— Доброе утро, Александр Васильевич.
— Доброе утро, — улыбнулся я. — Это я предложил Никите Михайловичу снова заглянуть к вам. Хочу сам услышать рассказ о том, как бродяга пытался продать часы.
— Он вошёл, когда других посетителей не было, — пожал плечами Сергей Жадов. — Видно, специально слонялся возле двери, выжидая подходящий момент. Сразу достал часы и предложил мне их купить за бесценок. С первого взгляда было понятно, что часы он где-то украл. Так что покупать их я, конечно, не собирался.
— Жадовы не торгуют крадеными вещами, — вмешался Григорий Павлович.
— Не мешайте, — хмуро сказал Зотов.
Банкир не остался в долгу и метнул в Никиту Михайловича испепеляющий взгляд.
— Я сразу же послал зов городовым, — продолжал Сергей. — И не сомневался, что они появятся через несколько минут. Всё-таки наша лавка находится в центре Столицы, в двух шагах отсюда Императорский дворец. А сам тем временем сделал вид, что разглядываю часы. Открыл крышку и увидел гравировку.
— Сейчас часы стоят, — вспомнил я. — Вы не пытались их завести?
— Я только сделал вид, что завожу часы, — улыбнулся Сергей Жадов. — А сам решил оставить всё как есть. Я подумал, что время на часах может оказаться важным для следствия. Мало ли, где бродяга взял эти часы?
— Мы всегда сотрудничаем с полицией! — снова вмешался Григорий Павлович. — И, несмотря на это, порой приходится терпеть от представителей закона такое!
Он выразительно посмотрел на Зотова.
— Что вам приходится терпеть? — не выдержал Никита Михайлович.
— А вы не помните? — тут же набросился на него Жадов. — Вы несколько дней держали моего сына в камере, хотя он сразу сказал, что ни в чём не виноват! И если бы Александр Васильевич не выяснил, что мою лавку ограбили кладовики, возможно, вы бы попытались упечь моего сына на каторгу!
Они сцепились не на шутку, и я уже приготовился их разнимать. Но Сергей Жадов вдруг перегнулся через прилавок.
— Александр Васильевич, у меня есть для вас очень важная новость, — шепнул он, — но я не хочу, чтобы об этом знал кто-нибудь ещё.
— Понимаю, — кивнул я. — Когда будем уходить, я задержусь.
Я заметил в витрине золотые серьги с вставками из тёмного янтаря и громко попросил:
— Сергей Григорьевич, покажите мне, пожалуйста, эти серьги.
— Конечно, — улыбнулся младший Жадов.
Он открыл витрину и достал серьги. Я положил украшение на ладонь и посмотрел на свет. В тёмном янтаре при свете магических ламп играли золотистые искорки.
Пожалуй, эти серьги отлично подойдут Лизе.
— Я возьму их, — кивнул я. — Сергей Григорьевич, подберите к ним подходящий футляр. Имейте в виду, это подарок.
— Александр Васильевич, нам пора ехать в управление, — позвал меня Зотов.
Он наконец-то закончил ссориться с банкиром, но в голосе Никиты Михайловича ещё слышалось раздражение.
— Поезжайте один, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — У меня внезапно появилось важное дело. Я присоединюсь к вам позже.
— Как знаете, — резко пожал плечами Зотов и стремительно выбежал из лавки.
— Солдафон! — проворчал ему вслед Григорий Павлович Жадов.
Затем банкир тяжело повернулся к нам:
— Я, пожалуй, поеду, дела не ждут. Если этот полковник Зотов снова появится здесь, сразу же сообщи мне. Александр Васильевич, прошу прощения за эту безобразную сцену. У меня не выдержали нервы, это уже похоже на какое-то преследование!
От возмущения банкир не мог подобрать слов.
— Пустяки, Григорий Павлович, — улыбнулся я. — Рад был повидаться. Всего хорошего.
Когда банкир вышел из лавки, я повернулся к Сергею Жадову.
— Так о чём вы хотели со мной поговорить, Сергей Григорьевич?
— Дело очень деликатное, Александр Васильевич, — ответил Жадов. — Можете быть уверены, что больше о нём никто не узнает.
— Что случилось? — ещё больше заинтересовался я.
— Час назад ко мне заходил ваш слуга Игнат, — объяснил Сергей. — Разумеется, он не назвался, но я запомнил его, когда был у вас в гостях. Вы, наверное, не знаете, но мы здесь не только продаём украшения, но и мастерим их. В задних комнатах у нас небольшая мастерская, там работают три ювелира.
Жадов кивком указал на дверь, которая находилась позади него.
— Так вот, ваш слуга принёс две старинные серебряные ложки и спросил, не можем ли мы отлить из них пули для охотничьего ружья.
— Вот как! — изумился я. — И что вы ему ответили?
