– Не в коня корм, – театрально всхлипывает Настенька и заглядывает себе под блузку. – Знала бы, сколько капусты я съела, мечтая иметь такие буфера, как у тебя! Всё подумываю о силиконе, но Толя отговаривает.
– Правильно делает, – подмигиваю я и повторяю фразу, которая всегда работает, потому что Настя безумно любит балет. – Тебя же на фуэте будет уносить, ибо центр тяжести изменится.
– Потому и не делаю! В принципе, я уже смирились, но в школе жутко комплексовала.
– Не ты одна, – тяжело вздыхаю и посматриваю на картонку, которую положила на стол, как только пришли в гримёрку. – У меня грудь как раз в пятом классе начала расти. Тогда-то Тимур и придумал кошмарное прозвище. Ужасный человек! Но теперь у него есть визитки. Кем же Студёный стал?
Подхватываю карточку и, читая, изумлённо выгибаю брови.
– Генерал-майор?!
Тоня удивлённо присвистывает, а виновато примолкшая Настя, похоже, уже знала.
– Я передумала, – говорю, набирая сообщение. – Генерал-майоры, наверное, неплохо зарабатывают. Пусть платит!
Глава 4. Стоп-слово для дивы
Мы выходим в зал, где звучит танцевальная музыка и танцуют гости. Остатки торта уже убрали, и веселье продолжается. Девочки тянут меня на танцпол, а я вдруг замечаю Марата. Сердце подпрыгивает. Как же он хорош! Высокий, поджарый, как хищник! И взгляд тёмный, завораживающий…
– Стоп, – отворачиваюсь. – Мика, он занят. Это теперь парень подруги, а значит, он неприкосновенен!
– Что говоришь? – перекрикивая музыку, тянется ко мне Настя.
Показываю на мужчину у стойки.
– Думаю, почему Марат один? Где Зефирка?
– Поищу!
Она исчезает в толпе, буквально проскальзывая между людьми. Завистливо вздыхаю – я могу только пробуравить это море, как ледокол. Впрочем, минутка самокритики была краткой. Я научилась любить своё тело, ведь у меня правильные пропорции и подтянутый вид. А то, что от модели отличаюсь, так это проблемы модели. И пусть не стоит на моём пути!
Подхватываю свой бокал и иду к Марату, чтобы составить ему компанию, пока Зефирки нет. Надо нам подружиться, раз он парень моей подруги. Уйдёт во френд-зону, и я перестану вздыхать о красавчике.
– Привет, – говорю ему.
– О! – смотрит на меня. – Мики? С днём рождения!
– Мика, – поправляю его, в очередной раз убеждаясь, что ни капли не приглянулась этому мужчине. Неудивительно, ведь моя подруга такая обаятельная. Обожаю её! – А где Зефирка?
Он тут же мрачнеет и пожимает плечами.
– Не знаю. – Видимо, у меня глаза на лоб полезли, поскольку через секунду всё же поясняет: – Ушла с Аскеровым.
– Вот как, – тяну, расплываясь в улыбке. Кажется, кого-то продинамили! А я всё не так поняла. Получается, теперь этот красавец свободен? Предлагаю: – Хочешь потанцевать?
– Прости, мне не до танцев, – коротко улыбается и кидает купюру бармену. – Пойду, пожалуй.
– За всё уже заплачено, – тороплюсь сообщить.
Марат замирает, и теперь его улыбка более живая.
– Чаевые.
Стремительно уходит, но я не могу всё так оставить. Это шанс завязать отношения с человеком, который мне понравился с первого взгляда. Поэтому спешу следом и догоняю на улице. Марат поднимает руку, подзывая такси, и я в панике хватаю его за локоть.
– Подожди.
Мужчина удивлённо смотрит на меня, а я тушуюсь, не зная, как объяснить своё поведение, и в панике выпаливаю:
– Ты мне очень понравился. Может, сходим куда-нибудь вместе?
Глаза Марата расширяются, губы кривятся в короткой усмешке, и у меня сердце проваливается в желудок. Хочется съёжиться под его насмешливым взглядом, стать меньше… Раза в два, а то и в три!
– Прости, – он убирает мою руку. – Но ты не в моём вкусе.
Вздрогнув, замираю, не дыша. Как оплеуха!
Марат, виновато улыбнувшись, – мол, сердцу не прикажешь! – отворачивается и идёт к машине, а я смотрю на его широкую спину, прощаясь с мечтами. М-да, этот день рождения не задался с самого начала. И всё из-за проклятого прозвища. Я же говорила, что слово «бомба» приносит мне несчастье!
Нет. Всё это из-за Студёного.
Разворачиваюсь на высоких каблуках, чтобы сбежать от любопытных взглядов, которые скрещиваются на отвергнутой у ночного клуба девушке, как вдруг с размаху впечатываюсь в каменную мужскую грудь.
Отпрянув, недовольно смотрю на того, кто посмел встать на дороге, и обмираю.
Только не он!
Я думала, что Студёный давно уже покинул праздник, но он сейчас стоит передо мной, и на тёмной рубашке ярко выделяется пятно от моей помады. Но не это самое худшее. Судя по смешинкам в тёмных глазах Тимура, он стал свидетелем моего унижения.
«Весело тебе?» – злюсь я и высокомерно киваю на рубашку.
– Можешь вычесть стоимость из долга.
Делаю шаг в сторону, намереваясь обойти мужчину и сбежать от ужасного прошлого, как вдруг слышу:
– Не хочешь обсудить сумму компенсации?
Замираю и косо смотрю на него.
– Торгуешься?
– Прошу подойти к произошедшему разумно, без эмоций, – дёргает он уголком губ. Собираюсь пойти навстречу, когда Студёный добавляет: – В конце концов, я не виноват, что Кекс-бомбу отшили.
