Страница 7 из 8
Я пожала плечами.
– Знаешь… не знаю почему, но, мне кажется, он не настолько безнадежный. Он же бизнесмен, если откажется, я скандал устрою. Его репутация и так подмочена, он не выдержит ещё большей огласки. Мы договоримся.
Марина закатила глаза.
– Договоримся… Ты слышала себя? Тебя пару часов назад силком в машину затолкали! Давай переедем в другое место как можно скорее.
Я задумалась над словами подруги. Может, это не такая уж и плохая идея. Хотя я почему-то верила Араму. Верила, что он поймёт мой отказ, как и говорил, но в голове сидел червячок недоверия – стоило вспомнить его взгляд, когда я дала пощечину, а его очки слетели с глаз.
Такой ярости я никогда в жизни не видела и не чувствовала, настолько мощная энергетика наполнила просторную комнату в его доме.
Но почему-то в глубине души я хотела верить в его человечность. Может, это стокгольмский синдром?
Я не успела ответить подруге, в этот момент зазвонил мой телефон. Я машинально глянула на экран, и кровь в жилах застыла.
На дисплее светилось имя, которое я надеялась больше никогда не видеть.
«Валера».
И это был, пожалуй, самый неподходящий момент во всей моей чертовой армянской эпопее.
Глава 11
Телефон вибрировал так, что мне казалось, будто он пробьёт ладонь. На экране светилось имя, которое я молила Бога никогда больше не видеть.
«Валера».
Моё прошлое, которое я пыталась закопать где-то глубоко в горах, снова вернулось и требовало внимания.
– Брать будешь? – Марина заглянула через плечо.
У меня внутри всё стянулось в узел. Я не хотела больше связываться с ним после увиденного в нашем доме. Мы не разговаривали, а я не выходила на связь. Специально заблокировала телефон, чтобы никто не смог до меня дозвониться. Почему он оказался включен – одному богу известно. Может, Маринка включила, пока меня искала.
– Аля, ты где? Почему трубку не берешь? Не могу два дня дозвониться! – спросил он не волнительно, а требовательно, словно я была обязана по первому зову ответить. Во время наших отношений так и было. Если я не брала трубку с первого раза, дома меня ждал скандал.
– Какая разница?
– Что значит какая? Я места себе не находил, волновался!
Места себе не находит? Он? После измены? Я-то в багажнике покаталась, познакомилась с семьёй новых родственников, а он «места не находит». Я бы с удовольствием поменялась.
– Что, холодильник пустой и готовить некому?
– Конечно! Кто о семье заботиться будет? Это твоя прямая обязанность!
Вот уже другое дело. А то говорил всякую ерунду про волнение и мою потерю. Узнаю своего мужа. Хотя нет, не своего. Мой муж не стал бы изменять, в отличие от этого поганца!
– Что ты хочешь?
– Да ладно, чего ты сразу дерзишь? Я ж по-хорошему. Хочу, чтобы ты вернулась.
– Ты сейчас серьезно?
– А что, я шутки шучу? Ты моя жена, между прочим. Темку в садик нужно собрать, мне обеды на работу готовить. А оплату по ипотеке никто не отменял, между прочим, – его голос звучал знакомо и одновременно мерзко. Как запах дешёвой водки наутро после корпоратива. – Все, пообижалась и хватит спектакли несчастной жены устраивать. Откуда тебя забрать?
«По-хорошему»? Он шутил? Так он называл свои попытки делать вид, что его измена – это мелочь? По-хорошему мне только по морде ему хотелось дать, причём с ноги.
– Ты хочешь, чтобы я вернулась после того, как я застала тебя с той сисястой секретаршей?
– А что здесь такого? Застала и застала.
– Ты мне изменил, вообще-то.
– Ну и что? – В его голосе не проскользнуло ни единой нотки стыда. – Ты сама виновата. Усталая вечно, холодная, запустила себя совсем. А я мужик, мне внимание нужно. Недостаточно мне его уделила, вот я и посмотрел на другую. Это вообще временная мера, мне только ты на постоянку нужна.
Я едва не рассмеялась. Валера, которому я таскала еду, стирала носки и гасила ипотеку за двоих, пока он все заработанные деньги вкладывал в свой бизнес, вдруг решил, что он мужик, которому нужно «внимание».
– Значит, в твоей измене я виновата?
– Конечно. Женщина должна вдохновлять, а не вот эта твоя бытовуха.
– Бытовухой ты называешь мою удаленку и поиск возможностей, чтобы платёж за ипотеку внести или воспитание твоего сына?
