Очередное испытание, которое я успешно преодолел.
Я раскрыл старую пыльную книгу.
Однако в первую очередь меня заинтересовал отнюдь не текст. Из книги выпал конверт с печатью семьи Дубровских. И с подписью моего деда.
Интересно… Кажется, ценность этой книги заключается не только в её тексте. Не потому Валерьян её спрятал. Дело в конверте, вложенным между страниц.
Похоже, найдена ещё одна тайна семьи Дубровских.
И я принялся распечатывать конверт.
Глава 14
Я распечатал конверт и вытряхнул содержимое на стол.
Оттуда выпал сложенный вчетверо лист плотной бумаги, в котором я опознал карту. И письмо на одной странице, исписанной мелким убористым почерком.
С него я и начал.
«Тому из рода Дубровских, в ком пробудится сила.
Меня зовут Пётр Александрович Дубровский. Я твой дед, или прадед, смотря сколько лет пройдёт, прежде чем наша кровь снова заговорит.
Писать буду кратко. Валерьян научит тебя всему, что касается леса. Моя задача – рассказать о том, о чём он говорить не станет.
Баронство Дубровских – не награда. Это пост. Наш род получил эти земли от императора за обязательство: охранять западную границу Поволжской аномалии.
Аномалия изменяет тех, кто уже живёт в лесу. Обычный волк, олень, даже барсук – любое существо, попавшее под её влияние, теряет разум и обращается в тварь. Чем дольше зверь находится вблизи границы, тем сильнее искажение.
Мой прадед создал систему из девяти печатей – магических узлов, вплетённых в корни древнейших деревьев. Пока печати активны, аномалия не расползается и звери не попадают под её влияние. Но печати требуют подпитки. Друид должен регулярно обходить их и вливать свою силу.
К моменту написания этого письма из девяти печатей я потерял две. Карту прилагаю.
Обрати внимание на седьмую печать. Она на землях Шатуновых. Без неё юго-западный участок остаётся открытым. Я пытался договориться. Безуспешно.
И последнее. Род Бойковых знает о печатях и о роли нашего рода. Именно поэтому баронство до сих пор существует. Но если граф решит, что друида больше нет, то в лес придут имперские маги. А они лечат аномалии огнём. Я видел их работу под Казанью. После них остался выжженный круг в десять вёрст. Ни деревца. Ни травинки.
Проверь печати как можно скорее».
Я развернул карту.
Подробная, нарисованная от руки. Баронство в центре. К востоку – заштрихованная область: «Аномалия». Вдоль границы – девять точек. Семь обведены зелёным. Две из них перечёркнуты красным.
Третья находилась в пяти километрах к северо-востоку от особняка. А седьмая уже на землях Шатунова.
После прочтения письма я понял, что таких монстров, как сегодня, будет больше. Чем слабее печати – тем шире зона влияния. Тем больше зверей попадёт под искажение. В какой-то момент лес начнёт порождать монстров быстрее, чем я смогу их убивать.
С этими мыслями задул лампу. Лесавка недовольно пискнул.
– Завтра, – повторил я ему. – Обещаю.
А завтра нужно будет не только отнести лесавку обратно домой, но и проверить ближайшие печати.
Странно, почему в письме сказано, что Валерьян не станет о них говорить? Уточню у него, когда появится в следующий раз. Правда, сомневаюсь, что он ответит. Иначе этого письма в принципе бы не существовало.
Я вернулся в свою комнату. Сон не шёл. В голове мельтешили цифры. А все мои проблемы откликались в числах.
Девять печатей, и ещё неизвестно сколько из них живых. Дальше идёт долг налоговой. Потом санаторий, который нужно открыть, чтобы этот долг оплатить. Максимум через две недели будет полностью готов кабинет Елизаветы, и она сможет начать работу. Пойдёт первая прибыль.
Мой визит в Волгин не мог остаться незамеченным. Граф уже наверняка знает, что Дубровский зашевелился. Скорее всего, договор отца как раз был связан с долгом семьи Дубровских. И граф наверняка следит: исполняем ли мы свои обязательства.
Скоро он узнает про тварь. И тогда освобождение баронства от налогов будет под вопросов. И это ещё самый лучший из возможных сценариев.
В худшем, как в письме, граф перестанет ждать чуда от Дубровских и вызовет имперских магов, чтобы обезопасить эти земли. А мне этого допускать ни в коем случае нельзя. Если сгорит хотя бы та часть леса, что граничит с аномалией, то не станет и меня.
