Благо парадная дверь была открыта. И я внёс девушку в дом.
– Барин? Что случи… – на звуки из соседней комнаты прибежал Степан. Видимо, ему тоже не спалось.
– Потом! – бросил я. – Запирай дверь. Живо!
Степан, к его чести, вопросов задавать не стал. Захлопнул дверь, загремел засовом.
Я опустил девушку на диван в гостиной.
– Воды неси, – бросил я Степану. – И тряпок чистых. Много!
За окном послышались шаги. Потом голоса, тихие, но злые:
– Сюда забежала, точно тебе говорю.
– Это ж поместье Дубровских. Барин там живёт.
– И чего? Барин этот – пьянь беспробудная. Постучим, скажем – воровку ловим. Он и отдаст.
Я усмехнулся. Ну-ну. Постучите.
Степан вернулся с тазиком воды и тряпками, как я и велел. И сразу в дверь заколотили.
– Эй! Барин! Открывай! – раздался громкий голос.
Я жестом велел Степану оставаться с девушкой и направился ко входу. Засов снимать не стал, а просто приоткрыл смотровое окошко.
За дверью стояли трое. Здоровые мужики, небритые, в охотничьих куртках. На местных крестьян не похожи. Скорее наёмники. Или бандиты. Впрочем, разница невелика.
– Чего надо? – спросил я.
– Воровку ловим, барин, – выступил вперёд наёмник с ружьём. Видимо, главный. – Она к тебе во двор забежала. Выдай её, и мы уйдём.
– Воровку? – приподнял бровь я. – И что же она украла?
Главарь на мгновение замялся. А потом резко ответил:
– Не твоего ума дело, барин. Выдавай девку, и разойдёмся по-хорошему.
– Никакой девки здесь нет, – спокойно ответил я. – Вы ошиблись.
– Не ври, барин, – главный шагнул ближе к двери. – Мы видели, как ты её тащил. Открывай дверь, сами найдём!
– Значит так, – я включил тот тон, которым увольнял проворовавшихся менеджеров. – Вы сейчас развернётесь и уйдёте с моей земли. Это первый и последний раз, когда я предлагаю вам это по-хорошему.
Главный хохотнул.
– А то что? Слугу на нас натравишь? Одного?!
– Слугу не буду, – улыбнулся я. – Я ведь друид, господа. А вы сейчас стоите посреди моего леса.
За их спинами что-то громко треснуло. Мужики обернулись.
Ветви дуба у ограды медленно опускались. Того самого, который я вылечил от зарубок топора. Его ветви тянулись к незваным гостям.
Я понятия не имел, как это сделал. Может, само получилось. А может, лес почувствовал мой настрой. Разбираться буду потом.
– Это… чего это? – один из бандитов попятился.
– Это мой лес, – настойчивее повторил я. – И он не любит чужаков. Особенно тех, кто ставит капканы на моей земле.
– Мы ещё вернёмся, барин, – процедил главный. – Ты не знаешь, с кем связался.
– Вот когда узнаю, тогда и поговорим. А пока пошли вон!
Они ушли. Быстро, почти бегом. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за деревьями.
Ветви дуба медленно вернулись в нормальное положение.
– Хорошее дерево, – улыбнулся я.
И почему-то мне показалось, что дереву понравилась моя похвала. Вот уж не ожидал, что меня ещё деревья начнут слушаться.
Надо будет разобраться, как так вообще вышло. Ведь если я и правда могу управлять деревьями, это открывает безграничные возможности! Не только для защиты этих земель – а деревьев тут целая армия, – но и для заработка.
А если они смогут принимать нужную мне форму, то, возможно, удастся обойтись и без строителей. А это прямо-таки идеально для бюджета, которого у меня и так нет.
Я закрыл смотровое окошко и вернулся в комнату к беглянке.
– Как девушка? – спросил я у Степана, который промывал её раны.
