Мери Ли "На краю тумана"

– Шэдоу, черт тебя дери, сегодня среда! Кто устраивает вечеринки в среду?

– Я.

– Только идиоты. Выруби музыку.

– Если я ее выключу и всех отправлю домой, ты составишь мне компанию? – наигранно флиртует Дилан, осмотрев меня с ног до лица. – Отличная пижама.

Я даже ничего не накинула на себя. Да и какая разница, тут больше девяноста процентов людей в купальниках и шортах.

Подхожу к Дилану близко-близко. Настолько, что понимаю, он не пил. Нет запаха алкоголя.

Его взгляд меняется. Зрачки становятся шире, а фальшивая улыбка пропадает. Теперь я смотрю на него так, будто флирт мое второе имя.

– Если завтра настанет конец света, – шепчу я, – и мы будем последними людьми на этом чертовом острове…

– И? – говорит он, опуская взгляд на мои губы.

– … Я никогда не составлю тебе компанию. Ни-ког-да.

Он переводит взгляд на мои глаза, а губы тем временем рисуют кривоватую ухмылку.

– Октавия, никогда не говори никогда.

Я тоже улыбаюсь ему.

– В этом я уверена, – твердо отрезаю я.

– Не знаешь, от чего отказываешься, – шепчет он.

– Знаю. От тебя, – так же еле слышно произношу я, а потом повышаю голос и серьезно, говорю: – Выруби музыку или я сделаю это сама.

Он закатывает глаза.

– Тебя за это линчуют, – предостерегает сосед, который даже не подозревает о моих планах на его счет. Мысли о том, чтобы раскидать его запчасти до сих пор не пропали.

– Выключи, – давлю я.

– Нет.

Плевать.

Разворачиваюсь и ухожу из комнаты. Девушка в соседней перестала оскорблять вазу и улеглась рядом с ней спать. Дверь, которую я закрывала, снова распахнута. Подхожу к девушке и морщусь от вони, проверяю дышит ли она, почувствовав пульс на шее, ухожу из комнаты.

Агрессивно топаю по ступеням вниз, перешагиваю разбросанные красные стаканчики и стараюсь не наступить на тех, кто решил, что место на ступени вполне подходит для сна. Как они могут спать в этом аду?

Огромные старинные настенные часы, которые стоят целое состояние, показывают три часа ночи. Мне вставать через четыре. Выхожу из дома на задний двор. Именно здесь стоят огромные колонки. На меня никто не обращает внимания, пока я иду по лужайке, пытаясь разыскать провод. Нахожу и даже улыбаюсь.

Один.

Два.

Три.

Со всей дури дергаю за провод, и музыка моментально стихает. Довольная своей находчивостью, бросаю вилку и удлинитель в траву.

– Эй? – Женский визг.

– А ну верни музло! – Мужской крик.

– Кто это такая?

И еще с десяток вопросов и негодований летят мне в спину, но я гордо и молча прохожу мимо бассейна.

Валите по домам. Вечеринка закончена.

И никто меня не линчевал.

Неожиданно музыка начинает орать с новой силой. Я замираю. Все остальные рады. Визги, смех и тосты летят со всех сторон.

Как же я их ненавижу!

Медленно оборачиваюсь и вижу наглую ухмыляющуюся морду. Дилан держит то, что я только что пыталась разрушить. Вилка и удлинитель снова вместе.

Он не прекратит вечеринку, пока сам не устанет от нее. Жаль, что мне не удалось дозвониться до шерифа.

Смотря на него, вспоминаю каким он был раньше. Чета Шэдоу взяли его из детского дома, когда ему было девять лет. Мне на тот момент исполнилось шесть. Отлично помню день, когда он приехал на остров, это было пятнадцатое июня – день моего рождения. Мы с друзьями играли на территории нашего дома, а он один сидел на ступеньке своего. Дилан грустно смотрел на нас своими огромными голубыми глазищами, я не выдержала и пошла к нему. Пригласила присоединиться к нам, но он отказался. Точнее, он мне тогда ни слова не сказал. Около года я думала, что сосед немой.

Потом мы стали играть вместе на пляже. Мы дружили. Но все изменилось, когда Дилану исполнилось семнадцать. Он стал невыносимым. А теперь в двадцать один и вовсе перешел грань, где от былых теплых чувств осталась только злость и раздражение.

Выбесил.

Подхожу к аппаратуре, вырываю провода из полюбившихся гнезд и с трудом поднимаю ее, под всеобщее освистывание. Я настолько зла, что ярость помогает мне дойти до бассейна и не завалиться под весом музыкального демона. К счастью, в воде никого нет. С чувством блаженства, разжимаю пальцы, и аппаратура летит в бассейн. Брызги воды во все стороны. На меня в том числе.

Вот сейчас меня точно линчуют.

Пора сваливать.

Разворачиваюсь и уже быстрее, но не менее гордо, шагаю в дом, чтобы пройти сквозь него и выйти на тропинку, которая вернет меня к тете.

Сбиваюсь со счета, сколько раз меня успевают оскорбить и выхожу за пределы территории соседей.

Улыбаюсь, но ежусь. В наполовину мокрой пижаме как-то прохладно.

– Октавия! – кричит Дилан.

Сдерживаю первое желание, показать ему средний палец. Оборачиваюсь на середине тропы, и жду, когда он дойдет до меня.

– Я заплачу за колонку, – говорю я.

– Не надо. Купи себе беруши на эти деньги.

Зло смотрю на него.

– Ты знаешь, что я не могу в них спать. Тетя может выйти, а я и не замечу.

На мгновение его нахальное лицо становится понимающим. Он знает, как тяжело с Леей. Когда мы были близки, я делилась с ним многим, о чем теперь бесконечно жалею. Вот бывает так, встречаешь человека и думаешь, что он – друг. А по факту – мимолетное общение.

