так это ты мне сейчас расскажешь! – ответил Скуфидонский, а затем добавил ещё: – Говна ты кусок! Что ещё за программа по обмену опытом?!
– Что-о-о?!
Степан Викторович аж побледнел. Побледнел, а затем судорожно схватился за мышку, разблокировал компьютер и принялся искать заветный файл.
– Погоди секунду!
– Стёпа, ёптвою мать! Я с тобой в игрульки что ли играюсь?!
– Секундочку!
Двойной клик по нужной папке, двойной клик по текстовому документу, строка «поиск», буквы «С» и «К», окей, искать.
– Какой ужас, – внутри у Державина аж всё оборвалось.
Имя Скуфидонского действительно присутствовало в списке, хотя они с Владимиром Санычем перепроверили всё десять раз.
Более того, они сами составляли этот список, но даже в безудержном припадке озорства не рискнули бы добавить в него Скуфа.
Мистика, не иначе.
– Стёпа! – прохрипел динамик. – Я поднимаюсь!
– Одевайся! – крикнул Державин на Дашу, заметив, что та ни к месту заголила прелести. – Нужно бежать!
– Куда?
– Да хоть куда!
***
Вот знает же Стёпка, что я ненавижу лишний раз напрягаться, и всё равно заставил меня зазря подниматься на третий этаж. Как я и ожидал, из своего кабинета он оперативно свалил.
Куда?
Это мне и предстояло выяснить. А потому я снял дедушку-охранника с люстры и попросил провести меня в комнату службы безопасности.
– У вас же там камеры есть?
– Есть, – закивал головой дедулька. – Обязательно есть, куда ж без них.
И примерно в это же время началась цветомузыка. Зажглись аварийные лампы красного света, загудела сирена, и приятный женский голос сообщил о том, что крыло хирургического отделения института будет законсервировано через пять, четыре, три, две…
– О-хо-хо, – вздохнул я. – Ну веди уже.
Благо, что хоть здесь долго ходить не пришлось. Пошарив глазами по мониторам, я-таки нашёл своего доброго друга Степана. Вместе с какой-то рыжей девчонкой он забаррикадировался в операционной.
Слыхал я про эту их защиту инновационную; последний раз вот буквально сегодня в парилке и слыхал.
Стёпка по её поводу сильно радовался и хвастал, что не прошибить её никак.
Невозможно это якобы.
