Каролина Дэй "Горец. Замуж за Армянина"

Я повернул глаза на Карена, с лица которого спала мальчишеская ухмылка. Еще бы она осталась после моего убийственного взгляда, которым я обычно смотрел на провинившихся сотрудников.

– Кому ты успел отправить то видео с гор?

– Я? Ара, ты меня обижаешь! Я даже на кнопку нажать не успел. То за рулем сидел, то мать откачивал. Ты же знаешь, что мама много внимания требует, к телефону не подойдешь, – он активно жестикулировал и едва не заехал Але по голове. Спасибо, что девушку не поранил.

– Тогда как, объясни мне, весь Ереван уже обсуждает мою «русскую невесту»?

– А ты на видео посмотри! Оно вообще не наше.

– Как не наше?

– А вот так. Кто-то из холла гостиницы снял. Вот ты не мог как-то втихаря невесту красть?

Не мог… Челюсть с пола поднимал, когда ее впервые увидел, но об этом никто не узнает.

Я присмотрелся к экрану. Да, видео из гостиницы. Брат прав, нужно было всё продумать, но в голове крутились другие мысли на тот момент. Красивая девушка. Свадьба. Племянница мэра. Земля в центре города.

Эти сливщики лучше бы армянской силе отправили, нежели СМИ.

У меня отвисла челюсть. Я даже засомневался: смеяться или убить всех моих сотрудников прямо на месте. За что? За то, что не уследили. Или это постояльцы решили сразу в СМИ слить информацию? Я очень в этом сомневался.

– Ты хочешь сказать, что весь Ереван уже видел, как я тащу её, как мешок с картошкой?

– Ереван? Нет. Вся Армения.

– Да кому это нужно? – выкрикнул я отчаянно.

– Представь сам. Известный владелец сети отелей выходит в костюме, с цветами и кольцом… и русская девчонка болтается у него на плече, как мешок с картошкой. Ты думаешь, они удержались бы, чтобы не продать это в прессу?

– То есть я еще и мешок с картошкой? – взвизгнула Аля. – Спасибо, черт возьми!

– Ахчи, а что ты хотела? Я не думал, что ты не та невеста! Ты же красивая такая…

Она удивленно приподняла брови на слове «ахчи», а затем съязвила:

– Сочту за комплимент. За самый отвратительный комплимент в моей жизни.

А я молчал. Что мне говорить? Что хотел украсть армянку, а утащил русскую? Что, вообще-то, хотел жениться, но перепутал двери? Это не оправдание, а комедия в трёх актах в юмористическом шоу по развлекательному каналу.

Я закрыл лицо рукой. Всё. Конец.

Столько лет строил репутацию. Отели, сеть, связи, мэр на шашлыках рядом со мной сидел, министры приезжали. А теперь весь мой бизнес свелся к одному ролику. «Арам Саркисян украл русскую девушку». Родня будет позор глотать, отец кипятком плеваться, мать – сидеть вечно под капельницами, попивая кофе. А я завтра буду перед инвесторами сидеть и слышать вопросы: «Почему русская?», «Что, армянок мало?», «Это же позор! Армянин создан для армянки, а не для этих славянских глупых девчонок!».

Но это неважно. Вопрос: что делать? Вернуть все обратно? Но как ты вернешь, если видео уже разлетелось? Если сотни людей видели, как я выношу её на плече, как свою собственность?

– Брат, что делать будешь?

– Жениться, вариантов больше нет. Иначе нас всех в землю закопают.

Аля встала, скрестила руки и заглянула мне прямо в глаза:

– А меня кто-то спрашивал? Я, вообще-то, не хочу замуж, мне и так хватило.

Я напрягся. Что значит «хватило»? Ладно, неважно, потом спрошу.

– Это полный бред, – продолжала она. – Нельзя вот так взять и выйти замуж за первого встречного. Я вообще тебя первый раз вижу!

