Я подумал, что эта женщина просто разучилась говорить другим голосом.
Зотов покачал головой, собираясь отказаться, но я его опередил.
— Мы с удовольствием выпьем чаю, Генриетта Абелардовна, — с вежливой улыбкой сказал я. — На улице такой мороз.
Мне нужно было понять, какие эмоции движут этими странными замкнутыми людьми. Я решил добиться своего любым возможным способом.
— Анюта, — повысила голос госпожа Гюнтер, — принеси чай и печенье. Прошу вас, господа, садитесь.
Небрежно кивнув нам, она опустилась в кресло.
Мы тоже сели.
— Значит, вам так и не удалось найти моего мужа? — воскликнула Эльза Леопольдовна.
Ее голос трагически дрожал, но мне показалось, что она переигрывает.
— Пока мы его не нашли, — согласился Зотов. — У нас есть несколько версий, и мы их все проверяем.
Он посмотрел на меня.
— У вас есть вопросы, Александр Васильевич?
— Есть, — улыбнулся я. — Скажите, Эльза Леопольдовна, почему вы не взяли фамилию своего мужа?
— Потому что нельзя отказаться от фамилии Гюнтер ради того, чтобы стать Аладушкиной, — снова ответила вместо Эльзы ее мать. — Это немыслимо.
— Почему? — простодушно удивился я.
— Господин Воронцов, вы знаете, кто такие Гюнтеры? — старуха высокомерно вскинула подбородок. — Это древнейший баронский род Восточной Пруссии. Наша родословная насчитывает тридцать поколений.
— Понимаю, — кивнул я.
Генриетта Абелардовна смерила меня долгим подозрительным взглядом, а затем повернулась к Зотову.
— Вы сказали, что проверяете разные версии, господин полковник. И какие же?
— Мы подозреваем, что вашего зятя могли похитить.
— Вот как? — Генриетта Абилардовна насмешливо подняла брови. — Вы считаете, он мог кому-то понадобиться? Позвольте предложить вам другую версию, господин полковник. Я думаю, что Тимофей завел себе любовницу и сейчас отсиживается у нее.
— Что вы говорите, мама? — снова фальшиво всхлипнула Эльза.
Генриетта Абелардовна наградила ее коротким тяжелым взглядом.
— Я знаю, что говорю.
— И у вас есть доказательства? — поинтересовался Зотов.
Он хотел кинуться на спинку кресла, но передумал и остался сидеть прямо.
— А вам нужны доказательства? — невозмутимо парировала Генриетта Абелардовна. — Все мужчины склонны к разврату, это заложено в вашей природе.
Отбрив Зотова, она величественно повернула голову в сторону входной двери.
— Анюта, долго нам ждать чай?
— Несу, мадам, — ответил ей испуганный шепот, и в дверях появилась горничная с подносом.
Когда девушка ставила чашки на стол, я заметил, что ее руки дрожат.
— Не трясись, — бросила ей Генриетта Абелардовна.
Горничная испуганно вздрогнула, и молоко из молочника пролилось на тяжелую скатерть.
— Прошу прощения, мадам, — прошептала горничная. — Я все уберу.
— Пошла прочь! — не повышая голоса, распорядилась Генриетта Абилардовна. — Еще одна такая оплошность, и ты будешь уволена.
— И пожалуйста, — отворачиваясь, произнесла девушка одними губами.
Генриетта Абелардовна ничего не заметила, но я прекрасно расслышал слова горничной.
— Прошу вас, господа, пейте чай, — обратилась старуха к нам. — Берите печенье.
Ее гостеприимство было таким же фальшивым, как скорбь ее дочери. Но я сделал вид, что мне все нравится, и взял из вазочки печенья.
И тут же поймал на себе взгляд брата Эльзы. Он смотрел на меня с каким-то хищным интересом.
— А чем вы занимаетесь, Генрих Леопольдович? — спросил я.
— Мой сын — владелец похоронного бюро, — ответила Генриетта Абелардовна.
— Не очень веселая профессия, — посочувствовал я.
— Ну что вы, граф! — неожиданно возразил Генрих Леопольдович.
Голос у него был высоким и скрипучим. Он наклонился вперед и прищурился, словно стараясь разглядеть меня получше.
— У меня очень интересная работа. Знаете ли вы, сколько людей умирает каждую неделю, подавившись печеньем?
Никита Михайлович к этому времени тоже успел взять печенье из вазочки. Услышав слова Генриха, он раздраженно швырнул печенье на скатерть. Но промахнулся, и печенье упало на пол.
Зотов наклонился, чтобы поднять печенье, но Генриетта Белардовна остановила его.
— Оставьте, господин полковник. Горничная потом приберет. Давайте обсудим, как вы собираетесь искать Тимофея.
— Эльза Леопольдовна, я прошу вас ответить честно, — откашлявшись, обратился Зотов к жене Аладушкина. — Вы тоже считаете, что ваш муж может скрываться у другой женщины?
— Может быть, я не права, — снова вмешалась в разговор Генриетта Абелардовна. — Но такую возможность нельзя исключать. Тимофей — порядочный тюфяк, но даже в самом безобидном мужчине всегда таится дьявол.
