Выжившая из Ходо. Эльфийский турнир
Ольга Дмитриева
Враги напали на мой замок и вырезали мой род. Я, Мия – последняя из рода Ходо, выжила благодаря древнему артефакту. Теперь я в теле юной девушки на другом конце мира. И чтобы вернуться и отомстить, мне придется выполнить два ее желания. В магическую академию я уже поступила. Впереди эльфийский турнир, на котором я должна стать лучшей. Вот только у меня есть дар некромантии, обладателей которого эльфы предпочитают убивать…
Ольга Дмитриева
Выжившая из Ходо. Эльфийский турнир
Глава 1. Снова золотая искра
Это второй том. Первый том "Выжившая из Ходо" https://www.litres.ru/book/olga-dmitrieva-33231655/vyzhivshaya-iz-hodo-71332915/?lfrom=174836202&ffile=1
Я присела, и мощный шипастый хвост разнес ближайший крест в щепки.
«Мия, беги!» – прозвучал в моей голове голос Тьена.
Но вместо этого я засветила огненным шаром прямо в морду твари и выхватила катану духа. Крупный острый кусок дерева вонзился мне в шею сзади, и выступила кровь. Ночь снова наполнилась зеленоватыми отсветами, и я торопливо направила магию в клинок, стараясь нанести удар до того, как проснется золотая искра. Лезвие катаны вспыхнуло зеленью и рассекло грудь гигантской черной ящерицы. Тварь зашипела и отступила назад. Лунный свет отражался от гладких защитных пластин на ее боках и спине.
Из-за ближайшего надгробия выскочил пес. Огромный, черный, с рыжими подпалинами и висячими ушами, он бросился прямо на чудовище. Хисс снова замахнулся хвостом, и один из острых шипов царапнул голубоватый магический доспех на теле пса. Я тут же ударила снова, отвлекая хисса от своего друга. Ящер распахнул пасть и попытался перехватить катану, но я оказалась быстрее. Тьен не отставал: пес вцепился в подмышку зверя, между бронированными пластинами, которые защищали спину твари от магии.
Предательский золотой свет начал разгораться внутри меня, жар в легких быстро нарастал. Следующим ударом я отсекла твари лапу и едва увернулась от ее клыков. С другой стороны выскочил Винсент. Воздушное заклинание пятого ранга сорвалось с его пальцев. Я не успела понять, что это – внезапно у меня потемнело в глазах. Я рухнула на колени и выронила катану. Легкие словно были окутаны пламенем.
Пришла в себя я от прикосновений холодного языка. Тьен зализывал царапину на моей шее. Кровь больше не шла, и предательское жжение начало отступать. Я огляделась и увидела, что Винсент уже добил тварь и теперь идет ко мне. Юноша присел на снег рядом и спросил, заглядывая в глаза:
– Шиясса, ты чего?
Пара снежинок упала на его светлые волосы, в глазах светилось беспокойство. За несколько месяцев, проведенных в этом теле, имя его прежней хозяйки стало привычным.
– Сама не знаю, – ответила я. – Проснулась золотая искра.
– Последнее время она почти не мешала тебе пользоваться некромантией, – напомнил Вин.
– Но не сегодня.
Я прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Мой взгляд скользил по надгробиям. Большинство крестов здесь были относительно свежими. Два месяца назад на этом самом месте произошла знатная заварушка с моим участием, после которой городу пришлось выделить деньги на восстановление кладбища. Я медленно поднялась на ноги и почесала Тьена за ухом.
Винсент критически оглядел меня и задал вопрос:
– Идти можешь? Ястер и Шон, должно быть, закончили. Пора доложить Стэндишу о наших успехах.
Я кивнула, и мы побрели по сугробам к выходу с кладбища.
Зима в Нуамьенне мне не нравилась. В Рибене снег выпадал очень редко. Я смахнула снежинки с белых волос и натянула капюшон, скрывая острые уши.
«Красивые уши», – добавил Тьен.
Если бы. Последнее, о чем я мечтала, – оказаться в теле полуэльфийки. Но в момент смерти выбирать не приходилось, ведь проклятые Ода закрыли мне доступ к телу слуг. Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и спрятала руки в карманы.
– Холодно? – понимающе спросил Винсент. – Ничего, скоро мы отправимся в Линьин. Говорят, там царит вечное лето…
Я покачала головой:
– Слабо верится. Надеюсь, что там будет теплее, чем здесь. И чтобы попасть туда, сначала придется уговорить ректора.
Мы замолчали. Тьен шагал у моих ног и казался довольным жизнью. Кажется, демону холод и снег никак не досаждали.
Стэндиш прохаживался вдоль ворот, накинув капюшон плаща. Чуть в стороне переминался с ноги на ногу Шон. Братец вертел головой, выглядывая нас между крестов. Ястер кутался в плащ.
Стоило нам приблизиться, как охотник остановился и смерил нас недовольным взглядом:
– Чего так долго? – уточнил он. – Возитесь, как будто вчера в Академию поступили.
– Наша тварь была больше, – укорил его Винсент. – И там были хварры.
– Поэтому с вами был Тьен, – парировал Стэндиш.
Я посмотрела в холодные серые глаза и призналась:
– Меня подвела эльфийская магия.
Охотник обернулся ко мне и удивленно спросил:
– Золотая искра? Ты довольно успешно справляешься с ней в последнее время.
– Довольно успешно подавляю, а не справляюсь, – поморщилась я. – Я понятия не имею, как ей пользоваться. И учить меня некому.
Стэндиш раздраженно ответил:
– Знаю. И это проблема. Надеюсь, остроухие за стеной тебе помогут.
– Сомневаюсь, – проворчал Шон. – Что-то за эти годы никто не попытался нас найти. Ли-Ин был нужен браслет, а не мы.
