Снег все сыпал. Холодный ветер с залива подхватывал снежинки и нёс их почти параллельно земле. Ветер бесцеремонно пробирался под одежду, поэтому мы с Мишей поспешили нырнуть в арку.
– Какие у вас планы на праздники? – спросил я Мишу.
Он пожал плечами.
– Не знаю. Скорее всего, будем сидеть дома.
– Приезжайте к нам, – предложил я. – В компании веселее.
– Приехал бы с удовольствием, – кивнул Миша, – но ты же знаешь Семёна, он жуткий домосед.
Семёном звали домового, который поселился в доме Миши Кожемяко. Это было ворчливое магическое создание, но Миша умудрился с ним поладить, и теперь домовой стал для моего друга практически частью семьи.
– Знаю, – улыбнулся я, – но уверен, что от моего приглашения он не откажется.
Мы прошли сквозь арку и оказались в квадратном внутреннем дворе. Ветер сюда не долетал, и пушистый снег медленно падал на землю.
Со всех сторон на нас с любопытством глядели заснеженные окна квартир. Посреди двора вместо цветочной клумбы густо росла черёмуха. Возле заснеженных кустов неторопливо прогуливался эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин. В руках он держал большой бумажный кулёк.
– Доброе утро, Александр Васильевич, – обрадовался Щедрин, увидев меня. – Угощайтесь.
Он с благодушной улыбкой протянул мне кулёк.
– Большая удача, что тело нашли именно здесь.
– Почему? – полюбопытствовал я, заглядывая в кулёк.
Он был доверху наполнен сушёными фруктовыми дольками, на которых блестели крупинки сахара.
– В двух шагах отсюда – кондитерская лавка купца Белёва, – объяснил Щедрин. – Он делает лучшую в столице грушевую пастилу. Попробуйте и убедитесь сами.
– Я ещё не настолько свыкся с вашей работой, чтобы лакомиться рядом с местом преступления, – отшутился я, – но к вашему совету прислушаюсь, и непременно загляну при случае в лавку купца Белева. А это кто?
Я с интересом посмотрел на двух плечистых городовых. Между ними безнадёжно сгорбился мужичонка с опухшим небритым лицом. Его худые запястья обхватывали тяжёлые кандалы.
– Убийца, надо полагать, – равнодушно пожал плечами Леонид Францевич. – Следствие разберётся.
– Кажется, я его знаю, – нахмурился я. – Точно. Леонид Францевич, помните тот день, когда кладовики ограбили лавку банкира Жадова? Они ещё улизнули через канализационный люк именно в этом дворе. А этот человек их заметил.
– И правда, – удивился Леонид Францевич, приглядевшись к задержанному. – Ну, у вас и память, Александр Васильевич.
Я хотел подойти к городовым, но тут ветки кустов закачались, роняя снег, и оттуда вылез Никита Михайлович Зотов. В руке он держал крепкую палку.
– Вы уже здесь, Александр Васильевич, – кивнул Зотов. Кажется, дело о похищении Аладушкина всё-таки сдвинулось с мёртвой точки. Идёмте, покажу, что мы нашли.
Я обернулся к эксперту.
– Вы с нами, Леонид Францевич?
– Я уже всё там осмотрел, – отмахнулся эксперт.
Оставив его наслаждаться грушевой пастилой, я вслед за Зотовым полез в кусты. Холодный снег осыпался мне за шиворот, а тонкая гибкая ветка больно хлестнула по щеке, так что я поморщился, машинально потирая ушибленное место.
– Вот, полюбуйтесь, – сказал Никита Михайлович, указывая палкой на большой тряпичный свёрток.
Меньше всего он был похож на человеческое тело, и я удивлённо посмотрел на Зотова.
– Что это?
– А вот смотрите. Мы, конечно, заглядывали внутрь, но я на всякий случай велел свернуть всё обратно. Вдруг это натолкнёт вас на какую-то мысль?
Никита Михайлович палкой развернул свёрток, и я увидел, что это мужская одежда хорошего качества, к тому же почти новая.
В одежду были завёрнуты человеческие кости.