А у меня в планах прожить здесь долгую и счастливую жизнь.
Ладно. Хватит считать проблемы. Пора считать шаги, которые я предприму для их решения.
Анализируя все возможные варианты, а всё-таки я бизнесмен, который привык всё считать наперёд, уснул только под утро.
Разбудил меня Степан. Потому что Горенков уже торчал у крыльца с саквояжем, готовый бежать.
– Не серчай, Сева, – он натянул виноватую улыбку. – Я не трус. Просто здесь мне не место.
Видимо, ему стало стыдно за вчерашнее поведение. Поэтому сейчас и пытался оправдаться, хотя я нисколько в последние слова не поверил.
– Подожди с повозкой. Есть разговор, – остановил его я.
– Если снова про управляющего… – помотал он головой.
– Не про управляющего. Пойдём на кухню, завтраком накормлю, поговорим, а потом поедешь.
Была у меня другая идея, как пристроить Мишку и чтобы он при этом мог не оставаться на моих землях.
На кухне уже хозяйничал Степан. На столе дымилась каша, рядом стоял чайник и нарезанный хлеб с маслом. Нехитрый завтрак, но в нашем положении и тому рады.
Елизаветы и Архипа ещё не было, видимо, пока спали.
Горенков при виде еды заметно оживился. Сел и тут же потянулся к хлебу. Ел жадно, но старался этого не показывать. Наверняка именно так он пытался сохранить остатки дворянского достоинства.
Я налил себе чай и подождал, пока он расправится с первой порцией. Степан молча подложил ему добавки и ушёл. Понял без слов, что лучше оставить нас наедине.
– Мишка, – начал я. – Вчера ты видел, что у меня тут творится.
– Видел, – он поставил ложку. – Именно поэтому и ухожу, Сева. Ты не обижайся, но я к такому не готов. Одно дело – на кабана сходить. Совсем другое – вот эта тварь.
– Так я не прошу тебя оставаться в лесу.
– То есть как? – не понял он.
– Мне нужен человек в Волгине.
– Слушаю, – сказал он уже другим тоном.
– Мне в город каждую неделю не наездиться. Лес надолго оставлять нельзя, и вчера ты понял почему. А дела в Волгине у меня будут постоянно. Закупки, переговоры с поставщиками, заказы для санатория. Мне нужен поверенный. Человек, который живёт в городе, знает местных людей и действует от моего имени.
Горенков медленно отставил чашку. На лице проступило выражение, которое я хорошо знал по своей прошлой жизни. Так выглядит человек, которому только что предложили работу после долгих месяцев безнадёжности. Он хочет согласиться, но боится, что предложение окажется шуткой.
– Поверенный, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Это ведь, считай, представитель?
– Именно. Живёшь в Волгине, снимаешь нормальную комнату за мой счёт. Жалованье – пять рублей в месяц. Расходы на мои поручения будут отдельно, по отчётам. Через неделю мне телефон подключат, так что связь будет постоянная.
Пять рублей – это совсем немного по моим меркам. Но для человека, который продал ружьё, чтобы поесть, это разница между жизнью и медленным угасанием.
Горенков молчал. Но я не торопил. Пусть подумает и всё взвесит.
Налил ему ещё чаю, он машинально взял чашку, но не отпил.
– Знаешь, Сева, – наконец заговорил он. – Когда у отца конюшня была, я ведь все закупки вёл. Сено, овёс, упряжь, подковы – всё через меня шло. С купцами торговался, с кузнецами договаривался. Отец говорил, что у меня язык подвешен лучше, чем у любого приказчика.
– Вот и пригодится тебе этот навык, – улыбнулся я.
Что опыт подобной работы у Мишки есть для меня, как для работодателя – очень хорошие новости.
Я протянул руку. Он крепко пожал её. Совсем не так, как вчера на площади, когда тряс мою ладонь от избытка энергии. Сейчас это было рукопожатие человека, который принял окончательное решение.
– Теперь я поверенный! – Горенков расплылся в улыбке и откинулся на стуле. – Это звучит даже лучше, чем «управляющий санаторием». Серьёзнее как-то!
– Раз мы всё решили. Вот тебе первое задание. Выясни, когда следующее собрание вассалов графа Бойкова. Дату, место и что на нём обычно обсуждают.
Мишка поднял на меня удивлённый взгляд.