– Неплохо, вы вовремя успели, Всеволод Сергеевич. Кровь вон не течёт, своими силами справимся, – ответил слуга.
Я осмотрел рану. Чистая, без признаков заражения. Уже неплохо, но надо бы понаблюдать, чтобы не присоединилась инфекция.
– Можешь идти, дальше я сам, – велел я слуге.
Он поднялся, вежливо поклонился и удалился. Я опустился к девушке и принялся перематывать рану повязками, которые и принёс Степан.
Она смотрела на меня выпученными глазами, но всё это время молчала.
– Пожалуйста, – сказал я.
– Что? – удивилась она.
– Я тебя спас. Не за что, – улыбнулся я.
– А, спасибо… – пробормотала она, всё ещё отходя от шока. – Если бы не вы, я бы так и осталась в этом лесу.
– Что же такого ты украла, что тебя убить хотят? – нахмурился я.
Судя по состоянию ног, она бежала очень долго. Скорее всего, из соседнего графства. Насколько я понял, оно как раз в нескольких часах пешего пути.
А вот с другой стороны на многие десятки километров уже простирались мои леса. И как сказал Степан, деревень там уже не было. Опасались люди рядом с блуждающими аномалиями селиться. Правда, пока я так и не разузнал, что это такое.
– Ничего я не крала, – насупилась она.
– Тогда бы тебя воровкой не называли. Ну, если не хочешь по-хорошему, я могу запереть тебя и позвонить властям… – пригрозил я.
– Не надо! – испугалась она. – Это было… сердце, – помедлив, ответила девушка.
Услышав это, я даже остановился с перевязкой.
– От мужа, что ли, сбежала? – нахмурился я. – Или из семьи кого увела?
Она помотала головой.
– Тогда о каком сердце речь?
Девушка вздохнула, явно поняла, что выбора у неё нет, если хочет и дальше находиться под моей защитой.
Она аккуратно опустила верхнюю часть платья, обнажая корсет и рубаху.
– Я не это имел в виду… – попытался я её остановить.
Но тут же увидел лёгкое золотистое свечение под левой грудью, оно просвечивало даже через корсет. А вот через бордовое платье этого видно не было.
Не закончив перевязку, я поднялся.
– Рассказывай всё по порядку. Можешь начать со своего имени, – велел я. – И не ври мне. Я потомственный друид и умею отличать правду ото лжи.
На самом деле, не умел. Но так больше вероятность того, что она всё же скажет правду. Жизнь научила меня не верить первому встречному, да и хорошо знакомым тоже не всегда стоит. Зато есть множество таких вот техник, чтобы люди сами не хотели мне врать.
– Меня зовут Елизавета. Я служила целительницей у графа Озёрова, он один из ваших соседей. Я из простой семьи, но его светлость дал мне хорошее положение, – начала она, и я закончил перевязку.
– Поэтому ты решила его обокрасть? – вскинул я бровь.
– Не его, – улыбнулась она и подалась вперед. Словно её нога уже и не болела. – А барона Шатунова, который вчера у графа моего гостил. Он и принёс этот артефакт… Говорил, что с его помощью собирается усилить собственный дар. Вы же знаете, какая у него магия, – поморщилась Елизавета.
– Не знаю, – честно ответил я. – Сюда приехал совсем недавно после вступления в наследство.
Девушка вскинула бровь. Словно это была информация, о которой должна знать вся империя.
– Он маг крови, – она опустилась на пол так, словно нога уже и не болела. Но голос девушки дрогнул на следующих словах. – И сердце помогло бы ему убить моего графа, поэтому я и забрала артефакт себе.
Звучало это всё так себе. Да и именно на этих словах уверенность в голосе девушки исчезла. Прямо как у моей прошлой секретарши, когда она в очередной рассказывала, почему опоздала на работу.
– Я вам не лгу, – она снова опустилась на диван и разбинтовала ногу.