– А думаешь, мне легко? – процедил я сквозь зубы. – Мне тоже не в радость, что всё произошло так, но наше видео разлетелось на всю страну, поднялся целый скандал. Это не «фотошоп», не «нейросети». Я семью опозорю, если не женюсь.

– Ну, скажи, что тащил ту девушку, к которой ехал. В чем проблема?

– Не получится, – встрял Карен. – Лицо твое видно, они просекли, что ты русская. Уже не отцепятся.

Я тяжело вздохнул и смахнул пятерней волосы. Если бы все было так просто, то я бы давно решил ситуацию, дал бы денег тем СМИ, кто новость обо мне написал, дело бы заглохло. Но интернет все помнил, а свои действия я не мог отменить или забыть.

– Боже, мы живём в двадцать первом веке! Всем должно быть всё равно, кого ты там тащишь.

– Говоришь, замужем?

– Ну… да, – ответила она неуверенно.

– А теперь представь, твой муж вдруг берет и тащит другую девушку через порог дома, и в СМИ говорят, что он женится на другой. Что бы ты почувствовала?

Я не успел договорить, по её лицу будто молния прошла. Сарказм пропал, губы сжались, глаза блеснули болью.

Я ляпнул лишнего?

Ляпнул.

Потому что через секунду мне прилетела хлесткая пощечина. Даже очки слетели.

Вашу ж мать…

У нас никто не раздает чапалах просто так, тем более какие-то женщины, место которым на кухне хаш строгать! Злость нарастала волнами одна за другой, за пеленой я уже не видел разъяренное лицо русской и не слышал ее шипящее:

– Идиот!

Карен прыснул в кулак от смеха, но я так посмотрел на него, что он тут же сбежал из комнаты.

Всё, хватит. Достала.

Эта строптивая, упрямая до невозможности русская гордячка… у меня руки чешутся наказать ее.

Я резко шагнул к девчонке и, не дав вырваться, прижал крепче к себе. Ее цветочный запах проник в ноздри и, казалось, застрял там надолго. Глаза девушки округлились от страха, но мне было уже плевать.

– А теперь слушай сюда, девчонка. Ты выходишь за меня замуж, нравится тебе это или нет. Будешь делать все, что я скажу: крутить мне долму, тапочки подавать и ноги целовать, если я тебе позволю. Я тебя украл, я тебя засветил, я на тебе женюсь, хочешь ты этого или нет.

Глава 8

Арам

Кажется, я переборщил. Снова. Но понял это слишком поздно.

Буквально за секунду я увидел калейдоскоп эмоций на женском лице – от неистового страха до всепоглощающей злости. Но мне уже было плевать, она сама напросилась. Хорошо, что Карен вышел и не услышал роковые слова о нашем браке. Хотя он бы вряд ли меня остановил. Младшенькие никогда не влияли на меня и не меняли мое мнение ни в бизнесе, ни в личной жизни.

– Ты совсем охренел? Что ты о себе возомнил? – крикнула она мне в лицо. – Думаешь, бороду отрастил, с гор спустился и все можно?

– Мы на горе.

– А мне плевать! Я не буду твоей женой! Ни твоей, ни чьей-либо еще!

– Ни одна. Повторяю, ни одна женщина не смеет поднимать на меня руку! Тем более такая русская выскочка, как ты! Ты молиться должна, чтобы я в покое тебя оставил.

Мою щеку снова пронзила боль, но уже другая. Более режущая, колючая. Снова пощечина, но в ход уже пошли ногти. Если бы не борода, которую я с трепетом отращивал и каждую неделю корректировал в барбершопе, то на щеке остались бы царапины. Или они остались, а я не почувствовал?

Эта русская сучка бесила еще сильнее. Красивая, строптивая, дерзкая. Такую бы не то что замуж не взяли, на порог соседского дома не пустили бы. Такой позор для семьи, никто с ними дел не захотел бы иметь, будь у них такая дочь.