— Я попытался узнать, зачем ему это нужно. Понимаете, я ведь не знал, пришёл ли он сам, или это вы послали его ко мне. Но он не захотел ничего объяснять, просто настаивал на том, что ему нужны пули. Я подумал, что если откажусь, то он пойдёт в какую-нибудь другую мастерскую, и согласился. Оставил ложки у себя, а ему велел прийти завтра. Я хотел послать вам зов и всё рассказать, но тут явилась полиция, а затем и вы подъехали.
— Я правильно понимаю, что полиции вы про Игната ничего не сказали? — на всякий случай уточнил я.
— Ну что вы, Александр Васильевич! — обиделся Жадов. — Разумеется, я не сказал им ни слова. Значит, это вы прислали ко мне слугу? Могу я спросить, для чего вам серебряные пули?
— Чтобы отстреливаться от снежных упырей, — рассмеялся я. — Для чего же ещё? Да нет, Сергей Григорьевич, это идея Игната. И ложки тоже его, фамильная ценность. Хорошо, что он не успел их переплавить. Где они?
— Вот, — ответил Жадов, доставая из-под прилавка две серебряные ложки. Серебро выглядело старым, затейливые узоры на тонких ручках слегка почернели. Прасковья Ивановна ещё не успела их почистить.
— Верну их Игнату, — сказал я, пряча ложки в карман. — А к вам, Сергей Григорьевич, у меня будет небольшая просьба. Вы уже успели взвесить ложки?
— Конечно, — кивнул Жадов. — Я же ювелир.
— В таком случае я попрошу вас отлить несколько серебряных пуль такого же веса. Найдётся у вас подходящее серебро?
— Я могу расплавить серебряный свиток, — подумав, предложил Жадов. — Это будет дешевле, чем отправлять в переплавку драгоценности или столовое серебро, но всё-таки обойдётся вам в изрядную сумму.
— Ничего, — улыбнулся я. — Понимаете, Сергей Григорьевич, Игнат очень много делает для меня, и я с пониманием отношусь к его причудам. Не хочу расстраивать старика.
— Я могу достать стальные шарики подходящего размера, — предложил ювелир, — и посеребрить их. Даже денег с вас за это не возьму. Уверяю вас, что Игнат не заметит подмены.
— Спасибо за предложение, Сергей Григорьевич, но не нужно, — с улыбкой отказался я. — Отлейте, пожалуйста, настоящие серебряные пули, и завтра отдайте их Игнату.
— А что делать с серьгами? — напомнил Жадов. — Отправить их к вам домой?
— Не нужно. Я заберу их с собой, — ответил я. — Только заверните футляр в бумагу, чтобы он случайно не испачкался.
Я рассовал драгоценности по карманам, поднял воротник и отправился в управление Тайной службы.
Глава 8
На пороге управления Тайной службы меня встретил помощник Зотова.
— Никита Михайлович занят, — виноватым тоном сообщил он. — Допрашивает подозреваемого. Просил вас подождать.
— А моя помощь ему уже не требуется? — удивился я.
Артём Сергеевич развёл руками, показывая, что он очень сожалеет.
— Вы же понимаете, Александр Васильевич, это государственное дело. Мало ли, какие тайны выплывут наружу в ходе допроса? Никита Михайлович старается сохранить абсолютную секретность, он обязан делать это по долгу службы. Уверен, что после допроса он поделится с вами всем, что вам нужно знать. А пока прошу вас подождать. Может быть, вы хотите чаю? Тогда приглашаю вас в мой кабинет.
— Благодарю, не нужно, — отказался я. — Артём Сергеевич, вчера вы доставили в управление дворника из Таврического сада. Ему предстоял допрос у менталиста. Скажите, с ним всё в порядке?
Я спросил это не из любопытства, а потому что чувствовал ответственность за незнакомого дворника. Я лично пообещал ему, что с ним всё будет хорошо, а графское обещание — не пустой звук.
— Зачем вы напомнили мне про этого дворника, Александр Васильевич? — с упрёком спросил помощник Зотова. — Он вчера мне все нервы истрепал!
— Ничего себе! — изумился я. — Мне-то казалось, что у сотрудников Тайной службы железная выдержка. Что он натворил?
— Вышел от менталиста и свалился кулём в коридоре, — с досадой ответил Артём Сергеевич. — Стал стонать, что ему плохо, голова кружится, ноги не слушаются.
Понятное дело, в управлении сразу же поднялся переполох. Шутка ли? Важный свидетель умирает.
Я тут же вызвал дворнику целителя, а сам бегом к менталисту, чтобы узнать, что он такого сделал. Юрий Николаевич заверил меня, что провёл допрос очень бережно. Никаких посторонних мыслей дворнику не внушал, тем более, что вы за него просили.
Тут, к счастью, и целитель сообщил, что никакой опасности нет. У дворника просто небольшая слабость — перенервничал он перед допросом.
Подняли мы его на ноги, отвели к дежурному, горячим чаем напоили. А он всё не уходит и не уходит. Сидит у дежурного и стонет жалобно, подлец. Не поверите, чаю выпил чашек восемь, не меньше. Весь сахар в управлении слопал.
А потом стал просить бумагу для начальства, что он болен и не в силах работать. Мне, говорит, после такого допроса неделю надо лежать в кровати, не меньше. И чтобы жалование не платили, как здоровому.
— Вот хитрюга, — рассмеялся я. — И что же вы сделали? Выставили его?
— Я бы выставил, но не положено, — с сожалением сказал Артём Сергеевич. — Он ведь жаловаться пойдёт, я эту породу знаю. Хорошо, что Юрий Николаевич подсказал выход. Он договорился со своим братом, и отправили мы дворника на служебном мобиле в Воронцовский госпиталь лечиться. Полежит в одной палате с бродягами, клизму ему пропишут — мигом выздоровеет.
— Почему с бродягами? — не понял я.
— А вы не знаете? — удивился Артём Сергеевич. — Ваш дед приказал выделить несколько палат для бездомных и бродяг без документов. Не помирать же им зимой на улице.
— И то верно, — с теплой улыбкой согласился я.
Это было в характере моего деда — даже при его огромной занятости не забывать о других людях, которым порой приходится трудно.
— Может быть, всё-таки выпьете чаю? — ещё раз предложил Артём Сергеевич. — Допрос может затянуться.
— Раз уж Никита Михайлович занят, я бы хотел пока поговорить с Леонидом Францевичем, — решил я. — Вдруг эксперту удалось установить что-нибудь важное? Вы можете подсказать мне, где находится его лаборатория?
— В этом же здании, с другой стороны, — ответил Артём Сергеевич. — Как выйдете из управления, поверните налево. Там будет небольшой дворик, а в нём дверь за оградой. Только заранее предупредите Леонида Францевича, чтобы он открыл вам калитку.
Артём Сергеевич снова с сожалением развёл руками.
— Мы хотели прорубить дверь прямо из управления в лабораторию, но тогда пришлось бы переносить камеры для арестантов. Лаборатория находится прямо за ними, так что решили оставить всё как есть.
— Ничего, я не заблужусь, — улыбнулся я. — Благодарю вас, Артём Сергеевич.
***
Я вышел из управления и повернул налево.
Рассказ помощника Зотова о надоедливом дворнике не выходил у меня из головы. Выходит, в нашем госпитале есть палата для бродяг и бездомных? Может быть, и пропавшего приятеля пьянчуги доставили туда?
Я решил поговорить об этом с Иваном Горчаковым, но посылать ему зов не стал. Лучше сам поеду в госпиталь. В конце концов, дело не слишком срочное, зато у меня появился отличный повод повидаться со старым другом.
Я повернул за угол здания и увидел ограду, о которой говорил Артём Сергеевич. А возле ограды — трёх мальчишек в меховых шапках, полушубках и валенках. Рядом с ними валялись на боку санки с деревянными полозьями. Привязанная к санкам толстая верёвка уже успела обледенеть. Видно, ребята убежали на улицу с самого утра.
Забыв про санки, мальчишки что-то разглядывали через ограду. Когда под моими подошвами захрустел снег, они разом обернулись и настороженно замерли, готовые бежать.
— Добрый день, господа, — улыбнулся я. — Увидели что-то интересное?
Мой мирный вид и вежливый тон успокоили мальчишек. Они переглянулись.
Затем самый старший из них махнул вязаной рукавицей в сторону лаборатории Леонида Францевича и сказал:
— Там мертвецкая для преступников.
— Мертвецкая? — удивился я.
— Ну да, — мальчишка шмыгнул носом и убедительно вытаращил глаза. — Там преступников замораживают в лёд. Так и увозят в крепость, чтобы не сбежали. Это же Тайная служба! Они колдунов ловят. А колдуны хитрые. Прочитает колдун заклинание — раз! — и ищи его! Никакие кандалы не удержат.
— Поэтому колдунов замораживают в лёд? — сдерживая улыбку, уточнил я. — Чтобы не могли прочитать заклинание?
— Ну да, — серьёзно кивнул мальчишка, — мне батя рассказывал. Он с работы шёл и видел, как из этой двери глыбу льда вытаскивали, а в ней — голый колдун.
— Совсем голый? — не поверил я.
— Конечно, — снисходительно ответил мальчишка, — а вдруг у него в одежде артефакт припрятан?
— Надеюсь, меня там не заморозят, — пошутил я.
Мальчишки дружно сделали шаг назад.