Раны от зубьев капкана значительно уменьшились в размерах! Полностью мягкие ткани ещё не зажили, но девушка явно ускорила процесс выздоровления в десятки раз.
– Сердце и правда усиливает магию владельца. Но если оно нашло своего хозяина и слилось с ним, то забрать его можно лишь после смерти…
– Поэтому тебя и хотят убить, – понял я.
– Да, – кивнула она.
А заодно осознал, что этим спасением нажил себе немало проблем. Хотя такой сильный целитель может мне хорошо помочь с организацией бизнеса, что я задумал.
И это даже пересилило все риски и неудобства, что мне сулит нахождение Елизаветы на этих землях. Причём в разы! Потому что она могла решить многие из моих проблем.
– Предлагаю тебе сделку. Можешь остаться у меня, – улыбнулся я.
– При условии?
– Я сейчас сделаю вид, что забыл твою ложь о преданности графу. А ты расскажешь мне правду, зачем ты забрала это сердце. Или же… кого ты пытаешься выгородить?
Глава 5
Елизавета прикусила нижнюю губу. Она явно не хотела рассказывать правду, но выбора я ей не оставил. Быстро поймал на лжи и подвёл разговор к одному итогу.
Либо она рассказывает правду и я помогаю ей укрыться от преследователей, поскольку мне выгодно иметь при себе целителя, либо она и дальше продолжает хранить свой секрет. Но в таком случае, очевидно, наши пути разойдутся.
Однако я уже понял, что выбирать Елизавета не будет. Возвращаться к этим людям она явно не хочет. А даже если бы и была готова вернуться туда, откуда сбежала, и понести наказание, у неё это без моей помощи не выйдет. С ногой, которая только что побывала в капкане, это попросту невозможно.
Значит, ответ её будет…
– Хорошо, – вздохнула она. – Я расскажу правду. Но всё же надеюсь, что вы не станете меня выгонять, когда узнаете, что произошло на самом деле.
– Я ведь только что тебе сказал, что предлагаю сделку. Ни о каком предательстве и речи быть не может, – отметил я. – Рассказывай, я тебя внимательно слушаю.
– Про артефакт я не солгала, начну с этого, – собралась с духом Елизавета. – И его действительно привёз господин Шатунов, чтобы похвастаться своей находкой перед господином Озёровым. Вот только выкрала его не я. И человек, который его похитил, сделал это не для того, чтобы ослабить барона. Скорее… Из эгоистичных побуждений.
– Ближе к делу. Кто этот человек? И как столь могущественный артефакт оказался у тебя? – продолжил расспрос я.
– Это сделал мой отец, – сдалась, наконец, Елизавета. – Он служит личным целителем в доме господина Озёрова.
– Так ты, значит, и не целительница вовсе? – поинтересовался я.
– Почему же? – она насупила брови, будто моё умозаключение её оскорбило. – У меня есть целительские способности. Просто теорию я знаю чуть хуже, чем отец. Поэтому и служила при Озёрове в качестве помощницы целителя.
– Что ж, пока всё логично, – кивнул я. – Что дальше? Зачем твой отец украл “сердце”?
– Из-за меня, – вздохнула Елизавета. – Рана от капкана – это мелочи по сравнению с тем, что мне приходилось переносить каждый день. Вплоть до сегодняшнего дня.
– Я заметил, что ты даже звука не издала, когда попала в капкан, – вспомнил я. – Ещё удивился, какая у тебя выдержка.
– Выдержка у меня есть, уж не сомневайтесь! – усмехнулась Елизавета. – Последние несколько лет я постоянно жила в страданиях. Отец полагает, что у меня от рождения больное сердце. Но первые симптомы появились, когда мне было пятнадцать. Непереносимый жар в груди, постоянные потери сознания. Мы так и не смогли понять, что это была за болезнь, но с каждым годом мне становилось всё хуже и хуже.