И эту женщину я собрался взять в жены…

Эту строптивую, упрямую и… невозможно красивую. Которая свои полные губы сжимала в ярости, брови хмурила и дышала часто, словно с пробежки пришла.

Я резко схватил ее за шею и притянул к себе. Нет, не поцеловал, а просто притянул. Русская чертовка. Заворожила. Выбесила. Пусть расплачивается.

– Ах ты!.. – она взвизгнула, но договорить не успела, потому что я коснулся ее губ своими.

Девчонка сильно сопротивлялась, била кулаками по моим плечам, но мне было плевать, когда я почувствовал ее запах на своих губах. Вкусная, засранка. Безумно притягательная. Может, я не ошибся дверью.

Через пару секунд она расслабилась и поддалась напору моих губ. Ее язык сам заиграл на моей коже, слился в танце. Не устояла. И я не устоял.

– Воу… – раздалось у двери, и мы резко оторвались друг от друга, словно прокаженные. – Значит, женишься, братик? Племянница мэра будет очень недовольна.

– Чего надо? – рявкнул я на Карена.

– Отец зовет, поговорить хочет. И русскую свою приводи, я кофе сделал.

Сделал и не принес. Значит, отец не позволил. Что ж, его дом, его правила. Карен метнулся вниз, а я взял хрупкую, еще не отошедшую от поцелуя Алю за руку и потянул в коридор, но она затормозила.

– Что?

– Я не выйду за тебя, – сказала она уже спокойнее.

– Знаю.

– Ты меня отпустишь?

– Я все решу.

– Почему я должна тебе верить?

– Мы слова на ветер не бросаем. Доверься.

Я потянул ее снова к выходу, и в этот раз она пошла следом. Почему? Одному богу известно, что творилось в голове у этой русской чертовки. Может, действительно доверилась.

Когда мы спустились, родители уже сидели за большим столом на террасе. Стол был накрыт человек на двадцать. На столе тарелки с долмой, женгял, фаршированные баклажаны, вино, но гости еще не пришли. Интересно, мама сама всех обзванивала и приглашала с невестой познакомиться?

Отец поднял голову и нахмурился:

– Ты еще не вернул девушку? Быстро езжай за племянницей мэра, пока родственники не пришли!

Я аккуратно спрятал Алю за спину, чувствуя ее напряжение, и ответил:

– У меня плохие новости.

– Что, есть новости хуже русской невестки? – протянула мама, обмахиваясь газетой. – Хорошо, что ты вернуть ее можешь и правильную девушку в семью привезти.

– Не могу.

– Это еще почему? – спросил Вазген Арутович.

– Видео с кражей утекло в СМИ. Вся Армению обсуждает мою новую невесту.

Мама схватилась за сердце. Снова.

– Всё! – запричитала. – Конец моей жизни! Русская невестка – это горе в семье! Это катастрофа! Ты опозорил меня перед соседями, Арамчик! Никто больше на кофе не зайдёт, руки никто не подаст! Джана, что ты натворил?

– Мари, твои соседи – это не конец света, – напряженным тоном сказал отец. – А вот потерянная земля и запятнанная репутация – конец.

– Вай! Тебе только бизнес да деньги! А о семье кто-то подумал? Кто очаг все эти годы хранит! Ой, Ара, как ты мог так маму подставить!

Карен подошел к ней и приобнял, чтобы ее наигранные слезы впитались в его рубашку. Готов поспорить, ткань останется сухой. Мама любила драматизировать, мы уже привыкли, а вот Аля снова напряглась, я это спиной почувствовал. Ничего, привыкнет.

– Ты как мэру свою оплошность объяснишь?

– Отдельно с ним поговорю, отдаст землю.

– Ничего уже не отдаст, если, конечно, ты не признаешь прилюдно ошибку и не засватаешься к племяннице мэра.

Я резко поднял голову:

– Я? Признать ошибку? Ни один Саркисян не отказывался от своих решений и слов.

Мама завыла громче прежнего: