Котяра остановился и осмотрелся. Он продолжал общаться смыслами, что я складывал в слова».
«Сложно. Попробую… летать страшно. Боюсь высоты».
Чешуйка ехидно засмеялся, чувствуя тотальное превосходство над Люмьером. Тот в долгу не остался.
«Тени слабы и глупы. Ящериц когда-то ловил и играл. Не боюсь тебя».
Внутри меня началась перепалка, которую пришлось прекращать. Фамильяры не подружились… не очень хорошо. Буду принуждать к миру, согласию, и вечной дружбе.
Попытался объяснить Люмьеру, что бояться высоты в его случае глупо: он буквально пучок энергии и только лишь по своей воле привязывается к поверхностям. Увы, кот пока не мог побороть иррациональный страх, и я не стал давить. Будет смотреть, пока я летаю. При жизни всё же он значительно уступал в интеллекте Королевской виверне.
«Ладно, Люмьер, ты умеешь читать на языке реликтов? Расскажи о них всё, что знаешь».
«Читать? Рисунки, как хозяин и его стая? Нет… было плохо».
Попросил Чешуйку не вести себя как зловредная заноза. Тем более с тем, кто не сделал ему ничего плохого. Впрочем, с характером и гордостью оказались оба. Но я силой возвращал диалог в нужное мне русло.
Увы, раньше кот был просто магическим питомцем. Пусть не совсем животным и многое не понимал. Например, рассказал, что та башня была не просто местом добычи энергии бури, но и узловым центром сети генераторов разлома, переброска через который удешевляла затраты энергии. Те тени появились в момент катастрофы. Он помнил, как говорили об изменении Осколка.
Тем не менее он не знает, почему он стал духом, полностью сохранившим разум. Отсчитывать время не мог, да и в системе дат не разбирался. Зато утверждал, что после катастрофы никто больше не появлялся в башне. Помнит, что был любимцем гарнизона. Собственно, слушая наставления для новых операторов, сам запомнил, как включается система.
Наводящие вопросы дали понять, что к событиям, скорее всего, причастны с-морфы – существа, которые агрессивно охотились на знакомых ему людей и все обладали сильным стихийным проявлением. Также полагал, что реликты действительно жили в большом крайне стабильном Осколке, размером почти с Евразию на Земле. Он мельком видел в окна флаера «высокие города из стали и стекла». Увы, ничего полезного в этом плане не узнал.
Следующие часы выдались довольно скучными: на время привала группа не рисковала активно исследовать руины комплекса. Чешуйка вылетел за границу аномального барьера и ему быстро стало плохо – Осколок искажал и ломал энергетическое тело. В итоге я изучал доступные данные и тянул энергию из пространства вокруг.
* * *
– Так, команда, мы неплохо справляемся и потому пора действовать! Первым делом соберём всё нужное для долгих полётов. Расходимся, но постоянно проверяйте местность вокруг! В случае тревоги всем двигаться ко мне!
Панов осмотрел нас, жующих противный на вкус завтрак. Само собой, возражений не было.
– Много не набирайте. Корсаков, на вас разведка. Сначала полный круг у базы, затем знаете всё сам.
Шатен постоянно бросал на меня странные взгляды. Я пару раз ощущал аккуратные касания, как будто он хотел лучше прочитать мои эмоции. Внешне никем не замеченные. Настоящий талант, даром что молодой, не развил его. Плохо, что Покровский по идее не должен замечать такого!
Пока группа занималась утренними процедурами, ведь в гараже был и цивильный санузел, пусть один и маленький, я подошёл к Корсакову понизив голос.
– Я ещё вчера хотел спросить, что ты делал за стенкой коридора, когда в башне проснулись тени?
– Мы не переходили на «ты», граф. И это не важно.
На холодный тон я тоже понизил голос.
– Отнюдь. Дело в Юсуповой? Или вы хотели залезть мне в голову? Имейте в виду, за такое я не постесняюсь вызвать вас на дуэль – смертельную.
По моим прикидкам, Покровский не заметит слабые касания, а вот сильное вторжение… должен ощутить. Пусть думает, что я слежу и наблюдаю. Впрочем, Корсаков лишь ближе наклонился ко мне.
– Не смейте мне угрожать. Я бы и сам вызвал вас на дуэль, будь мы на Земле. Всё остальное – не ваше дело.
Он развернулся и куда-то ушёл. Да… плевать, если честно. Он предупреждён.
* * *
– Покровский, есть личный вопрос.