– Но Шияссе она помогла, – напомнил Святой. – Хватит переливать из пустого в порожнее. Ваша магическая практика на сегодня окончена. Отчет будет на столе Зайтена в понедельник. Постарайтесь быть паиньками и не навлечь за выходные никаких неприятностей на ваши бестолковые головы. Через неделю расскажете, что там решили с турниром. Надеюсь, меня с вами не отправят.
Я тихо фыркнула:
– Что, не соскучились по остроухим? Вы воевали на их стороне.
– Я воевал на той стороне, которую выбрал мой король, – отрезал охотник. – А скучать по остроухим у меня не получается уже месяца четыре С тех пор, как вы свалились на мою голову.
Мы с Шоном переглянулись, а Ястер заметил:
– С тех пор, как погибли Фиррем и Тайджу, они сидят тише воды ниже травы.
Стэндиш не стал больше ничего говорить. Отвернулся и первым направился в сторону города. Тьен догнал хозяина. Мы последовали за своим учителем.
У ворот замка Святой сухо распрощался и пошел прочь. Привратник ворча распахнул калитку и впустил нас. А затем, к моему удивлению, вручил Шону помятый конверт.
– Что это? – нахмурился брат.
– Час назад курьер привез, – пожал плечами привратник.
Юноша отошел в сторону и зажег магический светлячок. Ястер и Винсент склонили головы над конвертом и начали рассматривать оттиск печати. На их лицах проступило недоверие. Шоннерт выругался и торопливо вскрыл конверт. Я подобралась поближе, чувствуя, что странное послание не принесет нам ничего хорошего.
Винсент позволил мне подойти поближе и заглянуть Шону через плечо. Тот не стал меня гнать. Письмо было коротким. Мелкий убористый почерк контрастировал с размашистой подписью.
«Дорогие Шиясса и Шоннерт!
Поздравляю с поступлением в Академию Орджей. Наслышан о ваших проблемах. Три дня буду проездом в Лукаше, остановился в гостинице «Солнечная дева». Вы всегда можете обратиться ко мне. В память о моей любезной сестре сделаю все, что смогу.
Гвидо Гемхен»
Я взглянула в мрачное лицо Шона. Юноша смотрел на листок в своих руках с таким видом, будто его сейчас стошнит.
– Дядя Гвидо, – процедил он, смял письмо и выбросил в снег. А затем выплел заклинание и прошептал: – Кхи!
Небольшой огненный шар в считаные мгновения оставил от письма горстку пепла. Шоннерт растер ее носком сапога, сунул руки в карманы и направился к общежитию. Я молча поспешила за ним, начиная понимать, что происходит.
Именно дядя выгнал пару бастардов из дома после смерти матери. Старый герцог любил дочь и баловал внуков, невзирая на острые уши. Замуж Амалия Гемхен так и не вышла, хотя предложения были, несмотря на незаконнорожденных детей.
Но сначала умер дед, и власть над родом перешла к его старшему сыну. Тот никогда не любил племянников и считал пару полуэльфов повинной в том, что его сестра не смогла устроить свою жизнь и обрести достойное место в обществе. И сразу после похорон Амалии выставил ее детей из дома. Все это я знала по рассказам Винсента.
И теперь этот «замечательный» человек писал нам и предлагал решить какие-то проблемы. Уже у дверей общежития я рискнула заметить:
– Он писал о каких-то проблемах. Но у нас их нет. Все это очень подозрительно.
– Согласен, – поддержал меня Винсент. – Он же вас терпеть не мог, а теперь вдруг приходите, дети, я решу все ваши проблемы.
– Которых нет, – напомнила я. – Либо мы еще о чем-то не знаем, либо…
Я сделала выразительную паузу. По мрачным лицам товарищей было ясно, что они меня поняли. Шоннерт мрачно попросил:
– Будь осторожна, Шиясса. И держись поближе к нам.
Я мило улыбнулась в ответ и заверила Шона, что так и поступлю. Но, поднимаясь по лестнице на свой этаж, пыталась сообразить, откуда может прийти беда. Гуасин и Вальш притихли и почти оставили попытки нас отчислить. Зимний экзамен наша компания сдала вполне успешно. Все каникулы в опустевшем общежитии мы вели себя тише воды ниже травы. Ильрем притих, после того как я спасла его на кладбище.
Фирремы? Оба продолжали учиться, а их старший брат принял власть над родом и баронство. Эти сверлили нас ненавидящими взглядами при каждой встрече. Но их род после выкрутасов отца был в опале. Отомстить они хотят, но есть ли у них средства для этого? Сомневаюсь. Тем более что теперь братья замешаны в дипломатическом скандале с Рибеном, который обе стороны изо всех сил желали замять.
В комнате меня уже ждал Тьен. Пес растянулся на полу и зализывал царапину на лапе. Я рухнула на постель и спросила:
– Что там Стэндиш? Недоволен?
«Не вами», – ответил пес, не отрываясь от своего занятия.
– Кажется, нас ждут неприятности, – добавила я и коротко рассказала Тьену о письме.
Пес перебрался поближе и задал вопрос:
«Что будешь делать?»
Я пожала плечами:
– Пока ничего. Но я уверена, что все это неспроста. И нам роют новую яму. Делаю ставку на Фирремов. Наверняка это месть.
«Вы скоро покинете Академию. Турнир приближается».
– Знаю. Сначала нужно будет убедить ректора, что мы достойны туда отправиться. Думаю, он будет не против избавиться от нашей четверки на месяц, а то и больше. Сколько отсюда до Великой стены?
«Две недели пути. Но внутри Линьина перемещаться можно с помощью Потока».
– Поток? – скривилась я. – Это привилегия остроухих. Людей они к нему не подпустят.