Киваю на его дом и говорю:

– Тебя это ни к чему хорошему не приведет.

– Не читай мне нотации.

Легкий туман, который я не заметила, пока бежала в дом Дилана, стал плотнее. Надеюсь, утром его уже не будет, не люблю садиться за руль, когда погода подсовывает такие проказни.

– Ты реально могла бы к нам присоединиться, – серьезно говорит Дилан.

– Меня не интересуют вечеринки.

– Знаю, просто…

Он не договаривает, а я не интересуюсь, что Дилан хотел сказать.

– Мне надо идти и уложить тетю в постель, твоя вечеринка, разбудила ее.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по темным волосам, взъерошивая их.

– Ты скучная, – бросает он.

– Так иди веселись, – говорю я. – Тебя ждут гости и Ронда, которая не Ронда.

Ухожу к себе, а когда поворачиваюсь, чтобы запереть дверь, то сквозь туман вижу фигуру Дилана. Он стоит там и, кажется, не собирается уходить.

Плевать на это. Пусть стоит, главное, что теперь его музыка не будет отравлять мой сон.

Тетю нахожу на кухне. Она сидит за длинным столом, который мама заказывала у итальянских мастеров, и расфокусировано смотрит перед собой.

Завтра, а точнее уже сегодня, нас ждет непростая поездка в медицинский центр. Не знаю, зачем мы делаем это каждый месяц, лечения нет. Тетя всегда будет такой. Иногда наступают моменты просветления, но в основном она находится в своем мире, о котором не суждено узнать нам – ее близким.

Сажусь рядом и беру ее за руку, глажу пальцы, пока она не замечает моего присутствия. С неподдельным удивлением Лея смотрит на меня и спрашивает:

– Где ты была?

– Ходила к Дилану.

Лея мило улыбается.

– Он такой милый мальчик. Как поживают его родители?

Этот милый мальчик уже костью в горле у меня стоит, но тете я об этом не говорю. Она до сих пор считает, что мы дружим.

– Они уехали по делам мистера Шэдоу. Какое-то собрание в Нью-Йорке. В детали я не вдавалась.

Я вообще не знаю где родители Дилана, сказала первое, что пришло в голову.

– Это хорошо. Работа – это хорошо.

– Пойдем, я провожу тебя до комнаты? – предлагаю я.

– Я немного устала.

Конечно, так скакала, что можно было свернуть себе шею. Скорее всего тетя даже не вспомнит, насколько филигранно играла на несуществующей гитаре.

Укладываю ее в постель, запираю все двери и возвращаюсь к себе. В соседнем доме слышен гомон голосов, но музыки нет, а это огромный плюс. Подхожу к окну. Легкий тюль касается ног. Обычно я не закрываю окно, но сегодня как-то по-особенному прохладно. Быстро меняю мокрую пижаму на сухую и подхожу, чтобы запереть окно. По ту сторону стекла дом, полный людей. Отсутствие музыки никак не способствовало тому, чтобы они разъехались. Возможно, оно и к лучшему. Трезвых я там не видела, а пьяным за рулем делать нечего.

Замечаю очертания фигуры на моем газоне. Приглядываюсь, но не могу понять, кто это.

Человек просто стоит. Руки опущены вниз, голова немного наклонена направо. Что он тут делает? Может, это кто-то из садовников или человек, перепутавший дом, где проходит вечеринка? Второй вариант тут же отметаю. Все на острове знают, что самые дикие тусовки проходят у Дилана, но это только когда его родителей нет дома.

Продолжаю изучать фигуру и понимаю, что человек смотрит на клумбу роз, когда-то посаженную мамой и Леей. Значит это садовник. Видимо, что-то не доделал днем и остался в гостевом домике на самой границе нашего участка.

Запираю окно и забираюсь в постель.

Экран мобильного сообщает, что время уже четыре утра.

Замечательно.

Последний раз бросаю взгляд на окно. Там нет ничего, кроме еще более сгустившегося тумана.

Глава 2

В десятый раз пытаюсь подавить зевок, но он все равно прорывается наружу. Несмотря на то, что я храбро отвоевала время для сна, быстро отключиться не удалось. Я постоянно думала про соседа и пыталась понять, как из милого и робкого мальчишки, которого я знала, он превратился в заносчивого засранца? Что в его жизни произошло? Не хочу признаваться в этом даже себе, но меня действительно это волнует. Мы перестали общаться, когда мне было четырнадцать, а до вчерашнего дня не разговаривали около года.

– Мы поедим мороженое? – спрашивает Лея, сидя на заднем сиденье внедорожника.

– Конечно, но только после больницы, – отвечаю я и дарю ей улыбку.

Лея – младшая сестра моей мамы, ей тридцать два. И несмотря на разницу в возрасте, в отличие от меня, она бодро проснулась и собралась быстрее. Я же как зомби ходила по дому и ругалась на туман, который стал только гуще. Чихвостила Дилана и разгульный образ жизни в целом. Ничто не помогло поднять настроение: ни свежезаваренный чай, ни теплый душ. Я продолжала бубнить проклятия под нос.

Дороги почти не видно, поэтому мы едем медленно, и я даже не включаю радио, чтобы услышать приближающуюся машину. Радует, что эта дорога не пользуется особой популярностью. Она ведет только к нашим домам, до самого большого пляжа проще и быстрее добраться по другому пути. Следовательно, вероятность встретить кого-то до приезда в город минимальная.

– А кто вчера к нам приходил? – неожиданно спрашивает Лея.

Бросаю короткий взгляд в зеркало заднего вида и тут же уточняю: