Читать «Прирождённый целитель. Семейное дело» — Сергей Баранников онлайн
Страница 2 из 5
— Роман Николаевич, если вы решили, что я помогу вам раздать котят, то сильно ошибаетесь. Я не намерен заниматься подобной благотворительностью. Для этого существуют питомники.
— Это не просто котята, — совершенно серьёзно отозвался владелец ювелирного магазина. — Это ангорский мурлан. По поверьям первым в помещение должен зайти кот или кошка. А этот зверь непростой кот. Считай, что это мой подарок на новоселье. Ангорские мурланы очень привередливые в выборе хозяина, поэтому не удивляйся, если никто из них не отзовётся. Тогда мы пойдём к другому помёту и будем искать тебе питомца среди них.
Бердников кивнул мужчине, державшему переноску с котятами. Тот поставил её на землю и открыл крышку. Котята вмиг высыпали на газон перед кабинетом и стали жадно принюхиваться, пытаясь поймать все незнакомые запахи. Всем пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не перебивать мой запах и дать крохотным шерстяным комочкам сориентироваться.
— Только попрошу без разрешения не касаться малышей, чтобы они не запоминали ваш запах и не путали его с запахом будущего владельца, — произнёс спутник Бердникова. — Вы сможете взять котёнка на руки только после того, как один из них выберет вас.
— Протяни руку и посмотри кто из котят первым подбежит к тебе, того и советую брать, — вмешался Роман Николаевич.
Один из котят стоял в нерешительности и нюхал перед собой землю, другой и вовсе помчался за бабочками. Сразу несколько котят в нерешительности стояли на месте и жалобно пищали, и только один жадно втягивал воздух и тянулся ко мне. Подойдя вплотную, он посмотрел мне в глаза и требовательно запищал, чтобы я взял его на руки, а затем развернулся и сел мне на ногу.
— Доверяет, — одобрительно заметил мужчина. — Поздравляю! Этот малыш выбрал вас своим хозяином. Теперь он будет держаться вас всю свою жизнь.
— Спасибо, — ответил я первое, что пришло мне на ум. Только теперь я смог его взять на руки, памятуя о предостережении прежнего владельца малышей. Этот малыш запомнит мой запах, и никогда ни с кем не спутает.
Лишь когда Бердников уехал, остальные обступили меня и принялись рассматривать подарок.
— Я слышала об этих существах! — просияла Настя. — Профессор Михайловский рассказывал нам о них. Это особая порода котов с белой шерстью. Из-за их свойств и белого цвета шерсти их ещё называют «котами-целителями».
— А какие у них свойства? — удивился я, совершенно не припоминая ничего подобного на парах академии.
— Эти коты ложатся на те места, которые болят и помогают заживлять раны, а их мурлыканье действует как сильное успокоительное, иногда даже как снотворное, но при этом не имеет последствий для организма.
— Настоящий кот-баюн получается, — ухмыльнулся я, глядя на питомца, который боязно жался к груди в поисках тепла и защиты. Малыш явно не привык к такому вниманию.
— Шерсть ангорских мурланов невероятно тёплая и обладает целебными свойствами, — продолжила девушка. — Из неё делают пояса для больных ревматизмом, бандажи и добавляют в зимнюю одежду военным и путешественникам.
— Это что, его теперь стричь, как овцу? — рассмеялся Лёня.
— Никого мы стричь не будем! — нахмурилась Шумская, а Рина немедленно встала на сторону подруги.
— Да, не его придётся стричь! Он будет так линять, что замучаешься шерсть собирать. Вот из неё и будем делать бандажи. Какой же он хорошенький! Ник, можно я возьму его на ручки?
— И я тоже хочу! — оживилась Настя.
— На сегодня ему достаточно внимания. Пусть привыкает к новому дому, а завтра можно будет потискать его, когда немного освоится, — скомандовал я, пусть это решение и далось мне нелегко.
— Такой котёнок должен стоит больших денег, раз столько всего умеет, — предположил Лёня.
— Шестьдесят тысяч, — отозвалась Рина.
— Откуда ты это знаешь? — удивилась Настя, которая явно захотела такого питомца себе домой. Хотя, скорее всего она больше удивилась тому, что Разумовской известно то, чего не знает она сама.
— Я слышала как Бердников расплачивался с владельцем котят. Он так и сказал: «Здесь шестьдесят тысяч».
— Да, Роман Николаевич никогда не скупился на подарки, — ответил я, понимая насколько он меня ценит и насколько рассчитывает на ответную помощь.
Поначалу котёнок забился под стол и не вылезал оттуда до самого вечера. Даже молоко и ломтики вареной индейки не смогли вынудить его покинуть своё укрытие. Лишь к концу приёма он выбрался на перекус и жадно принялся лакать молоко из миски.
— Это он ещё малыш, поэтому молоко пока можно, но потом придётся от него отходить. Ангорские мурланы не особо привередливые в питании, но молоко им лучше ограничивать, — принялась учить меня Настя.
— Раз ты разбираешься в рационе для этих животных, ты этим и займёшься! — нашёл я на кого спихнуть эти обязанности.
На ночь котёнка решили не тащить домой, а оставили в кабинете. Постоянные путешествия для него будут большим стрессом, поэтому пусть осваивается на новом месте. На всякий случай заперли его в кабинете. Я оставил свою кофту, в которой занимался ремонтом. Мой запах должен быть помочь малышу собраться с мыслями.
— Ник, а как ты его назовёшь? — неожиданно спросила Настя, загнав меня в ступор.
— Пока даже не знаю, — честно признался я. — Но непременно об этом подумаю.
На мой взгляд, нужно сперва понять характер питомца, его повадки и пристрастия, и тогда уже давать имя.
На следующий день нам предстояло провести несколько важных манипуляций, да и хотелось проведать питомца, а потому я отправился в кабинет с самого утра. Малыш встретил меня радостным мяуканьем и сам забрался на руки.
А днём пушистик выбрался из моего кабинета и прошмыгнул через открытую дверь в коридор, а затем и в зал ожидания. Зная особенности этого кота, я не препятствовал ему, но у пациентов были совершенно разные взгляды на его присутствие. Котёнок оказался очень общительным и легко шёл на контакт. Некоторые с радостью брали его на руки и гладили, но были и те, кто сторонился.
— Уберите отсюда это животное! — потребовала девушка, записавшаяся на подтяжку кожи лица. — Я буду вся в шерсти!
— Этот кот практически не линяет, а его шерсть такая как волосы у людей.
— У меня аллергия на кошачью шерсть! — гнула свою линию женщина.
— Не волнуйтесь, шерсть ангорских мурланов гипоаллергенна. К тому же, это особенные животные, которые умеют лечить. Это целители в мире животных.
— Вот и пусть лечат животных, а не отираются по медицинским учреждениям! — возмутилась женщина.
Пришлось всё-таки забрать пушистика, но и он не особо горел желанием оставаться в присутствии этой скандалистки. Видимо, мурланы хорошо чувствуют человека и идут далеко не ко всем. Зато к следующей пациентке кот снова выбежал и устроился на руках, проспав всё время до приёма. Мой новый помощник стал не только развлечением для пациентов, ожидающих начала приёма, но и талисманом кабинета. А некоторые девушки отмечали улучшение самочувствия после того, как этот кроха полежал у них на руках.
— Это настоящий антидепрессант! — с улыбкой призналась госпожа Корсакова, когда я вышел в коридор, чтобы пригласить её на процедуру. — Я готова приходить к вам каждый день после работы, даже без процедур, чтобы побыть рядом с этим комочком хорошего настроения!
К концу вечера Настя снова подошла ко мне с тем же вопросом, что и вчера:
— Ник, ты подумал над именем котёнка?
— Да. Пусть будет Парацельс. Он у нас ещё тот целитель, пусть и работает своими методами.
Понемногу котёнок освоился в кабинете, провожал нас вечером и встречал радостным мяуканьем каждый день. В процедурную путь ему был закрыт, но остальные комнаты оставались полностью в его распоряжении. И всё же он выбрал своим местом кресло у окна в моём кабинете, где было мягко, тепло, и можно было наблюдать за птичками.
Пациенты также были без ума от кота и отмечали общее улучшение состояния после контакта с ним. Я даже забеспокоился и изучил эту тему, но оказалось, что мурланы нисколько не страдают от того, что помогают людям. Наоборот, это такие трансформаторы негативной тяжёлой энергии в чистую и лёгкую.
— Используем различные методики, даже подключаем альтернативную медицину, — объяснял я пациентам, когда они спрашивали об особенностях Парацельса.
Следующие выходные оказались не менее волнительными, потому как Настя запланировала знакомство с родителями. Я купил цветы для будущей тёщи и новенький компас для Шумского. Как мне удалось узнать, он заядлый путешественник и большой любитель древности. Владимир Евграфович побывал на всех раскопках древних городов, обнаруженных на территории нашей необъятной страны, а также не раз путешествовал в далёкие страны.
Как оказалось, дома у Шумских было полно вещей, привезённых отцом Насти из путешествий.
— Этот зал — моя маленькая гордость, — произнёс с улыбкой Владимир Евграфович, показывая мне свои трофеи. — Моё увлечение и моё проклятие.
Последнее слово Шумский произнёс с особой грустью, но я не особо придал этому значения.
— Под этой витриной находится керамическая посуда, поднятая с судна, затонувшего тысячу лет назад в водах Светлицы. Благодаря этой находке мы смогли предположить как могла выглядеть культура нашего народа в те далёкие годы. А это наконечник копья, найденный на раскопках древнего поселения Рурта. Это в паре сотен километров отсюда, в тайге. Выкован этот наконечник был три тысячи лет назад и смог так хорошо сохраниться лишь благодаря уникальным природным условиям…
— Мужчины, хватит болтать, я уже накрыла стол, произнесла Вера Гавриловна, мать Насти. Володь, не мучай Николашу своими находками, а то он сбежит от скуки.
— Да-да, уже идём, отмахнулся мужчина.
— А что это за вещь? — поинтересовался я, увидев в самом углу ожерелье закрытое таким же прочным стеклянным колпаком.
— Ожерелье из зубов исчезнувшего вида зверей, принадлежавшее раньше одному из вождей, населявших степи далеко к югу от Дубровска. Не стоит обращать на него внимание.
Владимир Евграфович потёр левое запястье, словно от одного вида этого ожерелья у него невыносимо заныла рука. Только сейчас я обратил внимание, что на левую руку мужчины была надета тонкая перчатка телесного цвета.
Мы устроились за небольшим круглым столиком, в центре которого располагался самовар. Вера Гавриловна разлила по чашкам чай и предложила массу угощений, но я больше разговаривал, отвечая на вопросы Шумского, поэтому не попробовал и половины из угощений. Владимир Евграфович отлично играл, делая вид, что мы ранее не встречались и были незнакомы. Словно и не было того разговора в кабинете.
— Володя, дай нашему гостю спокойно покушать! — потребовала хозяюшка. — Ты своими расспросами о целительстве не даёшь Николаше ничего попробовать.
— Да какой же он гость, Верочка? Он теперь наш, без пяти минут член семьи. В принципе, я узнал практически всё, что меня интересовало, чтобы принять решение насчёт будущего своей дочери. Меня только волнует один вопрос: Николай, вы ведь раньше сотрудничали с братом в детективном агентстве. Как же оно называлось? Название такое иностранное, я никак не могу припомнить.
— «Энигма», Владимир Евграфович. Но можете не волноваться по этому поводу. Агентства больше нет, а я завязал с расследованиями. И очень надеюсь, что это у нас с ними обоюдно.
Все присутствующие за столом рассмеялись, а Настя бросила обеспокоенный взгляд на отца, но тот не показал никаких эмоций кроме одобрительной улыбки.
— В таком случае, я совершенно спокоен за будущее своей дочери и даю своё благословение. Но у меня будет одна просьба, как к родственнику.
— Весь во внимании! — отозвался я, пытаясь угадать что задумал Шумский и подготовить достойный ответ.
Мужчина расстегнул пуговицу на рукаве рубашки и оголил запястье левой руки, сняв перчатку. За столом повисла гробовая тишина, а я машинально запустил диагностику, увидев почерневшую руку. Некроз? Очень похоже на то. Но что вызвало эту проблему? Травма, хроническая болезнь или инфекция? Мне было необходимо провести тщательную диагностику, чтобы определить проблему и попытаться найти причины её возникновения, чтобы понять как её лечить. А вообще, странно, что мужчина не обращался за помощью ранее. Неужели обязательно нужно было доводить проблему до такого состояния?
— Я хочу, чтобы вы меня вылечили, — нарушив тишину, произнёс Шумский.
Глава 3. Непростой пациент
— Пап! — строго произнесла девушка, а затем недовольно поджала губы, словно испытывала одновременно и гнев на отца и стыд за то, что Владимир Евграфович вынес свою проблему на всеобщее обозрение.
— А что «пап»? — невозмутимо отозвался Шумский. — Николай хороший целитель, и я уверен, что он справится там, где не смогли помочь десятки других врачей.
— Мы ведь уже обсуждали эту тему, — гнула свою линию девушка.
— А вы пробовали мой пирог? — решила сменить неудобную тему Вера Гавриловна. — Вы как хотите, а я Николашу не отпущу, пока он не попробует мой фирменный пирог.
— Так Ник остаётся у нас? — ухмыльнулась девушка, загоняя мать в краску.
Мы общались до позднего вечера, а я украдкой пытался разобраться в том, что происходило с рукой Владимира Евграфовича. Благо, внутреннему зрению расстояние не помеха, разве что концентрация немного страдает. Пару раз за вечер я настолько увлекался диагностикой, что отвечал невпопад. Вера Гавриловна списала моё поведение на то, что я смутился выходкой её мужа, но Настя разбиралась в целительстве и прекрасно понимала с чем связано моё поведение.
Когда мне пришло время возвращаться домой, девушка вызвалась провести меня до такси.
— Ник, извини за отца, — произнесла она. — Это старая его проблема, которая прогрессирует с каждым днём. Изначально были поражены только два пальца, но рука постепенно отмирает, и я не знаю чем это закончится. Я уже рассматривала гангрену и болезнь Рейно, но…
— Но это не то, — ответил я за девушку. — Ты обратила внимание на то, что почернение вызвано не сужением, а полным разрушением сосудов. Как будто…
— Что? — насторожилась девушка, словно была готова услышать настоящий ответ.
Я встречал подобные случаи в моём мире. Не в собственной практике, а во время обучения. Но я не слышал, чтобы кто-то проводил подобные испытания в этом мире. То ли я слишком многое не знаю о мире, в который я попал, то ли ошибаюсь. В любом случае мне нужно посоветоваться, прежде чем начинать лечение.
Следующие два дня я провёл, работая на «скорой». Хотя бы здесь меня не ждало ничего необычного. Вечером, после работы, я заходил в кабинет, чтобы узнать как там прошёл день, проведать Парацельса и провести Настю домой.
Кот освоился и стал любимчиком пациентов. Рина утверждала, что половину дня наш пушистый сотрудник проводит на руках посетителей, а когда приходят конфликтные личности, удаляется в мой кабинет, или ищет спасения у неё на руках.
На следующий день, когда я направлялся в кабинет, отец Насти перехватил меня почти у самого входа.
— Николай, так и думал, что встречу вас здесь так рано, — улыбнулся мне Шумский.
— С чего вы так решили? Подумали, что я настолько увлечён работой, что не стану сидеть дома, сложа руки?
— Нет, просто я предсказатель, и кое-что могу.
— Простите, раньше мне приходилось иметь дело со слабыми представителями вашего дара, поэтому я не привык к тому, что мои ходы будут просчитаны наперёд.
Чувствовать себя предсказуемым оказалось не очень приятно. С другой стороны, Потехин говорил, что его предсказатели разводили руками и не могли меня просчитать. Почему тогда отец Насти смог? Или он темнит, и слишком многое приписывает своему дару? Не удивлюсь, если мужчина просто так решил заскочить ко мне на работу пораньше, надеясь увидеть меня у кабинета до прихода дочери.
— Владимир Евграфович, мне не даёт покоя один вопрос. Почему я? В Дубровске полно более опытных и сильных целителей. Если нет, то в Яре можно поискать, или вообще в Москву податься.
У меня возникло такое ощущение, что отец Насти что-то задумал. У меня на это прямо нюх какой-то. Вот только что? Надеется, что я не смогу его вылечить, и тем самым в наших отношениях с Настей случится разлад? Или он реально увидел, что я смогу его вылечить? Тогда почему остальные целители не догадались как решить проблему, а я должен понять?
— Я ведь предсказатель, Николай. Скажем так, я видел своё будущее и возможные варианты. Вылечить меня сможете только вы. И ещё, у меня к вам будет серьёзная просьба. Я не хочу, чтобы дочь знала о моём состоянии, поэтому прошу провести лечение без её участия.
— Она целитель, и она в любом случае знает в каком вы состоянии.
— Да, у меня выросла способная дочь, — ухмыльнулся Шумский. — Но посвящать её в детали нашего лечения я не хочу.
— Владимир Евграфович, у вас непростой случай.
— Разумеется! Иначе я бы не обратился к вам.
— Мне нужно больше информации. Как давно вы почувствовали недомогание? Где конкретно вы нашли это ожерелье?
— Недомогание? Буквально к вечеру после находки. Прошло всего несколько часов. Рука почернела не сразу, но к утру уже было отчётливо заметно потемнение. Ну, а за пару лет проблема раздулась вот до таких масштабов. Ещё и волосы начали выпадать. Одним словом, миллион проблем, а универсального решения нет. Целители старались побороть болезнь, но не преуспели. Им удалось лишь ненадолго замедлить её.
— И не преуспели бы, — ответил я, вызвав удивление у собеседника.
— Не совсем понимаю что вы хотите этим сказать.
— Скажите, склеп, в котором вы нашли ожерелье, состоял из каменных блоков?
— Там была уникальная архитектура, я такую ранее практически нигде не встречал. Это был курган, вот только пол, стены и крыша состояли из каменных блоков. Словно могильщики хотели укрепить погребальную комнату и засыпали её сверху землёй. Удивительно, что вы решили спросить меня об этом. Вы тоже увлекаетесь археологией?
— Отчасти, — ответил я, чтобы мой собеседник не утратил запал. Может, в порыве восторга он вспомнит какую-нибудь важную деталь, которая поможет мне утвердиться в собственных мыслях?
— В этом кургане был похоронен молодой вождь, ему было около тридцати двух лет. Разумеется, срок жизни был у них не столь длинным, как у современных людей, но вожди часто доживали до глубокой старости. Причём, смертельных ран на его теле обнаружено не было. Он был совершенно здоров, поэтому его смерть и стала для нас загадкой. Целитель, которому мы показали тело вождя, утверждал, что в его останках не осталось яда.