– Собрание вассалов? Сева, ты же на них сроду не появлялся. Во всяком случае, сколько я тебя знаю.
– Теперь буду появляться, – серьёзно ответил я. – Времена изменились. Сам вчера видел.
– Знаешь, ты и правда другой стал, – тихо сказал он. – Раньше тебе на всё наплевать было. А сейчас…
– Сейчас мне есть что терять, – закончил за него я. – Так, пока на этом всё. Как только подключат телефон – свяжусь с тобой.
– А до тех пор?
– До тех пор действуй по обстановке. Если что-то срочное – присылай записку с попутной повозкой из Васильевки. Возница туда каждый день ездит, кроме праздников.
Горенков допил чай, аккуратно промокнул усы салфеткой и встал.
– Ну, Сева. Спасибо тебе. Ты меня, считай, от голодной смерти спас.
– Не благодари раньше времени. Работы будет много.
– Работы я не боюсь, – ухмыльнулся он. – Я монстров боюсь. А работы – нет.
Я вышел проводить его до крыльца, и мы распрощались.
Вот так, не нашёл я ещё одного работника в будущий санаторий, но зато приобрёл поверенного в городе. Теперь можно будет самому по делам туда особо не мотаться.
А вот к графу Бойкову на собрание нужно будет сходить. Не люблю, когда в деловых отношениях повисает неопределённость. Потому нужно сразу с ним всё выяснить, чтобы потом ко мне же не было претензий.
Я вернулся в дом, забрал карту деда и сунул её в карман. Потом заглянул в библиотеку за лесавкой.
Дух кружил под потолком, оставляя за собой едва заметный мерцающий след. Стоило мне войти, как он тут же метнулся ко мне и завис перед лицом. Нетерпеливый. Я его понимаю – больше недели взаперти, в чужом для себя месте. Любой бы извёлся.
– Идём, – сказал я. – Домой тебя отведу. Обещал – значит сделаю.
Лесавка радостно пискнул и юркнул мне в ладонь. От его прикосновения по пальцам разлилось тепло. Приятное, живое. Как будто маленький комок солнечного света забрался в руку и устроился поудобнее.
На крыльце я столкнулся с Елизаветой. Она стояла, прислонившись к перилам, и задумчиво смотрела на лес.
Новое зелёное платье, купленное вчера в Волгине, сидело на ней прекрасно. В утреннем свете девушка выглядела отдохнувшей, хотя я сомневался, что после вчерашней встречи с монстром кто-то из нас спал крепко.
– Далеко собрался? – улыбчиво спросила она.
– Лесавку отнести и ещё кое-что в лесу проверить. Вернусь к обеду.
– А можно мне с тобой? – осторожно спросила она. – Пока кабинет не открылся, мне нужно травы для отваров и свечей собрать. Как раз за оставшееся время успею всё подготовить. Но одна идти за ними в лес опасаюсь.
С одной стороны, Елизавета будет меня явно замедлять. С другой, с ней точно не будет скучно. А путь мне предстоит неблизкий.
Да и не вижу я смысла скрывать информацию про печати. Этим знанием могут воспользоваться враги, чтобы ослабить меня. Но Елизавете это ни к чему, её жизнь напрямую зависит от моей защиты.
– Хорошо. Но идём в указанном мной направлении. И будешь слушаться меня во всем. Если говорю, что этот цветок срывать не надо, значит – не надо.
– Поняла, – просияла она.
Мы двинулись в лес. Я уже примерно понимал, куда нужно нести лесавку.
Тропы туда не было. Пришлось пробираться через подлесок, перешагивая через корни и раздвигая ветки орешника. Лес пропускал нас охотно – деревья расступались, кусты не цеплялись за одежду.
Хороший знак. После вчерашней битвы доверие леса ко мне явно выросло.
– Удивительно, – тихо сказала Елизавета, когда очередная ветка, казалось бы перегородившая путь, сама отогнулась в сторону. – Он тебя пропускает. Специально!
– Привыкай, – охотно ответил я. – Здесь всё живое. И всё имеет своё мнение и волю.
По пути Елизавета несколько раз останавливалась, когда её взгляд цеплялся за нужные травы. Конечно, всего она на этом маршруте не наберёт – список нужного был чересчур длинный. Но хотя бы какую-то часть запасов пополнит и начнёт приготовление целебных отваров.
Шли мы больше часа. Пока лесавка не выбрался из моего кармана, сигнализируя, что мы пришли.