Вот зря он это сказал. Я и так была на грани кипения, а теперь всё, пусть сам себе ищет лопату и место для упокоения!
Глава 5. Проиграна битва, но не война!
Дарю Тимуру нежную улыбку акулы, завидевшей сёрфера, и ласково так говорю:
– Вижу, генерал-майор, вы ещё не выросли из коротеньких штанишек. Вам звание дали за красивые глазки?
– А они красивые? – приближается он вплотную ко мне скользящим шагом хищника. Нависает надо мной опасной скалой, и воздух вокруг нас прямо-таки электризуется.
– Нет, – выпаливаю в лицо мужчине. – Так себе глазки! Как и всё остальное. Но хуже всего, Студёный, твоё солдафонское чувство юмора. Вроде большой уже мальчик, а девушек детскими прозвищами называешь.
– Что поделать. – Сузив глаза, он наклоняется ко мне, едва не касаясь носом моего. – От многолетних привычек трудно избавиться.
От близости человека, которого я так долго ненавидела, внутри всё переворачивается, и сердце начинает отплясывать джигу.
– А ты постарайся, – не отвожу взгляда. – Раз накачал такие мышцы, значит, в курсе, что всего можно добиться ежедневной практикой. Потренируйся не быть мудилой!
Студёный замирает от изумления, даже не моргает, и я ощущаю себя победителем. И снисходительно добавляю:
– Что же до Марата, то он просто был слишком расстроен, вот и сорвался на мне. Уверяю тебя, скоро мы станем парой…
– Парой? – зло перебивает Тимур. – С мужчиной, которому ты позволяешь срываться на себе? Я был лучшего мнения о тебе, Мика. Похоже, это тебе стоит потренироваться и перестать быть белым ковриком, о который вытирают ноги!
В лицо бросается краска. Да как он смеет! Явился, испортил мне праздник, а теперь и остатки настроения хочет растоптать?! Тыкаю мужчину в грудь, показывая на след от помады, и холодно говорю:
– Лучше быть белым ковриком, чем иметь чёрную душу! Как ты был гадким мальчишкой, который обижал соседку по парте, так и вырос циничным солдафоном и жмотом при этом! Ждал меня у выхода, чтобы попросить уменьшить долг? Я бы и вовсе его простила, будь ты хоть капельку человечнее!
Выговорившись, перевожу дыхание и улыбаюсь Студёному. Что? Съел? Я уже не робкая полнушка, которая лишь плакала в подушку из-за проклятого прозвища. Теперь меня за язык не тяни. Пожалеешь…
И вдруг замираю, ощущая перемену. Взгляд Тимура темнеет и становится почти чёрным, а в зрачках вспыхивает дьявольский огонёк. Даже сердце ёкает! Черты лица мужчины заостряются, твёрдые, правильно очерченные губы приоткрываются, и меня касается свежее дыхание.
Кажется, что Студёный меня вот-вот поцелует.
«Да бред же! – мотаю головой, избавляясь от странного наваждения. – Скорее придушит».
Ведь наша обоюдная ненависть с многолетним стажем.
Тимур вздрагивает, будто очнувшись от моего движения, и немного отстраняется, меняясь в лице. С облегчением перевожу дыхание, когда расстояние между нами увеличивается. Я только что по-настоящему испугалась… Но чего?
А Студёный достаёт из кармана портмоне и открывает его.
– Я позволил себе округлить сумму долга до ста пятидесяти, – чётко говорит он и, вынув пачку денег, подбрасывает их над моей головой. – Вместе с моральной компенсацией.
На меня падают банкноты, а Тимур уходит к классной спортивной тачке моего любимого глубокого изумрудно-зелёного цвета, которая ассоциируется у меня с беспечным прожигателем жизни, но никак не с военным. Студёному больше подошёл бы какой-нибудь внедорожник, который застрянет там, куда никто не доедет.
«Неужели за ним останется последнее слово?!» – ужасаюсь я и бросаюсь следом за мужчиной.
– А ну, стой! Забери свои…
И тут раздаётся самый кошмарный звук из всех, которые только существуют в этом мире:
– Гав!
– А-а-а!
Подскакиваю от ужаса, в мгновение затопляющего меня, и отшатываюсь от собаки, невесть как оказавшейся рядом.
Студёный мгновенно реагирует и, закрывая меня собой, вжимает в машину, а я, дрожа от страха, выглядываю из-под руки мужчины.
Мимо степенно проплывает старушка с самым жутким созданием вселенной на поводке, а я, не помня себя, стискиваю рубашку Тимура и, судя по скрипу зубов мужчины, прихватываю и кожу, но ничего не могу с собой поделать.
Лишь когда исчадие ада исчезает из поля зрения, с трудом справляюсь с собой и отпускаю мятую ткань. Уверена, что на груди мужчины остались отметины, но извиниться не в силах, так как тело всё ещё сотрясает крупная дрожь.
– А ты всё так же боишься собак? – ухмыляется Студёный и, к моему сожалению, в этот вечер одерживает безоговорочную победу. – Забавно.
Злость помогает мне прийти в себя и отстраниться, но ответить всё ещё не могу. Бессильно глядя, как Тимур садится в автомобиль, понимаю, что проиграла и этот бой. Смотрю вслед машине, когда ко мне приближаются подруги.
– Ты куда пропала? – возмущается Настя.
– Мика, что случилось? – беспокоится Тоня. – На тебе лица нет.
Поворачиваюсь к ним и решительно сообщаю:
– Я решила влюбить в себя Студёного, а потом бросить. Только так смогу забыть про Кекс-бомбу!
Глава 6. План мести