– Слушай, чего ты прикопалась? Ну, изменил тебе, причины назвал. Я терпел, терпел… но и у меня предел есть.
Терпел?! Я вспомнила, как в три ночи искала быстрый временный заработок, чтобы внести недостающие десять тысяч на ежемесячный платеж, а он спал с телефоном в руках и ждал, когда кофе сделаю.
– Терпел?! Ты хоть понимаешь, как это звучит?
– Прекрати истерику, Аля. Я хочу всё вернуть.
– Единственное, что ты можешь вернуть, это свои носки с ковра, и то если дотянешься!
Валера на секунду замолчал, и я даже почувствовала надежду, что он, может быть, задумался. Но…
– Значит, не вернешься?
– И не собираюсь! – рявкнула я.
– Я тебя понял. Значит, вещи твои на помойку пойдут.
– Это ещё почему? Я в ней тоже живу, плачу одна ипотеку.
– Мне несложно будет тебя выписать. Квартира моя, ипотека тоже на мне висит, ты только переводы делала, а мы с тобой не расписаны, делить нечего. Квартира-то моя, не забыла?
– Это… – я пыталась собраться с мыслями и говорить четко, без толики волнения, которые он во мне вызвал. – Это невозможно. Мы вместе ее покупали.
– Покупали вместе, а оформляли на меня. На бумаге я хозяин. Ты хоть тресни, но в ней ничего твоего нет.
Внутри всё оборвалось. Вот оно, настоящее лицо «мужчины», с которым я прожила три года под одной крышей. Не «извини», не «вернись», а тупая, наглая собственность.
– Ты офигел?! – закричала я так, что у Маринки глаза полезли на лоб. – Я платила ипотеку! Я пахала, чтобы мы там жили!
– Докажи. В суд подавай, бумажки свои собирай. Только помни: если не вернешься, выкину тебя из квартиры к чертовой матери.
«Докажи».
Слово ударило, как плеть. Я почувствовала, как сердце провалилось в пятки и обратно не поднялось. Теперь мне было вовсе не до шуток. Он реально мог, всегда был наглым и беспринципным. Я даже доказать не смогу, что деньги вносила. Переводов нет, я наличкой отдавала.
И вдруг…
– Ма-ма! Это ты? Я скучал! – на фоне прозвучал тоненький, родной до боли голос Темки.
Я чуть телефон не выронила.
– Тёмочка! – голос сорвался, я сама не узнала себя. Единственный, по кому я скучала по-настоящему. Единственное светлое, что осталось от Валеры. Если бы Темка был моим сыном, обязательно забрала бы его к себе.
– Отойди! Не мешай взрослым разговаривать! Лезешь везде! – рявкнул Валера, и на фоне тут же раздался детский плач, поднимающий во мне негодование.
– Ты что творишь? Он же ребенок!
– Нечего было уезжать и оставлять свою семью, – спокойно сказал Валера, пока мой мальчик рыдал на фоне. – А то надулась, обиженную из себя корчишь. Да кому ты нужна?
– Ты меня предал!
– Мужики все изменяют, сиськи большие хотят, а у тебя их нет. Так что смирись. Я хотя бы к семье вернуться хочу, одолжение тебе делаю. Другой у тебя всё равно не будет. Завтра же ты должна быть дома, иначе вынесу твои вещи на помойку, и сына никогда не увидишь!
И подлец отключился.
Его слова были как нож в сердце. Знал, куда бить, в самое больное место. В семью, которой у меня никогда не было. Родители умерли совсем рано, затем меня воспитывала тетя, и то мы с ней сейчас не общались, были причины. И самое ужасное – он знал об этом. Специально крутил в ране острием. Глубоко. Больно.
Я сидела с телефоном в руке, и у меня текли слёзы. Я не рыдала, просто тихо текла, как сломанный кран.
– Аля! – Марина вырвала у меня телефон и прижала к себе. – Ты что, в это дерьмо веришь? Да он ничтожество! Мы его размажем! Отсудим половину квартиры, всё докажем! Даже не половину, а всю квартиру!
Я кивнула, но в голове звучал только его голос.
«Кому ты нужна?»
И, что самое страшное, перед глазами всплыло лицо Арама. Его ледяной взгляд и тихий хрип:
«Ты будешь моей. Точка».
И вот я не знала, что хуже. Наглый Валера с его циничным шантажом или упрямый Арам с его безумными правилами?
