Моя догадка оказалась верной. Выслушав меня, гардеробщик оживился.
— Так вам в кондитерскую надо, — объяснил он. — Это на втором этаже, слева от лестницы, двести шестой кабинет.
— В кондитерскую? — удивился я.
— В кондитерскую? — кивком подтвердил гардеробщик. — Найдете там Евсея Пряникова. Он помощник господина Аладушкина. Евсей с утра на службе, я у него пальто принимал.
— Пряников и Аладушкин? — рассмеялся я. — И верно, кондитерская.
— Второй этаж, слева от лестницы, кабинет двести шесть, — недовольно повторил Никита Михайлович. — Идемте, господин Воронцов.
Мы поднялись на второй этаж и быстро отыскали нужную дверь. Я удивленно принюхался — из-за двери пахло чаем и корицей.
Никита Михайлович тоже уловил запах и насмешливо поднял брови.
— Кондитерское, значит?
— Постучим? — предложил я.
— Вот еще!
Зотов дернул плечом, взялся за ручку и потянул дверь.
Мы оказались в небольшом кабинете. Он, несмотря на казенный вид, выглядел очень уютно, как-то даже по-домашнему. Возможно, такое впечатление складывалось из-за пестрых ситцевых занавесок на окнах. А может быть, из-за пузатого медного самовара, который приветливо дымил на одном из столов.
Вокруг самовара хлопотал полный человек. Он был обут в меховые тапочки и сейчас как раз заваривал чай, наливая кипяток из носика самовара в фарфоровый чайник. Человек был настолько поглощен своим важным занятием, что даже не заметил, как мы вошли.
— Господин Пряников? — строго спросил Никита Михайлович.
Пряников вздрогнул от неожиданности и испуганно посмотрел на нас.
— Да, — кивнул он. — Евсей Митрофанович Пряников. Вы к Тимофею Григорьевичу? Его сейчас нет.
— Знаю, — коротко ответил Зотов. — Мы как раз занимаемся его поисками. Я начальник Тайной службы, а это граф Воронцов. Он помогает мне вести расследование. У нас к вам есть несколько вопросов, господин Пряников.
— Хотите чаю, господа? — справившись с собой, предложил Пряников. — Настоящий, цейлонский. Могу угостить вас пряниками, я беру их только у купца Солодова. Тимофей Григорьевич очень любит такие пряники. Хотите?
Я изо всех сил старался сдержать смех. Все-таки мы пришли по делу государственной важности.
— Спасибо, обойдемся без чая, — сухо ответил Никита Михайлович.
Но я с ним не согласился.
— А я выпью, с вашего позволения. Мне кажется, будет правильно получше изучить привычки господина Аладушкина. Вдруг это поможет в расследовании?
— Вы так думаете? — недоверчиво спросил Зотов.
Но затем подумал и кивнул.
— Хорошо, вы правы. В таком сложном деле может иметь значение каждая мелочь.
Чай и в самом деле оказался очень вкусным. Несмотря на крепость, он почти не горчил. Пряников любезно предложил нам сахар, но мы с Никитой Михайловичем дружно отказались.
— Перейдем к делу, — сказал Зотов, поставив чашку на стол. — Итак, вы уже знаете, что ваш начальник пропал. Поиски могут затянуться. В это время кто-то должен будет исполнять его обязанности. Я хочу знать, кто.
— Наверное, я, — опустив глаза, неуверенно ответил Пряников.
Лицо его стало скучным.
— Вы не рады? — удивился я. — Все-таки это повышение в должности.
— А чему тут радоваться, ваше сиятельство? — вздохнул Евсей Митрофанович. — Вся ответственность теперь на мне будет. Вся переписка с посольством в Пруссии. А если к его величеству послы приедут и меня вызовут во дворец? Я и язык-то прусский плохо знаю. Читаю хорошо, а вот говорю через пень-колоду.
Он смущенно покраснел.
— Почему же Аладушкин назначил вас своим помощником? — удивился Зотов.
— Я исполнительный, — простодушно объяснил Пряников. — Да и работа простая. Тимофей Григорьевич все бумаги сам просматривает. На письма сам отвечает. А мне остается только документы подшивать да в лавку за пряниками и чаем бегать.
— Вот на что уходит казенное жалование, — жестко усмехнулся Никита Михайлович.
Затем он впился в Пряникова хищным взглядом.
— И все-таки… Предположим, что господин Аладушкин пропал бесследно. Может так случиться, что вас назначат на его место.
Наверное, — испугался Пряников.
— Может, — удовлетворенно кивнул Никита Михайлович. — Я-то знаю, какой бардак творится в наших ведомствах. А что значит для вас новое назначение?
Он замолчал, глядя на Пряникова. Пряников втянул голову в плечи, боясь отвести взгляд от строгого лица Никиты Михайловича.
— Что?
— Новое жалование это означает, — объяснил Зотов. — Куда побольше вашего. И новый ранг, так ведь? Вы кто у нас в табеле о рангах?
— Коллежский секретарь, — прошептал Пряников.
— Ну вот, — довольно кивнул Зотов. — А поднимитесь до советника. Перспектива, не так ли?
Светлые глаза Пряникова радостно вспыхнули.
— Выходит так, ваше высокоблагородие. Что же получается, я сам себе смогу помощника нанять? И он теперь будет в лавку бегать?
— К этому я и клоню. Так может быть вы причастны к исчезновению вашего начальника?
Зотов продолжал давить на Пряникова, но я чувствовал, что Никита Михайлович разочарован. Вряд ли простодушный Пряников, мог организовать похищение Аладушкина.
— Я? — испугался Пряников. — Да вы что, ваше высокоблагородие?
— Не знаю, не знаю…
Никита Михайлович жестко усмехнулся. Эта усмешка повергла Пряникова в ужас.
— Допустим, вы здесь ни при чем, — неохотно кивнул Зотов. — Но вы можете что-нибудь знать. Вот вам вопрос. Приезжал ли когда-нибудь к Аладушкину широкоплечий мужчина на сером мобиле?
— Сюда, в министерство? — окончательно запутался Пряников.
— Ну не домой же, — поморщился Зотов. — Разумеется, сюда.
— Так посторонних в министерство не пускают, — с облегчением сообщил Пряников. — Гвардейцы внизу у всех документы проверяют.
— Значит, необычных посетителей не было?
— Не было. — Пряников решительно замотал лысеющей головой, стараясь выглядеть убедительным.
— Допустим, — не желал сдаваться Никита Михайлович. — Поговорим о другом. Есть у вас здесь секретные документы?
— Есть, ваше высокоблагородие, — сразу же выпалил Пряников. — Только вы уж простите, но рассказывать о них я не могу. Не имею права.
— Это и не нужно, — успокоил его Зотов. — Где они хранятся?
— В сейфе Тимофея Григорьевича. Вот.
Пряников указал в угол кабинета. Там возвышался массивный сейф, выкрашенный серой краской.
— Ключ от сейфа у вас есть? — поинтересовался Зотов.
— Нет. — Пряников снова замотал головой. — Ключ только у Тимофея Григорьевича. А дубликат в канцелярии министерства. Но мне его не выдадут, не положено.
— Хорошо, — разочарованно поморщился Зотов. — А остальные бумаги? Те, на которых нет грифа секретно? Где они хранятся?
— В архиве, вот здесь.
Пряников показал на неприметную дверь, которая находилась за его спиной.
— Откройте, — распорядился Зотов, поднимаясь из-за стола.
— Сию минуту!
Пряников растерянно похлопал себя по карманам. Наконец он отыскал ключ и открыл дверь. В архиве пахло пылью и мышами. На стеллажах беспорядочными грудами громоздились папки с документами.
— Это что за бардак? — изумился Зотов. — Как прикажете здесь разбираться?
— Так, Тимофей Григорьевич здесь каждую папочку знает, — объяснил Пряников. — Если что понадобится, он мне так и говорит: Принеси-ка, Евсей, синюю папку с третьего стеллажа, она на второй полке лежит.
— Допустим, — согласился Зотов. — Может быть, Аладушкин здесь и разбирается. А вы?
— А что я? — снова испугался Пряников. — Мое дело маленькое — приказы исполнять.
— В таком случае, слушайте приказ. Даю вам два дня на то, чтобы навести в архиве образцовый порядок. Каждая бумажка должна лежать на своем месте. Так чтобы и ребенок разобрался. Если заметите, что какие-то документы отсутствуют, сразу же присылайте зов лично мне.
В голосе Никиты Михайловича зазвучал металл. Пряников выпрямился и попытался втянуть живот.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.
— Два дня, — строго повторил Зотов. — Лично проверю.
Он взглянул на меня.
— У вас есть еще вопросы, Александр Васильевич?
Я пожал плечами.
— Только один. Господин Пряников, вы знакомы с супругой Аладушкина?
— Нет, — удивился Пряников моему вопросу. — Тимофей Григорьевич никогда не приглашал меня к себе домой.
— Жаль, — улыбнулся я. — Всего вам хорошего и спасибо за чай. Постарайтесь разобраться с документами как можно быстрее. Этим вы очень поможете следствию.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — повторил Пряников.
Затем через открытую дверь тоскливо покосился на стол, где остывал его недопитый чай.
***
— Вряд ли этот Пряников причастен к пропаже Аладушкина, — сказал Зотов, когда мы вышли из министерства и сели в мобиль. — Слишком уж он простодушен.
— Думаю, вы правы, — согласился я.
— Мне нужно вернуться в управление. Разберусь с текущими делами, подумаю над тем, что мы сегодня узнали. А вы чем займетесь, Александр Васильевич?
— Поеду домой, — улыбнулся я. — Темнеет, и Лиза ждет меня к ужину. К тому же я надеюсь, что сегодня меня навестит горничная господ Гюнтер. Может быть, она расскажет что-то интересное о своих нанимателях?
— Да, горничная, — вспомнил Зотов. — Хотел бы я допросить ее вместе с вами.
— Так приезжайте, — предложил я. — Задержу ее под каким-нибудь подходящим предлогом.
— Может быть, и приеду, — кивнул Никита Михайлович. — В любом случае, Александр Васильевич, я прошу вас подробно записать ее показания. И сразу же сообщить мне, если узнаете что-нибудь интересное.
— Конечно, Никита Михайлович, — улыбнулся я.
В этот момент мне прислал зов лично Его Величество Император.
— Добрый вечер, Александр Васильевич, — вежливо поздоровался он. — Мне нужно с вами поговорить. Когда вы сможете прибыть во дворец?
— Прямо сейчас, — удивленно ответил я. — Мне нужно минут десять, чтобы добраться.
— Замечательно, — обрадовался император. — Вас встретят и проводят в мой кабинет.