Только кости, и больше ничего – никаких следов мышц или сухожилий. Безглазый череп весело скалился весьма изношенными зубами. Кости выглядели совсем свежими, и я изумлённо посмотрел на Никиту Михайловича.
– Вы думаете, это пропавший Аладушкин?
– Я пока не уверен, – поморщился Никита Михайлович, – но одежда похожа на ту, в которой Аладушкин, по словам его жены, вышел из дома. Кроме того, есть ещё улики.
– Что за улики? – с любопытством спросил я.
– Карманные часы с гравировкой, – ответил Зотов. – Видели пьянчугу, которого задержали городовые? Он попытался продать часы в лавке Жадова, а хозяин вызвал полицию.
– Ага, – сообразил я. – Значит, вы думаете, что он ограбил Аладушкина и убил его, а потом сделал с ним такое? Никита Михайлович, вы уверены, что этот пьяница способен сотворить такую магию?
Зотов пожал плечами точь-в-точь как Щедрин.
– Следствие разберётся, Александр Васильевич.
Я присел на корточки, с интересом разглядывая кости.
– Каким колдовством можно было превратить тело в скелет? Какая-то способность некромантии?
– Может быть, – дёрнул плечом Зотов. – Не исключено, что так действует какое-нибудь зелье. Господин Щедрин пока отказывается давать заключение. Требует, чтобы мы доставили кости в его лабораторию.
Я поднялся на ноги.
– Никита Михайлович, вы же помните этого задержанного? Он помог нам выследить кладовиков. Могу я с ним поговорить?
– Именно для этого я вас и вызвал, Александр Васильевич, – сухо усмехнулся Зотов. – Сам я от этого молодца ничего не добился и решил, что здесь пригодятся ваши способности.
Мы выбрались из кустов. Я вытряхнул снег из-за ворота и подошёл к арестанту.
– Здравствуйте. Вы меня помните?
Услышав мой голос, задержанный поднял нечёсаную голову, но в его мутных глазах не мелькнуло даже искорки интереса.
– Не припомню, ваша милость, – хрипло ответил он.
– Мы с вами встречались несколько месяцев назад, – напомнил я. – Тогда по соседству ограбили ювелирную лавку, и вы видели грабителей. Даже подобрали золотую цепочку, которую они обронили.
– Правда? – удивился пьянчуга. – Повезло, значит.
– Скажите, это вы убили человека, кости которого мы нашли в кустах? – спросил я, чутко прислушиваясь к его эмоциям.
– Да кабы я помнил, ваша милость! – равнодушно пробубнил арестант. – С памятью у меня совсем того. Как выпью, будто отшибает её начисто.
Он переступил с ноги на ногу, и кандалы на его запястье звонко звякнули.
– Он не врёт, – заметил я, обращаясь к Зотову. – Действительно не помнит, совершил он убийство или нет.
– Да какая разница? – нетерпеливо нахмурился Никита Михайлович. – Его задержали с часами. Да он и не отрицает, что вытащил их из кармана пальто.
– Ну, вытащил, – с вызовом ответил задержанный. – А покойнику-то они зачем? Я же не просто так. Я их для хорошего дела взял – друга помянуть.
– А что случилось с вашим другом? – полюбопытствовал я.
– Откуда мне знать, ваша милость? – удивился задержанный. – Три дня назад он пропал, как в воду канул. Не пришёл ночевать, и всё.
– Вы живёте где-то поблизости? – уточнил я.
– Да прямо здесь, в подвале, – пьянчуга кивнул на подвальное окошко, забитое листом толстой фанеры. – Дворник, изволите видеть, окошко заколотил, а я гвоздики отогнул и пробрался. А потом фанерку на место поставил, вроде как всё и в порядке.
– И этот друг тоже жил с вами в подвале? – понял я. – Как его звали?
– Назвался Николаем, – проворчал задержанный. – А как его там на самом деле, кто же это знает?
– Почему вы решили его помянуть? Думаете, он погиб?
– Третий день ночевать не приходит, – повторил задержанный. – Или четвёртый? Говорю же, памяти совсем нет, всё путаю. А на улице, изволите видеть, зима, ваша милость. Без тёплого угла враз пропадёшь. Вот он и пропал. С нашим братом такое часто случается.