Я отвлёкся, воткнул меч в найденный небольшой ящичек странных натуральных эль-кристаллов и повернулся к Панову, ожидая продолжения. Говорил он не по рации, а просто голосом наружу доспеха.
– Предлагаю за меч пятьдесят миллионов.
– К сожалению, он не продаётся, – качнул я головой, корректируя положение жадного меча-пожирателя. Жаль, из живого тела энергию он выдернуть всё же не мог. Но это было бы слишком хорошо: схема воплощённого поглотителя и так где-то на уровне гениальности и заточена совсем на иные материи.
– Хм… боюсь, сразу больше предложить не могу. Но сможете выбрать абсолютно любое моё оружие, которое невозможно купить на рынке.
– Тимофей Викторович, сожалею, но это теперь нечто вроде родового клинка. К тому же он раскрывает истинную мощь только с моим аномальным даром.
– Учитывая, что он новодел… значит, вопрос в уникальных ресурсах и технологии? Помимо материала из Тихого Леса, который у нас ещё остался, – не сдавался он. – Допустим… а без уникальной части?
– Потеряет почти всю основную эффективность. Да и ваш клинок великолепен.
Панов раскатисто усмехнулся.
– Вы сами понимаете, насколько мощным был тот удар. Пусть орудовать мечом в таком режиме невероятного дорого. Но я вас понял, очень жаль.
Что правда, то правда. До момента, пока ты не настолько силён, что подобный удар становится для тебя обыденным. Кстати об оборудовании, я всё ещё хочу одну вещицу.
– Я вот о чём хотел спросить из любопытства: у вас нет пространственного хранилища?
– Есть. Не считал нужным брать на эту миссию. Артефакт дорогой и повредить его на рядовом задании не хотелось.
– Мы же летели на базу реликтов… а хотя за нами шёл транспорт. Вопросов нет. Честно говоря, я бы с таким и на секунду не расставался.
Панов добродушно усмехнулся.
– Да, я когда получил, сначала даже в душ носил с собой. Если бы мы шли хотя бы на второй уровень, я бы взял… что же, теперь поздно жалеть. Ориентация этого Осколка известна и вряд ли он глубже четвёртого уровня.
Настроение группы в среднем заметно улучшилось. Я изображал подавленное настроение. Махов тихо кипел от осознания «до моей цели рукой подать, но я не могу её получить». И Яна была необычно молчалива и сторонилась всех, особенно меня. Её вообще не понимал и вдаваться в детали не планировал.
По сути мы мародёрствовали, хотя вообще-то всё здесь, условно, моё. Сколько нам пробираться по Осколкам неизвестно. Поэтому собирали стандартизированные топливные и энергоячейки. Отброшенный взрывом контейнер сухих пайков решал проблему с питанием. Ну и оружия теперь имели больше, найдя не использованные в бою специальные гранаты, не вышедшие из строя от местного искажения. А на моём левом боку теперь бряцал ещё один фамильный клинок. На этот раз алый, видимо выроненный отцом Покровского.
Мать не нашли, но Высоцкая предложила похоронить через сожжение – не худший итог для воина. Само собой, тело предварительно вытащили из доспеха, чтобы проверить наличие важных личных вещей. Забрал бы и сам доспех, но он слишком тяжёлый, чтобы без нормального транспорта тащить его через Осколки. Ничего кроме грузовых платформ на ходу не было. А они медленные и не особо манёвренные.
Безусловно, мы то и дело поднимали раскиданные тут и там особо ценные материалы этого Осколка. Панов и Высоцкая напоминали не перебарщивать. Я же сказал, что поскольку это мои вещи, то с принёсшим делим пополам в пересчёте на рубли. А это гораздо лучше, чем просто сдать случайно найденное Чёрным Крыльям. Пусть тут много людей, имеющих доступ к хорошим финансам, но это личные деньги. Только выходцы из княжеских родов и Панов игнорировали предложение, хотя с Назаровым тоже не совсем понятно.
– Вижу засыпанный землёй тяжёлый доспех. Проверю имеющееся на нём оружие, – командир аккуратно поднялся в воздух. Правой рукой он всё ещё едва двигал. Но благодаря своей силе быстро шёл на поправку.
А я только и ждал возможности остаться одному, ведь подбирал и найденные осколки сущностей. Есть много монстров, способных их поглотить. Да и их тут было мало. Но нашлось по одному как существа тени, так и стихии света. Фамильяры не отправлялись искать их сами из-за аномалии.