Глава 12
Телефон я всё ещё держала, как будто это был кусок раскаленного металла. Хотелось швырнуть его об стену, но я упрямо сжимала ладонь, словно боялась, что вместе с телефоном потеряю остатки себя. Когда-то я любила этого человека, по-настоящему любила. Поддерживала его начинания в бизнесе, ночами не спала, чтобы семью прокормить, искала садик и подготовительную школу для Темки. До дрожи, до темных пятен в глазах. А теперь он говорил со мной так, будто я пятно на его ковре, от которого необходимо избавиться.
Ну вот как? Как из любви можно вырасти вот это? Грязь, наглость, предательство? Я не понимала. И от этого становилось ещё больнее.
Я даже не заметила, как одна слезинка скатилась за еще одной. И еще одной. Черт! Сегодня день слезопада какой-то.
– Ну что, сидим, ревем?
– А что мне еще делать? Радоваться и визжать, что я лишилась дома, любви и самообладания?
– Так, – подруга встала с кровати и потянула меня за собой. – Одевайся и пошли гулять, развеемся хоть. А то заехали и даже город толком не успели посмотреть.
Я усмехнулась сквозь слезы.
– Какой гулять? Меня уже по горам нагуляли в багажнике «мерседеса» с двумя бородатыми армянами. Бесплатный туризм, мать его. Все, хватит.
– Ты думаешь, я дам тебе сидеть тут, как девочке в турецком сериале? Нет! Ты сейчас идешь в душ, красишь губы, и мы штурмуем армянские улицы. Завтра утром поплачешь и решишь, что делать с этим идиотом, а я помогу тебе составить иск, но сейчас мы будем развлекаться.
– Марин, у меня настроение на нуле, да и вообще…
Я подняла глаза на уверенную и непреклонную подругу и замолчала под ее строгим взглядом.
– Аля, подъём! Душ, красное платье, каблуки!
Я пыталась сопротивляться ещё минут десять. Потом всё равно последовала совету подруги, потому что Марина была настойчива, как налоговая в конце квартала. У неё в глазах горело пламя, как у той родственницы мэра, которая при виде Арама кричала о замужестве. Если сейчас не соглашусь, Маринка меня сама нарядит и выведет на улицу в тапках.
Когда я вышла из ванной, подруга уже держала в руках яркое красное платье. То самое, которое я брала «вдруг пригодится». Ну вот, оно и пригодилось. Впервые в жизни я почувствовала, что иду не на свидание, а на войну. Войну с тоской, Валерой и всей этой армянской эпопеей.
Марина же облачилась в чёрное атласное платье и выглядела как женщина-праздник и вдова наркобарона одновременно. Мы стояли рядом перед зеркалом и смотрелись как два бокала вина: один рубиновый, другой – густо-чёрный.
Ереван ночью оказался совсем другим. Ни тебе похищений, ни свекровей-помидоров, ни мэров с золотыми часами. Только огни, аромат кофе и уличные музыканты. Один дедушка так играл на дудке, что у меня мурашки побежали по спине. Мы еще минут десять его слушали, восхищаясь красивыми нотами, кто-то сбоку даже подпевал, но я не узнавала эти мотивы.
– Ну ты посмотри! – Марина бросила ему купюру. – Вот что значит мужчина: играет, вдохновляет, а не за волосы в багажник тащит!
Я улыбнулась впервые за день, солидарная с подругой. Странно, да?
Мы прошлись ещё пару кварталов, и ноги сами занесли нас в ночной клуб. На входе громко гремела музыка, а внутри всё сияло огнями, будто я попала в армянскую версию «Лас-Вегаса».
В клубе было шумно, ярко, тесно. Всё как я люблю и ненавижу одновременно. Мы танцевали, я чувствовала, как тело впервые за много дней расслабляется. Валера исчез из головы, как надоедливый комар после хлопка.
– Ого, как тут классно! – крикнула Марина сквозь громкие биты, когда мы подошли к барной стойке. – А какие красавцы вокруг! Вообще улет!
– Они на нас так смотрят…
– Потому что мы единственные девушки здесь. Не зря я тебя вытащила.
На самом деле, девушек было много, просто на фоне армянок мы с Мариной сильно выделялись и привлекали внимания.
Бородатые красавцы подходили, знакомились, улыбались. Вежливо! Никто не тащил силой, никто не хватал за руки. Я даже удивилась. Может, это у меня какая-то особая программа: «экстремальная версия знакомства»?
– Так, я пошла танцевать, – я едва заметила высокого бородатого мужчину, который утаскивал мою подругу в центр танцпола.
