– Доброго утра и приятного аппетита! – произношу я, а одна из девчонок даже закашливается.
Берусь за ложку и молюсь всем богам и демонам, чтобы не было видно, как дрожат руки. Каша вкусная, мне надо обращать внимание именно на это. Сладковатая, густая, растекающаяся приятным теплом по языку. Хлеб пористый, только из печи, поэтому до безумия ароматный, напитанный маслом.
И тут на мою голову выливается малиновый морс… струйки стекают с макушки на чистую форму, расползаясь по ткани некрасивыми пятнами, оставляя дорожки на щеках и шее. Неприятно, сыро и… будет очень липко.
Каша теряет свой вкус и начинает отдавать кислинкой обиды, вязнет в зубах, и я с трудом ее проглатываю.
Они все, все до единого в столовой ждут моей реакции. А мне приходится сжать до скрипа зубы, потому что то, что еще несколько мгновений назад было просто угольком обиды, грозит вспыхнуть черным пламенем и выплеснуться на всех. В глазах сверкают искры, а я стараюсь припомнить, что там говорил Ругро. “Осознай”? “Отделяй”?
Ярхаш! Да как же?!
Внезапно все отступает, оставляя только новый приступ головной боли. Уже можно дышать и двигаться, не боясь взорваться тьмой, даже несмотря на мушки перед глазами.
Медленно поднимаюсь в наступившей тишине и поворачиваюсь, чтобы узнать, кто решил отличиться в этот раз.
– Ой, прости! – хлопает глазами одна из подружек Риделии. – Наверное, меня толкнули. Так неудобно вышло.
Она театрально кладет руку на грудь и закатывает глаза.
– Наверное, тот, кто толкнул, очень хочет извиниться? – поднимаю бровь, пока она строит из себя невинность. – Ой, кажется, нет. Не уважают… Увы, да… Такое случается.
По столовой пробегается шепоток, а девчонка краснеет. Она явно ждала от меня совсем другой реакции.
Я выхожу из-за стола, беру свой морс, медленно отпиваю, не сводя с девушки взгляда и из последних сил сдерживая дрожащие пальцы. А потом “случайно” роняю стакан, одновременно делая шаг назад.
Стакан падает на каменный пол столовой и разлетается на множество мелких осколков, окатывая дорогие бежевые туфельки из замши малиновыми каплями. Кажется, я слышу булькающее негодование в крике девушки.
– Прости, так устала, что руки не держат совсем, – пожимаю плечами, разворачиваюсь и, пока никто не опомнился, выхожу из столовой.
Наверное, нужно было сделать вид, что ничего страшного не произошло. Ну подумаешь, морс! Я даже не взбесилась настолько, чтобы силу свою выплеснуть. Но, Ярхаш побери, я не готова смиренно это выносить! Не от них, изнеженных и не видящих дальше своего носа.
Благодаря короткому завтраку, у меня есть время забежать хотя бы сменить форму, поэтому я ускоряюсь и петляю по уже знакомым коридорам. Мне остается всего пара поворотов, когда меня кто-то догоняет, хватает за плечо и, развернув, впечатывает в стену.
– Филис? – вырывается у меня вопрос.
– Ожидала кого-то другого? – глаза жениха сестры странно вспыхивают, а он сам опирается локтем на стену над моей головой. – Все больше убеждаюсь, что ты непростая штучка.
– Отвали, а? И без тебя сегодня настроения нет, – я пытаюсь уйти, но он не позволяет, прижимая обратно.
– А хочешь, никто больше и слова тебе не решится сказать? Уж тем более не устроит тебе сладкий душ? – прищурившись, говорит он.
– Отпусти меня, – упираюсь руками в грудь Адреаса, но он просто несдвигаем!
– Я заставлю всех заткнуться, – продолжает он, глядя мне в глаза. – А от тебя будет требоваться не так много. Просто делать то, что я хочу.
Его взгляд падает на мои губы, а я замираю от этой наглости.
