– Если завтра опять не будет инсулина, устрою забастовку под аптекой.
Мама улыбается, но никак не отвечает на мои угрозы.
Мы доедаем ужин под бубнеж телевизора, а потом я завариваю маме чай и выкладываю на блюдце последние два печенья, которые изготавливаются по специальному рецепту для диабетиков.
В этот момент в дверь стучат, и я бросаю взгляд на будильник на столе. Почти восемь вечера. К нам в такое время не ходят.
Пока иду открывать, быстро прикидываю, оплачено ли у нас проживание. Распахиваю дверь и лишаюсь дара речи. Я смотрю в лицо, как две капли воды похожее на мое. Только кожа более ровная и ухоженная. Волосы волнистой копной лежат на плечах. Ресницы длинные и красивые, губы подведены красной помадой.
– Снежана? – выдаю, не в силах поверить, что передо мной стоит сестра, которая вычеркнула нас с мамой из своей жизни четыре года назад.
Она одета с иголочки. На ней короткое платье, поверх которого наброшено стильное и явно дорогое пальто персикового цвета. Сапожки на высоких каблуках. В руках небольшая модная сумочка. Пахнет от нее невероятно. Парфюм, кажется, заполняет собой все пространство, и не заметить этот аромат просто невозможно.
Снежана тоже окидывает меня взглядом, и впервые мне становится неловко от моего внешнего вида. Простецкой косы с посеченными кончиками, которые два года не видели парикмахера. Отсутствия маникюра, макияжа и красивой одежды. Я в обычных синих джинсах и оверсайз худи, которая, откровенно говоря, висит на мне, как на вешалке. За последнее время я сильно похудела, и теперь выгляжу как жертва голода.
Хочется даже спрятать руки за спиной, чтобы так сильно не контрастировать рядом с сестрой. На ее фоне я выгляжу не просто как бедная родственница, а как какой-то бомж с вокзала.
– Мне нужна твоя помощь, – неожиданно выдает моя сестра.
– Моя? – уточняю, потому что не верю собственным ушам. Как кому-то такому, как она, может понадобиться помощь такой, как я? Это скорее я должна умолять ее купить маме хотя бы один шприц инсулина.
– Твоя, – кивает Снежана.
У меня уходит несколько секунд на то, чтобы пережить шок.
– Заходи, – я отступаю, шире распахивая дверь.
– А мы можем… – кривится сестра, – поговорить в другом месте?
– А что такое? Боишься встретиться с реальностью? – не удерживаюсь от сарказма. – Мама по тебе скучает.
– В другой раз, – опять кривится.
Я вздыхаю и качаю головой. Надо бы послать ее туда, откуда она пришла. Но, может, мне удастся уговорить ее купить маме хотя бы одну дозу лекарства, чтобы даже одну ночь мы пережили нормально.
– Ладно, жди. – Закрываю перед ее носом дверь и тороплюсь к маме. – Мамуля, пей спокойно чай. Я выйду на несколько минут.
– Все хорошо?
– Да, не переживай. Соседка попросила помочь. Надо подержать ребенка, пока мама будет вычесывать у нее из волос жвачку.
– А, хорошо. Иди, конечно.
– Телефон держи рядом, – киваю на ее старый кнопочный мобильник, и она придвигает его чуть ближе к себе.
Запрыгнув в сапоги и незаметно забрав куртку, выхожу из комнаты.
Мы с сестрой идем вниз молча. Немногочисленные соседи, снующие по коридору, с удивлением поглядывают на нас со Снежаной, но я не обращаю внимания. Что бы там ей ни понадобилось, я алчно потребую финансовой оплаты за свою помощь. Нам чертовски сильно нужны деньги. И да, ради этого я готова практически на все, в настолько сильном я отчаянии.
Мы выходим на улицу, и меня сразу пронизывает холодный вечерний ветер. Сильнее кутаюсь в курточку, окидывая взглядом стильный красный автомобиль, припаркованный у обочины. Снежана торопится к нему, а я бросаю взгляды по сторонам и иду за ней. Сестра проскальзывает за руль и кивает мне занять пассажирское место.
– Давай быстрее, – поторапливает она. – У меня не так много времени, – добавляет и захлопывает свою дверцу.
Как только я оказываюсь в дорого пахнущем салоне и закрываю дверцу, сестра поворачивается ко мне лицом.
– Говори, что хотела, – произношу холодным голосом. Руки складываю на коленях. Мне даже страшно чего-то касаться в этой машине, все выглядит слишком дорогим.
Меня бесит, что сестра живет в такой роскоши, а ее мать перебивается с хлеба на воду и не может получить дозу лекарства, от которого зависит ее жизнь.
– Роди ребенка моему мужу, – выдает она, а у меня натурально отвисает челюсть.
Глава 3
– Что? – выдаю и слегка истерично смеюсь. – Очень смешно, Снежана. Прямо до коликов в животе.
– Это не шутка, – отвечает сестра, и я давлюсь своим смехом. Лицо вытягивается. Блин, она и правда серьезно. – Я хорошо заплачу, найдем матери лучших врачей. Просто притворись мной на девять месяцев, а потом будешь жить свою лучшую жизнь.
– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю шокировано. – Ты замужем сколько? Три? Четыре года? Да за это время твой муж наверняка изучил каждую трещинку на твоем теле. Как я должна притворяться тобой? Или ты хочешь искусственное оплодотворение?
– Никакого искусственного. Самое что ни на есть натуральное. Ты пару раз переспишь с Платоном, залетишь от него, девять месяцев поживешь моей жизнью, а когда на свет появится ребенок, я тебя сменю. Ты выйдешь из моего дома с внушительной пачкой бабла, на которое вы с матерью можете всю жизнь жить безбедно.
Я делаю глубокий вдох, в неверии глазея на сестру.
Она и правда серьезно.
Внезапно перспектива, которую она обрисовывает, обретает вполне реальные очертания.
Сердце пропускает удар.
Это мой шанс поднять маму на ноги. Купить нам достойное жилье и нанять сиделку. Возить мою роднулю к лучшим врачам и лечить, пока она не получит возможность вернуться к нормальной жизни.
Меня даже начинает потряхивать, когда я представляю себе, что мама снова начнет нормально улыбаться. Не вымученно и устало, только бы я перестала волноваться. А по-настоящему, искренне, как раньше.
– Десять миллионов, – выдает Снежана, и я давлюсь воздухом. Закашливаюсь, а мои глаза становятся просто огромными. – Пять даю вперед.
За десять миллионов я смогу осуществить все, о чем подумала. И жилье, и лечение, и сиделка. Может, мне даже останется на образование, после получения которого я смогу устроиться на нормальную работу.
– Мало? – кривится Снежана. – Двенадцать. Больше точно не смогу.
Я уже хочу сказать, что и десять для меня много, но прикусываю язык. В конце концов, она не на чашку кофе зовет.
– И я должна буду… ну… отдать своего ребенка тебе?
– Давай смотреть на это с другой стороны. Ты будешь как бы… суррогатной матерью. Контракт мы подписывать не будем. Но ты должна знать. Если обманешь меня, я тебя на куски разорву. Знаешь, кто мой муж?
– Нет, – качаю головой.
– Платон Гордеев. Слышала о таком?
Я замираю и чувствую, как кровь превращается в лед. Сглатываю, а Снежана чуть задирает голову, довольная произведенным эффектом.
Все знают, кто такой Платон Гордеев. И рады бы, может, не знать, но слава опасного мафиози и самого безжалостного бизнесмена страны облетела каждый ее уголок. Даже если ты никак не связан с бизнесом и криминалом, ты все равно знаешь, кто такой Платон Гордеев.
– Гм, слышала, – отвечаю на вопрос сестры.
– Тогда ты понимаешь, чем может закончиться для тебя чрезмерная самостоятельность в нашем вопросе.
– А твой муж… он в курсе, что ты хочешь, чтобы я родила от него?
– Нет. И это первое и главное правило в нашем плане. Он не должен догадываться, что спит не со мной.
У меня еще есть шанс отказаться. Послать Снежану туда, откуда она пришла. Потому что если опасный мафиози раскроет наш заговор, боюсь, угрозы моей сестры покажутся детским садом по сравнению с тем, что может сделать со мной Гордеев.
Черт, ну и ситуация!
И как поступить?
Использовать этот шанс, чтобы дать нам с мамой нормальную жизнь, при этом рискуя даже не успеть насладиться плодами такой жизни?
Или послать сестру подальше, а завтра снова идти обивать пороги больниц, аптек и приемных депутатов?
Как только думаю, о том, что завтра опять с шести утра почти до десяти вечера мотаться по городу, хочется уронить лицо в ладони и разрыдаться. Потому что я чертовски сильно устала. Нет, даже не так. Я не устала. Я измотана. Истощена. Я на грани нервного срыва и физического истощения. Еще немного в таком режиме – и за мамой вообще некому будет ухаживать, потому что мне самой понадобится больница. Или того хуже. Место на кладбище.
Но отдать своего ребенка… Пусть даже не от любимого мужчины.
Не уверена, что я смогу это сделать. Но когда выбор стоит между жизнью двух уже живущих людей и ребенком, который еще даже не зачат… Эмоции можно отодвинуть на задний план. Потому что необходимость отдать ребенка наступит потом. Когда-нибудь. Минимум месяцев через девять. А есть и получать лекарства нужно уже сейчас.
– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю севшим голосом.
– Очень просто. Ты поселишься в моем доме во флигеле. Он пустует, и туда никто не ходит, так что тебя не заметят. Перед этим отвезу тебя в салон красоты, где из тебя сделают меня. Купим одинаковые комплекты одежды. Когда будет приходить время переспать с Платоном, я выйду из спальни, ты зайдешь. Сделаешь свое дело, выйдешь, я вернусь. И так будем делать, пока не появится живот. Потом я исчезну, а ты будешь жить с моим мужем до самых родов. Когда вас с ребенком выпишут из роддома, ты вернешься домой, а я – к мужу и ребенку. Ночью после этого мой человек вывезет тебя с территории нашего поместья вместе с деньгами. Все просто. Но важно слушаться меня.
– Не так уж и просто, – вздыхаю я.
– Проще, чем умереть, потому что не можешь залететь от мужа! – рявкает Снежана. – Я плачу огромные деньги. Ты таких никогда и в руках не держала.
– Я же не спорю.
– Тогда что тебя смущает? – раздраженно спрашивает Снежана и подносит к губам тонкую сигарету. Щелкает зажигалкой, поджигая кончик.
– Как минимум, то, что я девственница.
Сестра медленно выпускает дым, одновременно с этим не спеша поворачивая голову в мою сторону. Чуть приспускает окно и смотрит на меня как на умалишенную.
– До сих пор? – выдает с шоком на лице. – Тебе двадцать два.
– Мы будем мою девственность обсуждать? – психую.
– Ну ее обсудить точно надо. Но, думаю, двенадцать миллионов залечат душевные раны от потери такой ненужной фигни, как девственная плева. Так что, ты согласна?
Это глупость!
Алена, ты можешь погибнуть!
Откажись!
Скажи “нет”!
– Согласна, – выдаю вопреки здравому рассудку, и на лице сестры появляется улыбка.
Глава 4
– Ну вот и славно! – восклицает Снежана. – Тогда запишу тебя для начала к косметологу. Вбей свой номер, – она передает мне навороченный телефон. – Я позвоню, когда и куда приехать.
– А как им пользоваться? – кручу в руках гаджет без кнопок и с черным экраном.
– У-у-у, сложно нам будет, – негромко вздыхает сестра и разблокирует телефон. – Диктуй.
После того, как записывает мой номер, возвращает его на магнитную подставку на панели и смотрит на меня.
– Ну все, иди. Как договорюсь с косметологом, встретимся, и я отдам тебе предоплату.
– Снежан, я… – мнусь и жутко краснею, потому что чувствую себя какой-то попрошайкой.
– Ну говори уже, – бросает раздраженно. – Вечно ты мямлишь. Давай, я тороплюсь.
– А можешь дать немного денег сегодня? Просто маме… Ей надо лекарство, ей очень плохо.
Сестра картинно закатывает глаза, вздыхает, а потом берет с заднего сиденья свою сумку. Вынимает из нее красный кожаный кошелек. Открывает, и я чувствую, как меня обдает жаром. У нее там целая пачка банкнот номиналом по две тысячи.
Пальцы с ярко-красным маникюром зависают над кошельком, а потом сестра просто вынимает всю пачку и отдает мне. Там не меньше пятидесяти тысяч!
– Это так, подарок, – небрежно произносит она. – Все, топай.
Забросив кошелек в сумку, она возвращает ее на заднее сиденье.
– Ладно, спасибо, – произношу, практически задыхаясь. – Ты себе не представляешь, как помогла сейчас. Маме хоть ненадолго, но станет лучше.
– Иди-иди, – нетерпеливо произносит сестра, как будто чертовски сильно устала от меня.
– Пока, – произношу, выбираясь из машины.