— Я спрашивал не вас, а Эльзу Леопольдовну, — остановил ее Зотов, и в его голосе явно прозвучало раздражение.
— Эльза — дурочка, — ничуть не смутилась Генриетта Абелардовна. — Что она может знать? Я знаю все, что происходит в этом доме.
— Поэтому вас называют ведьмой? — как ни в чем не бывало спросил Зотов.
— Ведьмой? — удивилась Генриетта Абелардовна.
Впервые за время нашего разговора она улыбнулась. Эта улыбка была очень неприятной.
— Те, кто так говорит, просто боятся меня. Ну и пусть. Боятся — значит уважают.
Видно, терпение Зотова подошло к концу, и он решил сменить тему.
— Скажите, ваш муж приносил домой со службы какие-нибудь документы? — спросил он, упорно обращаясь к Эльзе.
Жена Аладушкина подняла голову и растерянно захлопала глазами.
— Документы? — переспросила она. — Может быть, я не знаю. Никогда не видела.
— А что скажете вы, Генриетта Абелардовна? — Зотов слегка повернул голову.
— Я тоже ничего подобного не замечала, — с явным сожалением ответила старуха. — Служебными вопросами Тимофей всегда занимается в своем кабинете, и никто, кроме него, туда не входит.
— Даже вы? — удивился Зотов.
Генриетта Абелардовна прикусила нижнюю губу и промолчала.
— Как вы думаете, мой муж мог погибнуть? — внезапно спросила Эльза. — Может быть, он свел счеты с жизнью? Как вы считаете, господа?
Она поочередно смотрела то на меня, то на Никиту Михайловича.
Я заметил, что Эльза упорно не называет своего мужа по имени. А еще мне показалось, что она спрашивает о гибели мужа с надеждой, и я не сразу поверил своим ушам.
— А у него были причины для такого поступка? — поинтересовался Зотов.
— Мужчинам не нужны причины для глупых поступков, — снова не сдержалась Генриетта Абелардовна. — Они совершают глупости при любой возможности.
— Я сомневаюсь, что господин Аладушкин покончил с собой, — покачал головой Зотов. — Не забывайте, пока мы считаем, что его похитили.
— Но тогда похитители могли его убить! — воскликнула Эльза.
Нет, я не ошибся, она и в самом деле спрашивала с надеждой. Конечно, Эльза Леопольдовна пыталась это скрыть, вот только получалось у нее плохо.
— Если вы хотите знать статистику… — скрипучим голосом начал Генрих Леопольдович.
— Не хочу, — оборвал его Зотов. — Мы теряем время. Вы говорите, господин Аладушкин всегда работал в своем кабинете? Я хочу осмотреть кабинет. У вас есть запасной ключ?
— Нет, — с сожалением ответила Генриетта Абелардовна.
— Значит, придется вскрыть дверь, — твердо сказал Никита Михайлович, поднимаясь на ноги.
Генриетта Абелардовна тоже встала и смирила Зотова взглядом.
— И у вас есть разрешение?
— Разумеется, — в тон ей ответил Зотов. — Я сам себе его выдал. Будьте любезны, покажите кабинет.
***
Разумеется, все остальные тоже отправились за нами.
Никита Михайлович приложил руку к замку. Замок жалобно скрипнул, и дверь открылась.
Я принюхался в комнате, едва заметно пахло жжёной бумагой.
— Ваш муж курит? — спросил я Эльзу Леопольдовну.
— Никогда, — снова ответила вместо нее Генриетта Абелардовна. — Это вредно для здоровья окружающих.
Мы с Никитой Михайловичем тщательно осмотрели кабинет Аладушкина, но не нашли ничего.
Вообще ничего.
Никаких документов, бумаг, писем или даже небрежных записей на клочке бумаги.
В ящиках письменного стола было пусто. Между страницами книг в книжном шкафу ничего не было выложено. Только немного пепла в пепельнице.
Совсем немного. Как будто Аладушкин сжег там небольшую записку.
— А чем вызван этот обыск? — холодным голосом поинтересовалась Генриетта Абилардовна. — Вы считаете, что Тимофей мог хранить у себя дома секретные документы?
Эльза Леопольдовна широко раскрытыми глазами посмотрела на нас.
— А что, если он украл документы и сбежал? Это же преступление? Если его поймают, то приговорят к казни?
Никита Михайлович недоверчиво посмотрел на нее.
— Эльза Леопольдовна, мне показалось, или вы рады этому обстоятельству? Впрочем, кое-какие причины для радости у вас есть. Если ваш муж преступник, вам не придется тратиться на похороны. Государственных преступников хоронят за счет казны.
Владелец похоронного бюро Генрих Леопольдович Гюнтер призывительно фыркнул. Было видно, что его задели слова Зотова.
— Что ж, если вы ничего не нашли, мы можем продолжить разговор в гостиной, — проронила Генриетта Абелардовну.
— Прошу вас, господа.
Мы вернулись в гостиную, но по пути произошло кое-что неожиданное.