Глава 16
На фоне всего произошедшего с утра, мои нервы, и так раскаленные добела, не выдерживают. Сила прокатывается по венам разрушающей волной, готовясь вырваться наружу, как это произошло с Ругро. Только Адреас точно не сможет остановить эту волну, и его идиотское предложение – это последнее, что он скажет в этой жизни.
Я уже готова взорваться, выпустить магию, как рядом раздается голос Риделии:
– Адреас?
Это вынуждает парня отстраниться от меня, и дает мне возможность сделать судорожный вдох, который останавливает бушующую силу. Третий раз за день сдерживаюсь… Это можно записывать в свои рекорды. Но, демоны, как же тошнит…
– Что ты… здесь делаешь? – дрожащим от злости голосом произносит моя кузина.
– У твоей малахольной сестрички сумка упала, помогал поднять, – усмехается Филис, не обращая внимания на всю тупость этой отговорки. – А то вдруг бы сама упала. Видела же, у нее в руках ничего не держится.
Риделия кидает на меня очень красноречивый взгляд, но даже когда я его замечаю, я понимаю, насколько меня это сейчас не волнует. Пульсирующая боль в висках сужает поле зрения до небольшой точки, мне безумно хочется просто зажмуриться и закрыть уши.
– Упала бы, ничего б с ней и не было, – огрызается кузина. – Я к тебе, кстати, шла. Надо обсудить… наше объявление о помолвке.
Кажется, я слышу недовольный гортанный рык Адреаса. Может, показалось?
– Не стоит об этом кричать на каждом шагу, – огрызается он. – Пока это не объявлено.
– Так пойдем и обсудим, – в голосе Риделии появляются игривые нотки. – Там, где нас точно никто не услышит.
Наконец я чувствую, как Филис отходит от меня, а потом радуюсь, потому что звук шагов отдаляется.
В нос бьет раздражающий запах малинового морса, от сладости которого ком в горле становится еще плотнее, потому отгонять его сложнее. Слипшиеся волосы падают на лицо, приклеиваясь к щекам. Засохший воротник царапает шею. Но все перекрывает нестерпимая головная боль.
Я просто не выдержу занятие. Какая я молодец! Третий день – и снова прогул!
Но сейчас настолько плохо, что ни помочь сама себе не могу, душ в этом случае уже бессилен, ни довериться… Хотя могу. Почему-то мне кажется, что я могу доверять профессору Курт. Она была на моей стороне в разговоре с Ругро, какими бы ни были их отношения.
Я плохо вижу, куда иду, пару раз сталкиваюсь с другими студентами, которые пренебрежительно что-то кричат вслед, почти не запоминаю, что происходит вокруг. Но у меня все же получается дойти до целительского крыла.
Наконец-то мне везет: Курт оказывается на месте, и, несмотря на недовольство дежурной, которая считает, что я нарушаю правила приема, меня отводят к профессору.
– Кассандра, что?.. – Курт удивленно начинает фразу и тут же осекается. – Лия, принеси скорее графин с водой. И отправь кого-нибудь из лоботрясов с третьего курса к кастелянше, чтобы принесли новую форму. Размер мини.
Дежурная вздыхает и уходит, а Курт поспешно снимает с меня пиджак, хочет и блузку, но я ловлю ее руку, не позволяя это сделать. Не могу понять: то ли у меня пальцы такие холодные, то ли у нее горячие, но мне не хочется отпускать ее.
– Ладно-ладно, – успокаивающе говорит она и помогает мне прилечь на диван. – Что вызвало боль?
Закусываю губу, задумываясь, как это объяснить. Хотя что я… Она наверняка в курсе моей ненормальной магии.
– Магический всплеск, – голос хрипит и еще больше царапает череп изнутри. – Когда я его подавляю, бывает что-то похожее на откат.
– Ну естественно! – хмыкает Курт. – Ты не позволяешь магии выполнить то, что она должна была сделать снаружи, она делает это изнутри, она старается разрушить тебя. Уметь подавлять выброс – не то же самое, что управлять магией. Разве тебе Ругро это не говорил?
Я усмехаюсь, чувствуя, как целительница кладет мне руку на лоб, и боль почти сразу начинает стихать.
– Он не особенно со мной разговаривает. У него в отношении меня два развлечения: ругаться и выматывать.
