Из внутреннего дворика до нас долетели рассерженные голоса. Похоже, там о чем-то спорили. Миновав низкую арку, мы увидели, как солидный господин в черном пальто, похожий на адвоката, наседает на перемазанного углем истопника.
– Это безобразие, – кипятился он. – Я в полицию буду жаловаться. Дерут с жильцов такие деньги, и спрашивается, за что? За то, чтобы мы боялись спать по ночам? Имейте в виду, я этого дела так не оставлю.
– Да что же я могу поделать, господин Полуянов? – оправдывался истопник. – Мы с Егоркой уже и отраву по всем углам разложили, а они все шмыгают, проклятые.
– Так стреляйте в них из ружья! – не унимался Полуянов. – Сделайте хоть что-нибудь!
– В чем дело, господа? – сухо поинтересовался Зотов, подходя к спорщикам.
Полуянов живо обернулся и тут же попытался привлечь Никиту Михайловича на свою сторону.
– Крысы у нас в доме расплодились, вот в чем дело. Бегают по комнатам прямо среди белого дня. Домовладелец, видите ли, в отъезде, а его работнички ничего не могут поделать. А между тем эти противные твари напугали мою супругу и наверняка разносят какую-нибудь заразу!
– Откуда крысы? – нахмурился Никита Михайлович, сурово глядя на истопника. – Мусор редко вывозите?
– Ничего не редко, – отбивался окружённый стопник. – Вывозим, как положено. А вы сами-то, господа хорошие, кто такие будете? И что вам здесь нужно?
– Тайная служба, полковник Зотов, – бросил Никита Михайлович. – Мы к госпоже Аладушкиной.
Услышав про Тайную службу, господин Полуянов побледнел и как будто стал меньше ростом.
– Прошу извинить меня за эту безобразную сцену, господа! – изменившимся голосом сказал он. – У меня срочные дела.
С этими словами Полуянов стремительно скрылся в подворотне.
– Знаем мы эти дела, – мстительно бросил ему в спину истопник. – Порядочные семьи разрушать да денежки из клиентов тянуть.
– О чем это вы? – хмуро поинтересовался Зотов.
– Я про адвоката этого Полуянова, – с огромной радостью сообщил истопник. – Все знают, что он грязными делишками занимается. Бракоразводные процессы устраивает. А уж какими способами работает, стыдно сказать. Да вы наших жильцов порасспросите.
– Тайную службу это не интересует, – оборвал истопника Никита Михайлович. – У нас нет времени.
– А к ведьме загляните, – торопливо закивал истопник, – да расспросите ее как следует. Точно вам говорю, не без ее помощи господин Аладушкин пропал.
– Про какую ведьму ты говоришь? – стремительно обернулся Никита Михайлович.
– Ну как же, – изумился истопник. – Теща господина Аладушкина, госпожа Гюнтер. Она ведьма и есть. А вы не знали? Ходит вся в чёрном, а смотрит так, будто душу из тебя вынимает. Вчера на лестнице с ней столкнулся, так у меня сердце в пятки ушло.
– Хватит болтать! – второй раз оборвал Зотов говорливого истопника. – Займись лучше крысами, а я попрошу полицию проверить.
Он открыл дверь в подъезд.
– Александр Васильевич, вы идёте?
– Вы считаете, что теща господина Ладушкина занимается темной магией? – с интересом спросил я истопника. – И у вас есть какие-нибудь доказательства?
– Сами увидите, господа хорошие, – мрачно ответил истопник. – А только я вас предупредил.
Больше я ничего от него не добился и поспешил вслед за Зотовым.
Мы поднялись на второй этаж, и Никита Михайлович Вдавил кнопку звонка. В глубине квартиры раздался резкий скрежещущий звук.
Нам открыла горничная, похожая на тихую, перепуганную мышь.
– Прошу за мной, – не глядя в глаза прошептала она. – Господа примут вас в гостиной.
Я прислушался к ее эмоциям. Кажется, эту девушку уже давно мучил какой-то страх.
В гостиной было темно из-за наглухо задернутых штор. Магическая лампа под потолком едва светила.
В кресле возле чайного стола сидела довольно молодая женщина в черном платье с кружевным воротником. Ее лицо выглядело заплаканным. Веки опухли, а светлые волосы были небрежно собраны в прическу.
Рядом с ней сидел мужчина с такими же светлыми волосами. На нем был строгий черный костюм. Тонкие губы мужчины признательно кривились.
– Добрый день, – поздоровался Зотов, входя в гостиную. – Только что выяснились новые обстоятельства пропажи господина Аладушкина, и я должен задать вам несколько вопросов.
– А кто это с вами? – всхлипнула женщина.
– Граф Александр Васильевич Воронцов, – представился я. – Помогаю господину Зотову в расследовании. А вы госпожа Аладушкина?
– Моя дочь носит фамилию Гюнтер, – раздался из угла гостиной жёсткий властный голос.
Я вздрогнул от неожиданности.
Тень в углу шевельнулась, и я понял, что там стоит женщина. Она тоже была одета в черное.
Наверняка ей было немало лет, но назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык.
Ее подбородок гордо выступал вперед, а глаза глядели пристально и твердо.
Правильно сказал истопник – как будто душу вынимает.
– Позвольте представиться, – отчеканила женщина, подходя к столу. – Генриетта Абелардовна Гюнтер. Это моя дочь, Эльза Леопольдовна, и мой сын, Генрих Леопольдович Гюнтер. Вы что-то сказали про новые обстоятельства, господин полковник?
– Мужа вашей дочери видели в Таврическом саду, – объяснил Зотов. – Свидетели заметили, что он сел в большой серый мобиль, а мобилем управлял широкоплечий мужчина средних лет. Это описание вам о чем-нибудь говорит, Эльза Леопольдовна? Есть у вашего мужа такие знакомые? Может быть, кто-то заезжал к вам на похожем мобиле?
