– Эльза – дурочка, – ничуть не смутилась Генриетта Абелардовна. – Что она может знать? Я знаю все, что происходит в этом доме.
– Поэтому вас называют ведьмой? – как ни в чем не бывало спросил Зотов.
– Ведьмой? – удивилась Генриетта Абелардовна.
Впервые за время нашего разговора она улыбнулась. Эта улыбка была очень неприятной.
– Те, кто так говорит, просто боятся меня. Ну и пусть. Боятся – значит уважают.
Видно, терпение Зотова подошло к концу, и он решил сменить тему.
– Скажите, ваш муж приносил домой со службы какие-нибудь документы? – спросил он, упорно обращаясь к Эльзе.
Жена Аладушкина подняла голову и растерянно захлопала глазами.
– Документы? – переспросила она. – Может быть, я не знаю. Никогда не видела.
– А что скажете вы, Генриетта Абелардовна? – Зотов слегка повернул голову.
– Я тоже ничего подобного не замечала, – с явным сожалением ответила старуха. – Служебными вопросами Тимофей всегда занимается в своем кабинете, и никто, кроме него, туда не входит.
– Даже вы? – удивился Зотов.
Генриетта Абелардовна прикусила нижнюю губу и промолчала.
– Как вы думаете, мой муж мог погибнуть? – внезапно спросила Эльза. – Может быть, он свел счеты с жизнью? Как вы считаете, господа?
Она поочередно смотрела то на меня, то на Никиту Михайловича.
Я заметил, что Эльза упорно не называет своего мужа по имени. А еще мне показалось, что она спрашивает о гибели мужа с надеждой, и я не сразу поверил своим ушам.
– А у него были причины для такого поступка? – поинтересовался Зотов.
– Мужчинам не нужны причины для глупых поступков, – снова не сдержалась Генриетта Абелардовна. – Они совершают глупости при любой возможности.
– Я сомневаюсь, что господин Аладушкин покончил с собой, – покачал головой Зотов. – Не забывайте, пока мы считаем, что его похитили.
– Но тогда похитители могли его убить! – воскликнула Эльза.
Нет, я не ошибся, она и в самом деле спрашивала с надеждой. Конечно, Эльза Леопольдовна пыталась это скрыть, вот только получалось у нее плохо.
– Если вы хотите знать статистику… – скрипучим голосом начал Генрих Леопольдович.
– Не хочу, – оборвал его Зотов. – Мы теряем время. Вы говорите, господин Аладушкин всегда работал в своем кабинете? Я хочу осмотреть кабинет. У вас есть запасной ключ?
– Нет, – с сожалением ответила Генриетта Абелардовна.
– Значит, придется вскрыть дверь, – твердо сказал Никита Михайлович, поднимаясь на ноги.
Генриетта Абелардовна тоже встала и смирила Зотова взглядом.
– И у вас есть разрешение?
– Разумеется, – в тон ей ответил Зотов. – Я сам себе его выдал. Будьте любезны, покажите кабинет.
***
Разумеется, все остальные тоже отправились за нами.
Никита Михайлович приложил руку к замку. Замок жалобно скрипнул, и дверь открылась.
Я принюхался в комнате, едва заметно пахло жжёной бумагой.
– Ваш муж курит? – спросил я Эльзу Леопольдовну.
– Никогда, – снова ответила вместо нее Генриетта Абелардовна. – Это вредно для здоровья окружающих.
Мы с Никитой Михайловичем тщательно осмотрели кабинет Аладушкина, но не нашли ничего.
Вообще ничего.
Никаких документов, бумаг, писем или даже небрежных записей на клочке бумаги.
В ящиках письменного стола было пусто. Между страницами книг в книжном шкафу ничего не было выложено. Только немного пепла в пепельнице.
Совсем немного. Как будто Аладушкин сжег там небольшую записку.
– А чем вызван этот обыск? – холодным голосом поинтересовалась Генриетта Абилардовна. – Вы считаете, что Тимофей мог хранить у себя дома секретные документы?
Эльза Леопольдовна широко раскрытыми глазами посмотрела на нас.
– А что, если он украл документы и сбежал? Это же преступление? Если его поймают, то приговорят к казни?
Никита Михайлович недоверчиво посмотрел на нее.
– Эльза Леопольдовна, мне показалось, или вы рады этому обстоятельству? Впрочем, кое-какие причины для радости у вас есть. Если ваш муж преступник, вам не придется тратиться на похороны. Государственных преступников хоронят за счет казны.
Владелец похоронного бюро Генрих Леопольдович Гюнтер призывительно фыркнул. Было видно, что его задели слова Зотова.
– Что ж, если вы ничего не нашли, мы можем продолжить разговор в гостиной, – проронила Генриетта Абелардовну.
– Прошу вас, господа.
Мы вернулись в гостиную, но по пути произошло кое-что неожиданное.
Эльза Леопольдовна вдруг оказалась рядом со мной и попыталась взять меня за руку.
Я почувствовал, что ее пальцы холодны как лед.
– Господин Воронцов, вы можете что-нибудь сделать для нас? – надломленным голосом спросила она.
– Что именно? – изумленно поинтересовался я, убирая руку.
Эльза призывно посмотрела на меня.
– Вы же дворянин! Вы можете защитить слабую женщину от этих ужасов.
Такого напора я от нее не ожидал. Но все-таки не растерялся. Интересно, как далеко она зайдет?
– У меня уже есть женщина, которую я поклялся защищать, – ровным голосом ответил я. – А вот господин Зотов занят только службой. Попробуйте обратиться к нему.
– Правда? – спросила Эльза, хлопая ресницами.
Когда мы вернулись к столу, она села так, чтобы оказаться рядом с Зотовым. И тут же заговорила с ним.
– Я умоляю вас, господин полковник, защитите нас! Даже если мой муж в чем-то виновен, то мы здесь совершенно ни при чем. Прошу вас, помогите! Я буду так благодарна вам, так благодарна.
Теперь она попыталась взять за руку Зотова, но Никита Михайлович был начеку.
– Нам пора, – вставая, сказал он. – Если у меня появятся еще вопросы, я вызову вас в управление.
– Мышь! – вдруг пронзительно взвизгнула Эльза. – Мышь!
Она вскочила с ногами в кресло, а из-под стола испуганно метнулся маленький серый комочек.
Генриетта Абилардовна взмахнула левой рукой. Раздался громкий треск, и в воздухе запахла гроза.
Крошечная ослепительно яркая молния ударила в пол, но зверек вовремя увернулся и благополучно юркнул в угол.
– Проклятые крысы! – процедила Генриетта Абелардовна. – Так вы уже уходите, господа?
– Мы приложим все усилия, чтобы разыскать господина Аладушкина, – кивнул Зотов.
– И примерно наказать, если он виновен, – ледяным тоном добавила Генриетта Абелардовна. – Я почти не сомневаюсь в том, что он преступник.
Жена Аладушкина снова театрально всхлипнула.
– Бедное дитя! – бросила в ее сторону госпожа Гюнтер. – Анюта, проводи гостей!
***
Горничная все так же смотрела в пол. Но когда она подавала мне пальто, я заметил, что губы девушки крепко сжаты.
– Вы живете здесь? – спросил я ее.
Горничная молча покачала головой, затем выдавила:
– Нет. Я снимаю угол.
– Я хочу поговорить с вами о вашем пропавшем хозяине, – улыбнулся я, – но не сейчас и не здесь. Я живу на Каменном острове. Вы можете приехать ко мне в любое удобное для вас время. Сейчас я запишу вам адрес.
– Не нужно, – прошептала девушка. – Все знают, где живет господин Тайновидец. Я приду сегодня вечером, сразу же, как только освобожусь.
***
– Зачем вы натравили на меня эту истеричку? – возмущенно спросил Зотов, когда мы с ним вышли на лестницу. – В голове не укладывается! У этой госпожи Гюнтер только что пропал муж, а она пытается соблазнить меня.
– Сначала она попробовала со мной, – улыбнулся я. – И мне захотелось посмотреть, как далеко она зайдет. Это было нужно в интересах дела, Никита Михайлович.
– Ну, и семейка, – покачал головой Зотов.
– От такой родни кто угодно сбежал бы на край света, – добавил я. – Может быть, нам и не нужно искать господина Аладушкина?
– Нужно, – не согласился со мной Никита Михайлович. – Хотя бы для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. К тому же мне в любом случае придется как-то объяснить императору его исчезновение. Не удивлюсь, если эта старуха отправила своего зятя на тот свет.
– Куда теперь? – спросил я, когда мы вышли на улицу.
– В Министерство иностранных дел, – ответил Зотов. – Наша работа только начинается, пора потревожить господ чиновников.
Голос его звучал жестко.
– Вы ведь тоже чиновник, Никита Михайлович, – рассмеялся я.
– Да, – неожиданно согласился Зотов. – И знаете, что я вам скажу? Мне это не очень нравится. Вы счастливый человек, Александр Васильевич, имейте это в виду. Если я буду звать вас к себе на службу, ни за что не соглашайтесь. Едем!
Глава 4