По телу разливается тепло, которое наполняет каждую частичку, согревает каждый участочек, и я теперь точно знаю, что это я была холодная, как ледник. Зато теперь оттаиваю и, кажется, начинаю расслабляться.
– Но вы не подумайте, что я жалуюсь, – на всякий случай добавляю я. – Я рада хотя бы такому шансу.
Дверь открывается, и на пороге возникает дежурная с графином прозрачной, сверкающей в солнечных лучах воды. Рот тут же наполняется слюной: оказывается, я безумно хотела пить.
– Форму скоро принесут, – отчитывается Лия.
Курт забирает у нее графин и кивает, отпуская. Я с нарастающей жаждой смотрю, как к стакану опускается носик графина, и оттуда с журчанием льется вода.
– Тебе сейчас надо восстановиться, Касс, – профессор протягивает мне стакан, к которому я тут же припадаю губами. – Я бы очень хотела тебе помочь. Но… не смогу, пока не буду понимать, что с тобой.
Я сажусь на диване и сжимаю обеими ладонями стакан.
Можно и дальше бояться довериться хотя бы кому-то, страдать и не иметь шанса на помощь. А можно рискнуть. Что будет, если Курт расскажет об этом кому-то еще?
Понятия не имею. Отец говорил, что меня отправят на казнь, как нечто опасное и противоестественное. То, чем меня сделал он. Но… сейчас я ему не верю.
– Профессор Курт, – облизнув пересохшие губы, говорю я. – Это может… остаться только между нами?
– Все, что происходит тут, остается только между нами, Кассандра.
– Даже если это представляет опасность для других?
– Ты не представляешь опасности.
– Вы просто… не знаете.
Я ставлю на кофейный столик стакан, непослушными пальцами расстегиваю пуговицы и стягиваю с себя блузку.
В тот же миг по взмаху руки Курт защелкивается замок на двери, а глаза целительницы наполняет ужас.
Глава 17
Курт так и не отпускает меня, пока не убеждается, что осмотрела меня всю, а еще что я отдохнула, выпила восстанавливающий эликсир Клеймонса, точно в такой же бутылочке, как на моем столе, но с подписью другим почерком, и поела. Уже пообедала, потому что на сам обед я опоздала.
В этот раз, чтобы добраться до вольера с фамильярами, мне не приходится бежать под дождем, и хотя бы это уже радует. К тому же на меня никто не кидается, даже самый маленький фамильярчик. Но проблема отсутствия у меня магического помощника остается, ведь на этом занятии нам нужно выстраивать не просто щиты, а с магическими переплетениями энергий.
– Итак, подготавливайте своих фамильяров, – Флофф крутит в руках что-то наподобие указки и расхаживает по площадке перед нами. – Начнем с повторения того, что было на прошлом занятии. Я должен убедиться, что вы справились с материалом.
Каждый помещает своего фамильяра в специально обозначенный для этого круг. Очень смешно смотрится пчела в одном из кругов – ее почти не видно, особенно учитывая, что на нее падают лучи света.
– Ройден, возьмите сегодня… Ну, скажем, вот того кабана, – Флофф кивает на загон поодаль. – Его хозяйка приболела, так что не будет против.
Я подхожу к загону и, открыв ворота, смотрю на кабана. Он смотрит на меня… А взгляд недовольный. Правильно, хозяйка болеет, а ему тут торчать. Да и вообще, наверное, не сильно весело вот так одному…
– Поможешь мне? – едва слышно произношу я. – Мне тоже тоскливо: у меня вообще товарища нет.
Кабан смотрит на меня своими бусинками, потом громко хрюкает, мотнув головой с забавным пятачком, и гордо, как будто это он самое главное звено в паре, выходит.
Флофф с удивлением смотрит на это шествие и так сжимает указку, словно хочет сломать.
– Занимайте свое место, вы задерживаете занятие, – резко говорит он.
Мне приходится немного поболтать с кабаном, прежде чем он соглашается встать в круг. Точнее, не так: ему приходится постараться уместиться в него, потому что круг оказывается слишком маленьким для крупного животного. Флофф даже как-то с издевкой на меня посматривает.