– Может быть, он просто нашёл себе другой ночлег? – предположил я.
– А хоть и так, – неожиданно согласился пьяница, – а для меня всё равно пропал. Стало быть, надо помянуть. Вот я и взял часы. И денег-то просил немного. А купец-скряга мне зубы заговорил, а сам городовых вызвал.
– Вы помните, как взяли часы? – не сдавался я.
– А чего тут помнить? – удивился арестант. – Это уже утром было, когда я проспался. Полез в кусты, гляжу – пальто валяется свёрнутое. Я сразу увидел, что пальто хорошее. Решил, что его из какой-нибудь квартиры выбросили. Бывает, знаете, такое – уйдёт от какой-нибудь женщины муж, а она его вещи раз – и в окно. Вот я решил, что повезло мне. Хотел обновку примерить, а в неё кости завернуты. Такую одёжу испортили!
– Значит, вы не стали надевать пальто, но обыскали карманы? – кивнул я.
– Конечно, – ничуть не обиделся задержанный. – А там часики… серебряные, тяжёлые.
– И ты вместо того, чтобы вызвать полицию, отправился продавать часы, – бросил сквозь зубы Никита Михайлович.
– А что такого? – удивился пьяница. – Их бы всё равно сперли, что я не знаю, что ли. Я так и решил, продам часики, а уж потом городовых позову.
– Позвал бы ты, как же, – жёстко усмехнулся Никита Михайлович. – Ну что скажете, господин Тайновидец?
– Он ни разу нам не соврал, – ответил я. – Да в его состоянии он и не способен на ложь. Я могу взглянуть на часы, Никита Михайлович?
– Пожалуйста, – кивнул Зотов и протянул мне карманные часы на длинной толстой цепочке.
Я подцепил ногтем серебряную крышку, и она открылась с тихим щелчком.
– Остановились на половине четвёртого, – заметил я, а затем вгляделся в гравировку на внутренней стороне крышки. Там было написано по-немецки: «Тимофею от Эльзы с любовью».
– Значит, вы увидели эту надпись и решили, что кости и одежда принадлежат пропавшему Аладушкину? – спросил я Зотова. – Я тоже думаю, что это очень вероятно, но хорошо бы убедиться окончательно. Что вы собираетесь делать?
– Отправлю задержанного к менталисту, – ответил Никита Михайлович. – Пусть хорошенько покопается в его памяти. Если выяснится, что он никого не убивал, подержу до конца следствия в камере, а там отпущу.
– Как это отпустите? – неожиданно возмутился задержанный. – Я же часы украл? Украл. Хоть и у покойника, а всё равно преступление. Значит, должны меня судить и посадить в тюрьму.
– Вы хотите сесть в тюрьму? – удивился я.
– А вы бы не захотели, ваша милость? – вопросом на вопрос ответил задержанный. – В камере тепло и койка с матрасом. Кормят три раза в день, и с живыми людьми поговорить можно. А здесь что? За украденные часы мне полгода дадут. К лету как раз на волю выйду.
– Если хотите, я поговорю с менталистом, и он поможет вам бросить пить, – предложил я.
– Благодарю за участие, ваша милость, – заученно ответил задержанный. – Если надумаю, так сразу к вам обращусь.
Но по его тону я понял, что он говорит так только для того, чтобы я от него отстал.
– Уводите его, – кивнул Зотов городовым. – Доставьте в управление Тайной службы.
Затем он посмотрел на меня.
– У вас есть какие-нибудь предложения, Александр Васильевич?
– Есть, – кивнул я. – Будем пока считать, что вы нашли именно пропавшего Аладушкина. Вы ведь вызовете его жену, чтобы она опознала вещи мужа?
– Разумеется, – кивнул Никита Михайлович.
– Вряд ли Аладушкина убили прямо в этом дворе, – продолжил я. – Кто-то принёс или привёз сюда свёрток с костями. Здесь кругом окна. Жильцы дома могли что-нибудь видеть или слышать.
– Я тоже об этом подумал, – согласился со мной Зотов.
И повернулся к Мише Кожемяко:
