– Значит, здесь ты и живешь? – спросил я, обводя взглядом комнату. – Не тесно тебе?
– В самый раз, ваше сиятельство, – улыбнулся Фома. – Спасибо вам, что меня приютили.
– Пустяки! – кивнул я. – Что за дом без домового?
Честно говоря, я уже почти забыл, зачем искал Фому. Сейчас мне очень хотелось получить ответы совсем на другие вопросы.
– Когда мы искали твою комнату, то наткнулись на гостиную с камином и шахматным столиком, – сказал я. – А еще видели столовую, в которой накрыт стол. Ты видел эти комнаты?
– Видел, ваше сиятельство, – немедленно кивнул Фома. – Дом впускает меня туда, когда нужно навести порядок. Стекла там протереть или пыль смахнуть.
– А я удивлялся, почему в этих комнатах такая чистота, хотя там давным-давно никто не живет, – улыбнулся я. – Значит, это ты стараешься?
– Я же домовой, ваше сиятельство, – с гордостью отозвался Фома. – Такая уж у меня работа.
– Гляжу, ты интересуешься географией, – заметил я, разглядывая глобус.
Он как будто был скопирован со старинной карты. Неточные очертания материков и океанов покрывали сложные названия на давно забытом языке и рисунки мифических чудовищ.
Я разглядел двухголового дракона с широким рыбьим хвостом, и великана с песьей головой. Прямо посреди океана из воды выныривала неведомая рогатая рыба.
– Интересный глобус, – улыбнулся я. – Где ты его раздобыл?
– Нашел, – скромно ответил Фома и опустил взгляд.
– Где? – удивился я.
– В кладовой, – нехотя выдавил домовой.
Я покачал головой.
– Не знал, что в нашем доме хранятся такие удивительные вещи.
Я произнес это вопросительным тоном, приглашая Фому к дальнейшему разговору.
Домовой несколько секунд мучительно боролся с собой, но потом все-таки заговорил:
– Не в Доме я его нашел, ваше сиятельство. В лицее. Там такая каморка за кабинетом географии, в ней он и валялся.
– И ты его оттуда упер? – весело улыбнулся я.
– Унес, – хмуро поправил меня Фома. – Он же все равно никому не нужен, ваше сиятельство. Валялся под столом весь в пыли. Наш географ говорил, что на нем все неправильно нарисовано. А я его отчистил и теперь пользуюсь.
– Учитель географии отчасти прав, – сказал я. – Изображение на этом глобусе срисовано с очень старой карты. Так зачем он тебе?
– Ну, хорошая же вещь, – глядя в пол, пробубнил Фома. – Вы же знаете, ваше сиятельство, я из дома никуда. Мне и здесь хорошо. А только с глобусом веселее. Я иногда смотрю на него и воображаю, как путешествую по разным странам и встречаю там всяких чудищ.
– Вот оно что, – понял я.
– А то, что этих стран на самом деле нет, так даже интереснее, – убежденно продолжил Фома.
– Понимаю, – улыбнулся я.
– Вы теперь заберете глобус? – упавшим голосом спросил домовой.
Я пожал плечами.
– Не знаю. Поговорю с директором лицея. Если он согласится продать глобус, так и быть, оставим его тебе.
– Конечно, согласится, – вмиг повеселел домовой. – Можете ему мои карманные деньги отдать. Я обойдусь.
– Не жалко тебе? – пошутил я.
Фома замотал головой.
– Нисколечко. Хорошая же вещь. А хорошая вещь в хозяйстве всегда пригодится. Мы, домовые, очень хозяйственные.
– Вижу, – кивнул я. – Поэтому тебя и искал. Хочу посоветоваться.
Мне показалось, что это удобный момент для того, чтобы поговорить о пропавших ложках.
– Посоветоваться? – изумился Фома. – Со мной?
– Да, – серьезно ответил я. – Как я понял, домовые всякую вещь в дом несут, верно?
– Так и есть, – кивнул Фома.
– А если, скажем, какая-то вещь пропала из дома? – продолжил я. – Как это может получиться?
– А у нас что-то пропало? – насторожился Фома.
– Прасковья Ивановна сегодня недосчиталась двух серебряных ложек, – кивнул я. – И ложки эти непростые. Их Игнату его родители подарили. Игнат очень ими дорожит. Представляешь, как он расстроится, когда узнает, что ложки пропали?
Рассказывая о ложках, я внимательно прислушивался к эмоциям Фомы.
И не уловил ни смущения, ни растерянности, только чистосердечное участие.
– Беда-то какая, – покачал головой Фома. – Настоящая беда. Дом-то у нас волшебный, значит, воры залезть не могли. Тогда только одно и остается…
– Что? – заинтересовался я.
– Злыдень у нас завелся, – убежденно кивнул Фома. – Точно вам говорю.
– Злыдень? – изумился я. – Это еще кто?
– Нечисть проклятая, – объяснил домовой. – Невидимая, но жуть какая вредная. Это он ложки стащил, больше некому.
Фома вскочил с лежанки и сжал кулаки.
– Я его выгоню, ваше сиятельство, верьте мне. Только нужно подготовиться как следует. Вы уж потерпите денек-другой, а там я с ним расправлюсь.
– А ты сумеешь? – спросил я, стараясь не обидеть Фому недоверием.
– Конечно, – убежденно кивнул Фома. – Я же домовой. Работа у меня такая.
– Может быть, я смогу тебе помочь?
– Не нужно, ваше сиятельство, – отказался Фома. – Я сам должен, иначе можно все дело испортить.
Я не очень верил в невидимого злыдня. Зато в него верил Фома, а ложки и в самом деле пропали при очень загадочных обстоятельствах. И Фома тут точно ни при чем, в этом я убедился.
Так может и в самом деле, злыдень ложки спёр?
– Ну, сам так сам, – согласился я. – Но если тебе понадобится помощь, не стесняйся. А сейчас идем-ка завтракать. Прасковья Ивановна, наверное, уже на стол накрыла. Заодно и расскажешь про этого злыдня.
***
Найти дорогу обратно оказалось очень просто.
Я открыл дверь и мы с Фомой и Угольком оказались прямо в кухне.
Прасковья Ивановна накрывала на стол, Анюта ей помогала.
Лиза тоже была здесь. Она пила кофе и удивленно смотрела на нас.
– Где вы пропадали?
– Там, – неопределенно ответил я.
Этот туманный ответ вполне устроил Лизу.
– Саша, мы с Анютой обо всем договорились, – весело сообщила она. – У нее сейчас нет работы, так что пусть служит у нас. Ты же не против?
Анюта ловко расставляла тарелки, делая вид, что совсем не прислушивается к нашему разговору.
– Если ты этого хочешь, то я не возражаю, – улыбнулся я. – Но нужно спросить у дома. Ты же знаешь, у нас такой порядок.
– А я уже спрашивала, – радостно улыбнулась Лиза. – Дом сказал, что Анюта ему нравится.
– Анюта, вы согласны служить у нас? – спросил я горничную.
– Согласна, ваше сиятельство, – сразу же кивнула девушка. – Спасибо! Я буду стараться, обещаю!
– Значит, договорились. Будете помогать Прасковье Ивановне. Размер вашего жалования обсудите с Елизаветой Федоровной.
Лиза осторожно поставила чашку и бросилась мне на шею.
– Спасибо, Саша! Ты у меня замечательный! Тогда мы с Анютой сейчас поедем в город.
Ее нужно одеть. Представляешь, у нее только два платья!
– Поезжайте, – согласился я. – Но только после завтрака. Голодными Прасковья Ивановна вас не отпустит. Кстати, Прасковья Ивановна, а где Игнат? Вы его звали к столу?
– Снова в город умотал, – сокрушенно развела руками кухарка. – И мне ничего не сказал. Я вышла во двор – лопата в сугроб воткнута, а его окаянного и след простыл. Как бы он еще одно ружье не купил, Александр Васильевич.
– Тогда пристроим к дому еще одну комнату и сделаем в ней арсенал, – рассмеялся я.
– Совсем старик с ума сошел с этой заветной елочкой! – покачала головой Прасковья Ивановна. – Вы бы поговорили с ним, ваше сиятельство!
– Непременно поговорю, как только он вернется, – улыбнулся я. – А сейчас давайте завтракать.
***
Но стоило мне взяться за вилку, как в моем сознании зазвучал знакомый холодный голос. Мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.
– Доброе утро, господин Тайновидец. Кажется, мы все-таки нашли Аладушкина, – сообщил он.
– Кажется? – удивился я. – То есть вы не уверены?
– Помните ювелирную лавку купца Жадова? – вместо ответа спросил Зотов.
– Ту, что на Главном проспекте? Приезжайте сюда как можно скорее, сами все увидите.
Глава 7
– Приехали, ваша милость, – сказал извозчик, останавливая мобиль возле ювелирной лавки купца Жадова. – Снегопад-то какой! Снег так и валит, все дороги замело.
Извозчик намекал на то, что его тяжкий труд должен быть достойно оплачен.
Я протянул ему серебряный рубль, выбрался из мобиля и дружески поздоровался с Мишей Кожемяко, который поджидал меня возле арки, ведущей во внутренний двор дома на Главном проспекте.
– Привет! Вас тоже подключили к поискам Аладушкина?
– Мы его и нашли, – с гордостью ответил Миша. – В смысле, наши городовые. Там, во дворе, в кустах. Идём.
