Мери Ли "На краю тумана"

– Когда?

Вспоминаю мужчину на газоне, и по рукам пробегают мурашки.

– Ночью, – буднично отвечает Лея, что-то рисуя пальцем на стекле.

– Я уже спала? – как можно спокойнее интересуюсь я, хотя внутренности стягивает тугим узлом.

Лея дорисовывает картинку, и только после этого обращает на меня внимание.

– Что? – переспрашивает она.

– Я спала, когда кто-то приходил ночью? – повторяю я и даже от вопроса становится тошно.

– Да, – беззаботно отвечает Тетя. – Но он не стал заходить, трогал входную дверь, а потом ушел. Наверное.

Я бы сейчас же остановилась на обочине, но в условиях тумана это плохое решение. Если позади будет ехать машина, водитель может не заметить нас. Только из-за чувства самосохранения продолжаю путь. Спала ли Лея этой ночью? Кто приходил? Зачем он трогал дверь? Она стеклянная, и если стоять в холле или на последних ступенях, то отлично видно, кто за дверью.

– Он что-нибудь говорил? – продолжаю допрос, пока мысли тети не ушли дальше от ранее сказанного.

– Нет.

– А ты ему что-нибудь говорила?

– Нет. Я буду клубничное мороженое.

Вот с такой легкостью Лея переключается с одного разговора на другой. Осталось понять, действительно ли кто-то подходил к двери, или Лея это придумала. Не исключаю варианта, что это был сон или мысли из прошлого прорвались сквозь преграду памяти именно сегодня.

В любом случае, сегодня же поговорю с садовниками и узнаю, оставался ли кто-нибудь вчера в гостевом доме. Если нет, то этот человек точно был с вечеринки. Решил напугать меня в отместку за музыку? Или кто-то перебрал и перепутал дома?

Голова начинает гудеть, и я стараюсь отделаться от мыслей о ночном посетителе. Чувство тревоги не проходит до самого въезда на территорию центра острова.

У нас всего один город на пятнадцать тысяч человек. Мало кто живет на окраинах, основная масса в центре. Тут размещена вся инфраструктура: полиция, три больницы, супермаркеты, салоны красоты, автосервисы и прочее необходимое.

– И посмотрим собак, – вспоминает Лея. – Джон обещал мне собаку.

Папа не в силах отказать Лее в чем-то. Он так сильно любил мою маму, что ее сестра и я – единственное, что осталось в его жизни действительно важным.

– Посмотрим на собак, – обещаю я и надеюсь, что ей не понравится какой-нибудь огромный пес.

Лею не стоит расстраивать перед приемом, она может впасть в депрессивное состояние и не будет разговаривать с врачом, а без этого, как известно, не обойтись.

На улицах, на удивление немноголюдно. Сейчас все должны идти на работу, но улицы практически пусты. У больницы автомобили припаркованы как попало. Нахожу место и стараюсь поставить машину так, чтобы никому не перегородить дорогу.

– Приехали, – сообщаю я.

Глушу мотор и выхожу, прихватив с собой увесистую папку с соседнего сиденья.

Лея уже выпорхнула на волю и ждет меня. Проходим парковку и поднимаемся по ступенькам, на пути встречаем несколько человек. Когда едешь за рулем, туман кажется гуще, чем есть на самом деле. Но даже в условиях пешей прогулки я не вижу соседнего здания.

Входим в холл, киваю девушке за стойкой администратора и сообщаю фамилию доктора.

– Вас ожидают, – говорит она. – Кабинет 305.

– Спасибо.

На лифте поднимаемся на третий этаж и проходим к нужной двери. Мы и без администратора знаем, куда идти. Когда я была совсем маленькой, мама привозила сюда Лею и брала меня с собой, а теперь этим занимаемся либо папа, либо я.

Стучу и тут же открываю дверь. Доктор сидит за столом и, улыбнувшись, приветствует нас. Лея входит внутрь, а я остаюсь в коридоре. Примерно через час доктор пригласит меня и попросит не расстраиваться, но сообщит, что ничего не изменилось и Лея находится все в той же стадии, что и двадцать лет назад.

Сижу на диванчике, провожаю проходящих мимо безразличным взглядом. Хочу спать.

Снова ловлю зевок в ладонь и вспоминаю Дилана. Если бы не он, я бы выспалась и была в более приподнятом настроении.

Даже в больнице сегодня намного меньше народу. Может, в центре какой-то праздник, а я и не в курсе? Или по радио передали, чтобы местные в условиях сгустившегося тумана по возможности оставались дома? Надо было включить радио.

Достаю телефон и нажимаю на иконку интернета, хочу посмотреть местные новости, но связь на нуле, на экране бегает бесконечный круг загрузки. Убираю телефон, и в этот момент подходит девочка семи лет. Она садится на соседний диванчик и складывает ладони на коленях. Легкое желтое платье, белые сандалии и слабая косичка с огромной резинкой на кончике светлых волос. Девочка смотрит по сторонам, а потом замечает, что я за ней наблюдаю.

– Маму жду, – сообщает она.

– Уверена, она скоро придет.

Девочка стеснительно улыбается, и в это мгновение воображение решает сыграть со мной злую шутку. Мне кажется, что на ее щеке, под кожей, что-то шевелится. Движение появляется и пропадает настолько неожиданно, что я не могу разобраться, показалось мне или нет.

Все это недосып и нервы из-за слов Леи про ночного гостя.

Сжимаю пальцами переносицу и растираю глаза.

Что за глупый вопрос, показалось мне или нет? Конечно, показалось.

Мне нужен кофе.

Нахожу автомат и выбираю двойной американо. Аппарат выплевывает стаканчик и наполняет его ароматом перегоревших зерен, но я все равно забираю кофе и возвращаюсь на место. Девочки нет, а вот огромная резинка не удержалась на детских волосах, свалилась на пол.

Дверь кабинета 305 открывается, когда я выпиваю половину не особо вкусного напитка.

– Октавия, входи, – приглашает доктор.

Мы с Леей меняемся местами. Прошу ее дождаться меня на диване, она кивает. Обещаю, что, как только я выйду, мы поедем за самым вкусным в мире мороженым.

Она остается в коридоре, а я прохожу в кабинет. Сажусь на стул и спрашиваю:

– Все, как обычно?

Доктор сжимает губы в тонкую линию и кивает.

– Лея стабильна в своем состоянии, – подбирая слова, сообщает он.

– Папа говорит, раз лекарства не помогают, может, не пичкать ими ее?

– Я взял кровь на анализы, проведу беседу с другими докторами, и в следующем месяце мы решим продолжать лечение или нет. Единственное, в чем я уверен, ей нужно продолжать пить снотворные, иначе она будет плохо спать, а из-за недостатка сна ее психоэмоциональное состояние будет только ухудшаться.

Вчера она выпила снотворные, но вырубиться не вырубилась.

– Никаких других препаратов не появилось на рынке? – интересуюсь я, бросая взгляд на дверь.

– Нет. Заболевание редкое, новые лекарства тоже появляются нечасто.

Доктор повторяет одно и то же раз в месяц. Я лишь киваю на его наставления. Лее нельзя эмоционировать. Ее нельзя оставлять одну в доме. Опасных предметов тоже не должно быть в открытом доступе. Принимать лекарства по расписанию. Правильное питание, прогулки на свежем воздухе. Разговоры, которые помогут ей не отдалиться от реальности еще сильнее, чем есть на данный момент.

Он открывает папку и показывает ручкой на строчку, где он продлил рецепт на препараты. На его запястье сильно выступает вена и странно перекатывается под кожей. Еще раз. И еще…

– Что это? – спрашиваю я, и вена пропадает.

– Продление рецептурного препарата на еще один месяц, – поясняет он, совершенно неправильно интерпретировав мой вопрос.

Смотрю в лицо доктора и замечаю там небольшие изменения. Он выглядит старше, лицо немного осунулось, а глаза как будто впали. Ничего странного в нем нет. Просто я давно его не видела.

Не в первый раз интересуюсь этим, но все равно спрашиваю:

– Вы говорили, что заболевание Леи не передается по наследству, и изменения в ее мозгу произошли еще в утробе?

– Все верно, – кивает доктор.

Отрываю взгляд от его руки и смотрю в глаза.

– Вы в этом уверены?

Доктор прищуривается и какое-то время молча вглядывается в мои глаза.

– Октавия, что-то не так? – спрашивает он.

Да все не так.

Проклятый сосед со своей вечеринкой и недосып сделали из меня параноика, который видит то, чего на самом деле нет и быть не может. Представляете, у вас под кожей только что что-то шевелилось. А еще я видела подобное у маленькой девочки. Я не могу сказать об этом вслух, ведь доктор быстро поставит мне какой-нибудь диагноз.

– Нет. Просто решила уточнить, – отвечаю я как можно более беспечно. Ведь желания попасть под прицел психиатра у меня нет.

Забираю папку, прощаюсь и выхожу в коридор.

Не успеваю осознать, что происходит, как в меня врезается мужчина, и мы со всего маху падаем на белый кафель. Из-за удара локтем вскрикиваю. Руку прошибает электричеством. Мужчина скатывается с меня, поднимается и бежит дальше.

Принимаю сидячее положение и зло смотрю ему вслед. Никакой культуры общения. Он не просто толкнул меня, а сшиб с ног! Неужели было сложно сказать: «Извините, это вышло случайно»? Нет же, он вскочил и побежал обратно. Почему обратно, а не в ту сторону, куда несся сломя голову?

Собираю разлетевшиеся листы под собственное бубнение. Я стала слишком часто бубнить. Отсутствие адекватного собеседника сказывается.

Выпрямляюсь, морщусь от остаточной боли в локте и ягодицах. Иду к диванчику, на котором, к счастью, сидит Лея. Уже дважды я выходила из кабинета и не находила ее здесь. В больнице знают Лею в лицо и не выпускают из здания, но даже это не способствует поддержанию нервной системы в норме в момент, когда я не нахожу ее там, где оставила.

Подхожу к тете, она не встает, хмурясь, смотрит вслед сбежавшему мужчине.

– Зачем он здесь бегает? – спрашивает она.

– Не знаю.

– Странно.

Если даже Лея считает это странным, то оно точно таковым является.

Спускаемся на первый этаж и становимся свидетелями, как женщина и сотрудница с административной стойки громко ругаются. Впервые вижу такое. В этом центре обычно все тихо и мирно, а сегодня все сошли с ума. Может быть, какой-то ретроградный меркурий всему виной, я не знаю.

Входные двери разъезжаются, и мой настрой на мороженое окончательно вянет. Туман стал беспрогляным настолько, что теперь я не вижу большую часть парковки, не говоря уже о соседнем здании.

Лея удивительно молчалива.

– Ты как? – спрашиваю я, пока мы спускаемся по ступеням.

– Ничего не меняется? – еле слышно спрашивает она.

Лея в себе.

Моменты просветления настолько стремительно заканчиваются, что я не спешу огорчить ее и нагло вру:

– Улучшение есть.

Она останавливается и поворачивается ко мне.

– Правда?

Боже, как редко я вижу этот чистый взгляд. Теперь она еще больше похожа на маму, от этого сердце сжимается, и я понимаю, что всегда буду по ней скучать.

– Да.

– Это, – начинает Лея и нахмурившись замолкает, она смотрит мне за спину, от этого становится жутко, и я тоже оборачиваюсь. – Что там?

Вглядываюсь во все глаза. Сегодня настолько необычный день, что я не удивлюсь, если из тумана выйдет динозавр.

– Туман, – отвечаю я.

Кроме него, я ничего не вижу.

Лея спускается и идет туда, где что-то привлекло ее внимание.

Я молча следую за ней, нам все равно нужно идти в этом направлении. Машина припаркована и ждет нас, а я мечтаю сесть за руль и уехать домой.

Лея останавливается у лежащего на боку мотоцикла. Сначала я не понимаю, что она там увидела, а потом замечаю кровь на руле и капли, ведущие от упавшего транспортного средства.

Авария?

Не похоже.