Сквозь нестройный хор я буквально расслышал два довольных урчания на разный лад. Одно с тихим утробным рыком, другое мягкое, натурально кошачье.
Присущие другим стихиям и нейтральные в запас – пригодятся!
Завернув добычу, перелетел к замеченному ранее контейнеру, тоже выкинутому из взорвавшегося склада. Вот и натуральные мю-кристаллы, причём крупные! Коробка при ударе открылась – пришлось собирать их с земли и рассовывать по подсумкам. Всего собрал одиннадцать штук. Я люблю ровные числа и потому один украдкой поглотил. Сразу стало намного легче.
Да-да, Чешуйка, я же обещал, дам тебе позже! Один, жадная ящерица! Мой дар в приоритете!
«А мне можно?» – аккуратно поинтересовался Люмьер. Тон разительно отличался.
«Конечно, можно! Вы для меня равны!»
Кот довольно заурчал, а жадный ящер стал возмущаться, напоминая о своей полезности. Внутри начался спор, который пришлось пресечь.
Снова включил движки и направился к другой груде обломков из разбившегося тяжёлого флаера, упавшего точно на аванпост, возведённый геомантами из местного камня. Туда же отлетела ещё часть стеллажей. Забрался под самый каменистый склон и начал разгребать камешки длинной палкой.
И нет мне покоя… тут что-то прячется. Если ты просто очередная перепуганная неведомая зверушка – сиди тут дальше.
Увы, сокрыто нечто полезло ко мне ментальными щупами… причём очень настойчиво. Ладно, Корсаков, если это ты, то сам напросился. Ладно читать эмоции практически не возбраняется. Но лезть в голову – это гораздо хуже, чем забраться ночью в мой кабинет и взломать компьютер с сейфом. Хуже, чем если бы ты связал меня и пытался получить ответы.
А если это какая-то очередная хтоническая невидимая тварь, то ей же хуже. Духовный артефакт на линии!
* * *
Корсаков Игнат вновь ушёл на дальнюю разведку, ища возможные опасности и разломы. Только в этот раз он решил всё же проверить Покровского. О странном ощущении в прошлый раз он уже доложил Панову. Но тот всё списал на то, что Корсаков коснулся не наглого графа, а одной из тех странных тварей. Ещё и отчитал Корсакова за попытку влезть в чужой разум.
Кроме того, теперь Игнатом двигал ещё и личный мотив. Чем больше он наблюдал, тем больше убеждался, что Покровский помеха. Отношение Юсуповой к нему, наличие фамильяра, странная техника и проект, которым род занимался в Хоре Вечности.
Корсаков был готов поставить свою голову, что группа оказалась здесь не случайно! Что в момент, пока Покровский был один, он занимался чем-то иным. Общение с ментальным интерфейсом реликтов было мукой – порой он включал что-то почти наугад. И в нём крепла уверенность, что какой-то финальный этап, над которым он бился, запустился извне.
– Посмотрим, что ты скрываешь…
Корсаков, включивший автономный режим доспеха с полным радиомолчанием и подлетел к обломкам форта на границе базы у уходящего вдаль каньона. Идеально – никого рядом нет, и Покровского никто не видит.
Ментальный щуп коснулся разума и… пока всё вроде бы было нормально. Может, и правда в тот раз подключился к теневой твари?
Корсаков тем самым откинул лишь простые сценарии, что Покровский – это замаскированный монстр. Теперь требовалось выяснить, кто же его покровитель и о чём его планы.
Игнат едва успел ухмыльнуться, как вдруг ощутил, фигурально, словно когти его смерти вцепились ему в шею. Он попытался разорвать контакт. Но к его ужасу это не получилось. Попытался закричать, хотя краем сознания понимал, что его не услышат. Но разум как будто отделило от тела.
Бесконечно долгую секунду он плавал в кромешной тьме, дезориентированный и шокированный. Из бездны на него взглянуло множество глаз, казалось смотрящих в душу. И он готов был поклясться, что одни глаза были жёлтыми, с вертикальными зрачками.
Иллюзорный мир: столкновение воли!
Титанически усилием Корсаков восстановил самообладание и применил абсолютно секретную технику. Отдача, которая грозила отправить его спать минимум на сутки, сейчас не волновала. Надетые на тело артефакты поддерживали раскрытие одной из мощнейших техник Корсаковых.
Бездна отступила – жуткие глаза исчезли без следа. Мужчина оказался на огромной глянцевой плоскости, похожей на натёртый до блеска камень. В небе словно развели масляные краски синих и алых оттенков. Они бурлили и переливались, источая мягкий цвет. Линия горизонта уходила в бесконечность.
– Ого… ненавижу мозголазов, – проворчал, осматриваясь, черноволосый мужчина в чёрном камзоле, расшитом серебром. За его спиной мерцали едва различимые чёрно-белые потоки энергии, как будто развевающиеся на ветру.
– Ты… не Покровский! Я знал! – торжественно воскликнул Корсаков.
– Верно, хотя он тоже со мной. Моё имя Осборн. Чему ты радуешься? – мужчина с интересом наклонил голову.
– А ты не понимаешь?! Это мой мир! Я могу сделать с тобой что угодно! И здесь ты расскажешь мне абсолютно всё!
– Уверен? – лже-Покровский лишь усмехнулся.
– Я сотру эту наглую ухмылку! Ещё никто без моего дозволения не выбирался из этой техники в рассудке. Вопрос первый, блоха, к какому роду ты принадлежишь! А это для демонстрации!
В вытянутой руке Корсакова возник пылающий стометровой клинок.
– Не к роду. Я магистр Ордена Равновесия.
В следующее мгновение мир перед глазами Корсакова смазался.
Глава 5. Фрагмент родовых секретов
Корсаков, ещё мгновение назад ликовавший: ведь невероятно любил момент применения техники, пусть расплата за неё велика. Даже не успел увидеть удар. Гипертрофированный пафосный меч выпал из руки, а сам он нёсся в пространстве как пушечное ядро. Гладкая серая поверхность мелькала, чередуясь с масляным сине-красным небом.
Невероятно чётко он услышал щелчок пальцев, и мир мгновенно изменился. Он врезался в небоскрёб и пробил его насквозь, а затем распластался на невесть откуда взявшейся каменной стене.
С голубого неба на него светил странный объект – небольшой желтоватый диск… как в историях из эпохи до Дня Чёрного Солнца.
С тихим стуком каблуков, мужчина в расшитом чёрном камзоле опустился на асфальт перед ним. Корсаков не замешкался и выбросил вперёд руку, из которой вырвался ослепительный поток, бурлящего пламени. Он не понял, как мог промахнуться с двух метров. Но удар прошёл мимо человека, проделав в огромных зданиях футуристичного мегаполиса сквозную дыру вплоть до неба.
Небоскрёбы начали с грохотом рушиться. Но после ещё одного щелчка пальцами, отдавшегося бесконечным эхом, замерли, словно время для них остановилось. Корсаков атаковал лже-Покровского снова. Но в этот раз он поймал атаку ладонью, как будто брошенный мячик. Сжал в крохотную сферу и метнул её обратно.
Мир затопила ослепительная вспышка. По телу Корсакова расходились волны невероятной боли, рвущей всё естество, словно его разум заживо раздирали. Он осознал себя лежащим на дне воронки. А мужчина вновь стоял перед ним как ни в чём не бывало.
– Как… это же… мой мир…
В ответ на болезненный хрип мужчина в чёрном пренебрежительно усмехнулся.
– Пустой блеф. Я видел подобную технику и этот мир является больной визуализацией твоего подросткового воображения, отражающей битву наших разумов – столкновения воли. Кто сильнее, тот и задаёт правила. А значит и ведёт игру. А больная она потому что ты выкрутил пафос до каких-то невероятных величин. Я на своём пике не мог показать и половины подобной силы. Почему сразу не пожелал роботов, бросающихся галактиками? Вообще-то я мог бы убрать весь этот пафос. Но, пожалуй, не буду отнимать всё.
Корсаков взревел и попытался ударить появившимся в руке золотым мечом. Мгновение спустя он получил удар ногой в бок и полетел по улице с такой скоростью, что ударная волна выбивала стёкла.
И всё же Осборн догнал его и подкинул вверх – в небо. Где начал наносить десятки ударов, каждую секунду меняя направление полёта Корсакова. С последним ударом едва остающийся в сознании менталист выползал из воронки в асфальте.
Столь глубокого ужаса он не испытывал никогда. Полная потеря контроля. Противник знал о техниках и играл с ними так же легко, как когда он опробовал её на садовнике. И Корсаков прекрасно знал, что станет с его разумом, когда всё завершится.
– Я ведь тебя предупреждал не лезть ко мне в голову. Пожалуй, пора задавать вопросы и первый будет простым. Это вы устроили атаку на базу реликтов в Копьях Титанов?