– Таких знакомых у Тимофея нет, – ответила вместо Эльзы Леопольдовны ее мать. – Мы бы знали. Хотите чаю, господа?
Она произнесла приглашение все тем же ледяным тоном, даже не пытаясь казаться гостеприимной.
Я подумал, что эта женщина просто разучилась говорить другим голосом.
Зотов покачал головой, собираясь отказаться, но я его опередил.
– Мы с удовольствием выпьем чаю, Генриетта Абелардовна, – с вежливой улыбкой сказал я. – На улице такой мороз.
Мне нужно было понять, какие эмоции движут этими странными замкнутыми людьми. Я решил добиться своего любым возможным способом.
– Анюта, – повысила голос госпожа Гюнтер, – принеси чай и печенье. Прошу вас, господа, садитесь.
Небрежно кивнув нам, она опустилась в кресло.
Мы тоже сели.
– Значит, вам так и не удалось найти моего мужа? – воскликнула Эльза Леопольдовна.
Ее голос трагически дрожал, но мне показалось, что она переигрывает.
– Пока мы его не нашли, – согласился Зотов. – У нас есть несколько версий, и мы их все проверяем.
Он посмотрел на меня.
– У вас есть вопросы, Александр Васильевич?
– Есть, – улыбнулся я. – Скажите, Эльза Леопольдовна, почему вы не взяли фамилию своего мужа?
– Потому что нельзя отказаться от фамилии Гюнтер ради того, чтобы стать Аладушкиной, – снова ответила вместо Эльзы ее мать. – Это немыслимо.
– Почему? – простодушно удивился я.
– Господин Воронцов, вы знаете, кто такие Гюнтеры? – старуха высокомерно вскинула подбородок. – Это древнейший баронский род Восточной Пруссии. Наша родословная насчитывает тридцать поколений.
– Понимаю, – кивнул я.
Генриетта Абелардовна смерила меня долгим подозрительным взглядом, а затем повернулась к Зотову.
– Вы сказали, что проверяете разные версии, господин полковник. И какие же?
– Мы подозреваем, что вашего зятя могли похитить.
– Вот как? – Генриетта Абилардовна насмешливо подняла брови. – Вы считаете, он мог кому-то понадобиться? Позвольте предложить вам другую версию, господин полковник. Я думаю, что Тимофей завел себе любовницу и сейчас отсиживается у нее.
– Что вы говорите, мама? – снова фальшиво всхлипнула Эльза.
Генриетта Абелардовна наградила ее коротким тяжелым взглядом.
– Я знаю, что говорю.
– И у вас есть доказательства? – поинтересовался Зотов.
Он хотел кинуться на спинку кресла, но передумал и остался сидеть прямо.
– А вам нужны доказательства? – невозмутимо парировала Генриетта Абелардовна. – Все мужчины склонны к разврату, это заложено в вашей природе.
Отбрив Зотова, она величественно повернула голову в сторону входной двери.
– Анюта, долго нам ждать чай?
– Несу, мадам, – ответил ей испуганный шепот, и в дверях появилась горничная с подносом.
Когда девушка ставила чашки на стол, я заметил, что ее руки дрожат.
– Не трясись, – бросила ей Генриетта Абелардовна.
Горничная испуганно вздрогнула, и молоко из молочника пролилось на тяжелую скатерть.
– Прошу прощения, мадам, – прошептала горничная. – Я все уберу.
– Пошла прочь! – не повышая голоса, распорядилась Генриетта Абилардовна. – Еще одна такая оплошность, и ты будешь уволена.
– И пожалуйста, – отворачиваясь, произнесла девушка одними губами.
Генриетта Абелардовна ничего не заметила, но я прекрасно расслышал слова горничной.
– Прошу вас, господа, пейте чай, – обратилась старуха к нам. – Берите печенье.
Ее гостеприимство было таким же фальшивым, как скорбь ее дочери. Но я сделал вид, что мне все нравится, и взял из вазочки печенья.
И тут же поймал на себе взгляд брата Эльзы. Он смотрел на меня с каким-то хищным интересом.
– А чем вы занимаетесь, Генрих Леопольдович? – спросил я.
– Мой сын – владелец похоронного бюро, – ответила Генриетта Абелардовна.
– Не очень веселая профессия, – посочувствовал я.
– Ну что вы, граф! – неожиданно возразил Генрих Леопольдович.
Голос у него был высоким и скрипучим. Он наклонился вперед и прищурился, словно стараясь разглядеть меня получше.
– У меня очень интересная работа. Знаете ли вы, сколько людей умирает каждую неделю, подавившись печеньем?
Никита Михайлович к этому времени тоже успел взять печенье из вазочки. Услышав слова Генриха, он раздраженно швырнул печенье на скатерть. Но промахнулся, и печенье упало на пол.
Зотов наклонился, чтобы поднять печенье, но Генриетта Белардовна остановила его.
– Оставьте, господин полковник. Горничная потом приберет. Давайте обсудим, как вы собираетесь искать Тимофея.
– Эльза Леопольдовна, я прошу вас ответить честно, – откашлявшись, обратился Зотов к жене Аладушкина. – Вы тоже считаете, что ваш муж может скрываться у другой женщины?
– Может быть, я не права, – снова вмешалась в разговор Генриетта Абелардовна. – Но такую возможность нельзя исключать. Тимофей – порядочный тюфяк, но даже в самом безобидном мужчине всегда таится дьявол.
– Я спрашивал не вас, а Эльзу Леопольдовну, – остановил ее Зотов, и в его голосе явно прозвучало раздражение.