Но после этого я легко ставлю защиту и, вероятно, тем самым окончательно завоевываю доверие кабана. Фамильяр расслабляется, и мне даже кажется, что довольно похрюкивает, когда я то снимаю, то возвращаю плетение.
Это позволяет мне почувствовать его. У него нестабильные потоки, но меня это не пугает: я уже слышала, что в академии Лоренхейта учится много таких магов. К тому же в любой нестабильности можно найти определенный порядок. Вот и тут я улавливаю моменты, когда направление магии внезапно меняется, и именно тогда “подхватываю” ее.
Кабан сначала напрягается, но, когда чувствует, что моя магия легко переплетается с его, как будто бы даже кивает. Я со второго раза умудряюсь поставить уверенную защиту на чужом фамильяре.
И это при том, что некоторые и на своем поставить не могут… Пробую еще пару техник, некоторые повторяю несколько раз, чтобы точно понимать, что получилось.
Естественно, это не укрывается от внимания Флоффа. Он подходит проверить правильность и устойчивость защиты.
– Умеете удивлять, – хмыкает преподаватель, снова размахивая своей указкой.
Он опять что-то записывает, как в прошлый раз, а потом и вовсе теряет ко мне интерес. Я расцениваю это как разрешение закончить и отвожу кабана в его загон. Заодно меняю ему воду и немного чищу пространство, а то такое чувство, что за фамильяром тут и не ухаживают.
К концу занятия кабан уже позволяет почесать у него за ухом и печально хрюкает, когда приходит пора попрощаться.
Студенты с радостью покидают вольер, я бы сказала, даже сбегают отсюда. Потому что я слышала, сколько раз Флофф сегодня сказал слово “незачет”. Им придется хорошо постараться. Но совсем нет проблем только у одной девочки: ее фамильяр-ленивец просто проспал все занятие, поэтому она отработала все техники.
– Ройден, задержитесь, – говорит Флофф, когда эта девочка относит фамильяра в его “спальное место” и покидает вольер.
Звучит, конечно, не очень позитивно, но я все же остаюсь и даже пытаюсь не переживать.
– Меня впечатляют ваши умения… – преподаватель явно пытается подобрать слова. – Особенно учитывая тот факт, что у вас нет своего фамильяра.
– Может, это просто я мечтаю, чтобы у меня был он? – пожимаю плечами.
– Нет, Кассандра, – как-то внезапно перешел он на имя, – это определенно дар. Вы уже думали о специализации?
По спине отчего-то пробегает холодок. Какая специализация, когда я учусь-то третий день. И меня Ругро уже третий день пытается со свету сжить… Хм… А что, если я выберу специализацией уход за фамильярами? Он будет мягче со мной?
– Я же вижу, как к вам тянутся фамильяры. Даже фамильяры других студенток, – говорит он. – Вы были бы незаменимы у меня тут, в вольере. Не хотите попробовать? У меня есть перспективная тема, с которой можно выступить на весенней конференции.
Мне остается только удивленно хлопать глазами. Не ожидала и теперь даже не знаю, что ответить…
С одной стороны, хочется визжать и прыгать от радости, потому что пусть не свои фамильяры, но они такие классные, что хочется с ними общаться. С другой – я понимаю, что я у Ругро не просто так. Темная сторона моей силы может прорваться, и тогда… Никакой перспективный проект мне уже не нужен будет.
– Не переживайте, Кассандра, – преподаватель легонько похлопывает меня по плечу. – Вы можете подумать. Только недолго, потому что надо приступать к работе уже сейчас.
Я рассеянно киваю, бормочу что-то нечленораздельное, похожее на “спасибо”, и ухожу.
Даже библиотека не помогает мне сосредоточиться, потому что внутри все бурлит от волнения. И от сомнений. Я постоянно в голове перебираю плюсы и минусы каждого из ответов. В итоге расставляю все книги по местам, забегаю на ужин и иду в архив.
Мой личный кошмар наяву. Снова погружаться в эти ужасающие подробности того сражения… Мне было бы достаточно и одной папки. А у меня впереди еще три!
