У стихии в выбранном ею образе была восхитительная фигура зрелой женщины, и Немченко поймал себя на мысли, что жалеет о невозможности в данной ситуации полюбоваться её ногами.
Тряхнул головой, прогоняя фривольные мысли, и поприветствовал подругу улыбкой.
– Я в чём-то провинился? – уточнил он. – Строго смотришь.
– А как я ещё на тебя должна смотреть, если ты должен был вчера явиться, а зашёл только сейчас? – подняла брови Жизнь. – Надеюсь, хоть не забыл обещанное?
– Как можно! – изобразил обиду благородный Анд. Он передумал садиться на противоположном от хозяйки кабинета конце стола, прошёл и сел на ближайший к ней боковой стул. – Вот, принёс. – Он положил перед стихией кристаллы. – Две следующие серии и боевик, чуть ироничный, «Бэтмен и Робин». И готов продолжить наш прошлый разговор, только я ведь уже говорил…
– Да, я помню, Андрей, – слегка взмахнула рукой стихия. – Ты не врач по образованию, ты ростовщик.
– Не совсем ростовщик, – поморщился Немченко. – Но спорить не буду. А так-то да, бесплатного ничего не бывает, ну, кроме сыра в мышеловке. Так у нас говорили. Надеюсь, и говорят. Поэтому многие операции большинству просто недоступны.
– И при этом ваши врачи обязаны всем помогать? Почему же не помогают?
– Можно подумать, в Гертале по-другому, – хмыкнул землянин.
– Не по-другому, – согласилась Полина Георгиевна. – Только ведь наши лекари и целители на дают клятву Гиппократа, как ты её называл. Нарушение клятв, причём разрешённое, разве может быть нормальным?
Андрей тоже считал это неправильным, только от наивности в подходах к существованию людей и обществ избавился ещё в детстве. Полина Георгиевна, кстати, весьма польщённая тем, что адепт решил к ней обращаться не только по имени, а и по отчеству – в отличие от других стихий. Однако, несмотря на свою строгость, любопытством ничем от своих коллег не отличалась, только была более дотошной и вдумчивой. И да, попаданец являлся и в случае с ней единственным, кто мог общаться будто с человеческой личностью. Исключением стала Джиса, но пока только во взаимоотношениях с Таней, остальные могущественные сущности принимать у себя супругу ола Рея не спешили, и примут ли, неизвестно.
– Как-то у нас получается игра в одни ворота, – вздохнул Немченко, за час ответив на десятки вопросов и рассказав о чём угодно, даже о глубине Марианской впадины, хотя зачем и это нужно Жизни, совсем непонятно. – Ничего ни от тебя, ни от других не скрываю, а как доходит дело до моего интереса, так сразу же от ворот поворот. Так нечестно.
– Нечестно? – Вот тут впервые землянин увидел, как Полина Георгиевна смеётся. Очень красиво. Ей идёт. – Не ты ли говорил, что честно-нечестно – это детский лепет? Принимай то, что есть. Поверь, мы тебя очень ценим и при первой возможности открываем тебе наши тайны. Ну что так смотришь, Андрей?
– Да вот надеюсь, может, хоть ты мне скажешь, зачем я вам, раз уж так получилось, что ты самая старшая из всех моих магических друзей?
Напоминать женщинам о возрасте не следует, но ведь Жизнь необычная женщина, да и подтекст его вопроса совсем иной. До знакомства с ней самым возрастным был Арнольд, Земля, представавший перед адептом мужчиной чуть за тридцать, а Полине Георгиевне больше сорока – так она выглядит, и да, при этом сногсшибательно.
– Тебя не устраивает наша дружба? – удивилась подруга и поправила сложенные сзади в пучок русые волосы.
– Всё меня устраивает, – хмыкнул попаданец. – Мне непонятно, что вам от меня нужно.
– Простого интереса или симпатии, ты считаешь, недостаточно для нашей дружбы? Ладно, вижу, понимаешь, что это так и есть. Только ответ ищи сам. Или не ищи, он и так придёт. Скажу лишь, что Аркадий нас подвёл, очень сильно подвёл. Мы так надеялись, что он даст движение вперёд нашему миру, а то… – Она вдруг замолчала, будто решила, что и так сказала лишнего. Тут же перевела разговор. – Почему ты у Тени не спросишь? Или она потеряла твоё доверие? Слышала, Таня теперь с новой своей адепткой Джисой общается чаще, чем с тобой. Я даже догадываюсь, кого они обсуждают.
– Я тоже догадываюсь, – не сумел скрыть досаду Немченко, чем вновь вызвал улыбку на строгом лице стихии Жизни. – Спрашивать же её – то же самое, что и тебя. То есть бесполезно.
– Понятно, – покивала Полина Георгиевна. – А как тебе здесь? – махнула она неопределённо рукой.
– В кабинете-то? Честно? Бутафория. В холмах всё словно живое, а тут…
– Так лучше? – спросила подруга.
Здание тут же наполнилось гулом голосов и шагов. Даже с улицы стали доноситься крики, а спустя пару секунд в дверь, постучав, заглянула дородная пожилая женщина с крупным мясистым лицом.
– Полина Георгиевна, там комиссия из Минздрава приехала. По поводу препаратов строгой отчётности. Их трое, они сейчас в бухгалтерии. Проводить потом к вам?
– Не нужно. Я сама сейчас к ним спущусь. – Она посмотрела, как секретарша вышла за порог, и перевела взгляд на своего адепта. – А теперь тоже явная бутафория?
– Теперь нет, – поднялся Андрей. – Даже в сердце кольнуло, будто я и в самом деле вернулся на родину. Не делай так больше. Пожалуйста. Ты же не хочешь, чтобы я вслед за Аркадием принялся искать способ вернуться в свой мир? – Он не станет возвращаться. Джиса, их ребёнок – всё это крепко приковало его к Гертале. Но зачем-то захотелось немного уколоть Жизнь, слишком уж та строга. Задаётся чересчур, хотя ни на ступени развития для адепта Анда, ни на заклинания для него не жадничает. – Извини. Шутка не очень удачная. Если позволишь, я пойду в реальность. Там ещё дел много.
– Не буду тебя задерживать, – поднялась подруга следом. Тут-то он и смог перед уходом ещё раз с удовольствием оценить фигуристые прелести Полины Георгиевны. – Не забывай, главное. За подарки спасибо. Прими и ты от меня. – Она наградила заклинанием озеленения, теперь её адепт мог хоть в биологи подаваться, исцеляя не только людей или животных, но и растения.
В дверь опять постучали, Жизнь создала даже не иллюзию, а параллельную реальность. Ждать, кого там принесло на этот раз, Немченко не стал, шагнул и моментально оказался в выделенной ему спальной комнате дома-лавки почтенной Парк. Бросил взгляды по сторонам – вроде никто сюда не входил – и сел на кровать. Опёрся спиной на стену и мотнул головой. Сам от себя не ожидал, что соприкосновение с родным миром, пусть и искусственным, так его зацепит. Неужели всё ещё жива ностальгия? Наверное. Но его шуточная угроза насчёт поступка, аналогичного тому, что сделал предшественник, покинувший Герталу, пустое.
И всё-таки, что этим могущественным сущностям от него нужно? Неужели их не устраивает существование их мира, который как будто бы пребывает в постоянном дне сурка, не меняясь, не развиваясь, и стихии хотят его движения по пути общественного и технического прогрессов? Если так, то сказали бы об этом напрямую. И понятно, зачем развитие нужно людям, а стихиям-то не всё ли равно, что и как происходит в реальности? Может, действительно небезразлично?
Немченко потянулся, скорее на рефлексах, чем желая снять отёчности. Наполненное энергией жизни тело стало значительно меньше уставать даже без всяких целительских заклинаний или зелий. То-то шурин Гент мог почти не спать, теперь адепт восьми стихий этому совсем не удивлялся.
– Ладно, и в самом деле однажды всё прояснится, – пробормотал землянин.
Чего от него хотят? Чтобы стал повелителем этого мира и построил здесь царство добра и справедливости? Не слишком ли непростая задача для бывшего финансового аудитора? Как там сказала Полина Георгиевна, ростовщик по образованию? Хохотнув, он поднялся и взял с сундука сумку, сразу же надев её через плечо.
Поправил одежду, посмотрел в висевшее на стене небольшое мутноватое зеркало, подмигнул отразившемуся там типичному молодому наёмнику, ушёл в сумрак и переместился на милю в направлении северной стены к району оружейных мастерских и лавок. Если верить схеме Карта ол Стирса, именно там они и должны располагаться. Лучшие клинки ковались в замках владетелей с использованием магии, а вот массовым производством мечей, секир и копейных наконечников славилась именно Яролия, чья сталь считалась лучшей на континенте. Благородный Анд, раз уж выдалась такая оказия, решил посмотреть, в чём секрет здешних мастеров. Внутрь кузнечных дворов никого не допускали, да разве ему нужно чьё-то разрешение?
Местом, где ол Рей появился после перемещения, оказался тупик проулка, точнее – выход узкой улочки одноэтажных, обнесённых деревянными оградами домов к густо заросшей высокими кустами и грабовыми деревьями речушки-вонючки. И тут землянина ждала очередная сцена простонародного быта. Немченко уже настолько привык постоянно оказываться свидетелем различных событий, что даже не испустил горестный вздох, хотя позыв к тому и возник.
– Тебе же ясно было сказано отстать от Дины? – говорил за спинами дружков-сверстников богато одетый парень лет восемнадцати, может, чуть меньше. – Говорил же, что пожалеешь, голь подзаборная?
Андрей находился всего в десятке шагов позади компании. Трое приятелей говорившего надвигались на пару – юношу и девушку, уже почти упёршихся спинами в плотную стену зарослей, – поигрывая дубинками, которые держали в руках. Ничем жертвы прессинга не напоминали нищих или бедняков, и юноша, и девушка были вполне прилично одеты: он – в кожаные штаны и куртку из тонкой кожи и рубаху цвета индиго, она – в лёгкое летнее светло-зелёное платье. Правда, по сравнению с четвёркой парней в дорогих шёлковых кафтанах и с золотыми украшениями на шеях и пальцах, действительно выглядели беднее.
Адепту восьми стихий конфликт между молодыми яролийцами был совсем неинтересен, и можно было бы направиться к выходу из проулка, вот только он сразу же с грустью понял, что так поступить не сможет. Слишком уж симпатичной оказалась та Дина, и очень много страха и отчаяния выражало её лицо.
Мысленно отругав себя, благородный Анд вышел из сумрака незамеченным никем, все шестеро присутствующих были слишком заняты выяснением отношений, и шагнул к забору, развязывая штаны, якобы зашёл в этот тупик по нужде.
– Гатин, пожалуйста, мы же ничего плохого тебе не сделали, – взмолилась девушка, обращаясь к самому разодетому, командовавшему своими приятелями жгучему брюнету. – Тебе ведь сестра моя нравилась.
– От неё я уже получил, что хотел, – противно засмеялся заводила. – Теперь твоя очередь. Ты не бойся за своего Логата, парни его только палками, как пса, побьют, чтобы не путался под ногами, зато затем у тебя будет шанс понравиться мне. Глядишь, и сама начнёшь потом ко мне бегать, Дина. Глупые, укрыться тут от нас хотели.
– Может, и я потом с ней позабавлюсь, Гатин? – спросил стоявший слева его носатый приятель, поддержав смех заводилы.
– Вас потом стража схватит, – попыталась угрожать девушка.
Её заявление вызвало уже общий хохот всей четвёрки. Ясно, они хоть и неблагородного сословия, но деньги и связи родителей наверняка помогут решить все проблемы с законом. Мажоры средневекового мира. Золотую молодёжь Немченко не очень любил в прошлой жизни. Здесь же, будучи сам не от сохи, стал относиться спокойно, однако сейчас разозлился.
– Эй, приятели, а чего это вы тут делаете, а? – громко спросил, изобразив, что уже закончил справлять нужду.
Смешки прекратились, и все четверо нападавших недоумённо обернулись. Прижатая же к стене зарослей пара сделала чуть заметный шаг в сторону, хотя бежать им – Андрей приметил – особо-то некуда, не нырять же, продравшись сквозь кусты, в наполненную нечистотами речку.
– Тебе чего надо, чужак? – скривился брюнет. – Сделал своё дело и вали отсюда, пока мы и с тобой не разобрались. Или думаешь, что можешь воспользоваться мечом? Попробуй, если хочешь сдохнуть на колу.
Забыв на время про юношу с девушкой, тройка приятелей Гатина, с некоторым трудом протиснувшись между заводилой и близко расположенными заборами, медленно двинулась к олу Рею с ухмылками на лицах и поигрывая короткими деревянными дубинками в руках.
– Да я бы, может, и ушёл по твоей просьбе, придурок. – Попаданец встал в центре прохода. – Но ты попросил меня без уважения.
– Наглеешь, чужак? – зло и коротко рассмеялся брюнет. – Что ж, сам напросился. Сначала будешь хорошенько проучен, а потом, я тебе гарантирую, ни одного найма в городе не найдёшь.
– Да ладно, – усмехнулся Андрей. – Можно подумать, ты или твоя семья могут и благородным олам указывать, с кем заключать договор, а с кем нет. Слушай, может, всё же просто смотаетесь отсюда?
Ответом ему стал удар палкой, который попытался нанести носатый. Немченко мысленно назвал его Буратино, хотя, конечно же, до размеров носа деревянного сыночка папы Карло тому было далеко. Именно эту характерную черту лица благородный Анд первым делом и сломал, уйдя в сторону и коротким, резким ударом сломав Буратино переносицу. Мог бы и вовсе вбить её в мозг, но убивать придурков он не хотел.
Взбираясь по лестнице магического могущества, попаданец не забывал постоянно тренироваться физически. В здоровом теле здоровый дух – это он хорошо помнил. Его сильные мускулы, ловкость, умения позволяли землянину легко расправиться с четвёркой мажоров без использования оружия, даже накинься те на него с мечами. Андрей и магию-то решил использовать, только чтобы оценить подарки Полины Георгиевны.
Атакующие заклинания стихии жизни не шли ни в какое сравнение с возможностями других стихий, однако у них имелось своё преимущество, все они воспринимались защитными амулетами как целительское воздействие и никак не отбивались. Единственное исключение – артефакты смерти, только вряд ли у золотой молодёжи среди надетых на них драгоценностей таковые найдутся. Там, скорее, огонь или вода, земля или воздух, первого-второго ранга.
Следующего противника Андрей легко пнул в голень. Легко-то легко, вот только при этом совместил удар с активацией заклинания хрупкости костей, обычно используемого при ампутациях поражённых гниением конечностей. Послышался треск, будто сломали сук, и к вою носатого придурка присоединился истошный крик второго. На то, чтобы уложить двоих, у ола Рея ушла секунда, но третьему хватило этого времени, чтобы понять, что их дела скверны. Вырядившийся в алый и оранжевый мажор оказался очень сообразительным и сразу же отступил к брюнету.
– Ты ещё пожалеешь! – выкрикнул тот, извлекая нож.
За такое никого по головке не погладят, да, видать, с детства избалованный вседозволенностью и безнаказанностью мажор совсем не умел сдерживать свои вспышки ярости. Привык, что все ему потакают.
– Эй, парень, у тебя ещё есть возможность спокойно уйти отсюда на своих двоих, – предложил вариант дальнейших событий землянин. – Подумай хорошенько.
– Гатин, может, правда не стоит? – предложил единственный остававшийся на ногах приятель заводилы. – Ну её, Дину-то. Что, баб мало?
Брюнет оказался глух к голосу разума. Зарычав, словно дворовый пёс, он кинулся вперёд, неумело размахивая стилетом. Немченко отступил на шаг и встретил несостоявшегося насильника мощным ударом ноги в грудь. Ударил так, что Гатина отнесло к ногам влюблённой парочки, прижавшейся друг к другу и с удивлением наблюдавшей за происходящим. Не верили, что кто-то мог осмелиться вступить в схватку с важными мажорами.
Отлетевший заводила не издавал ни звука, нокауты случаются не только от ударов в голову.
– Посмотрите, он там живой? – вывел попаданец из оцепенения спасённых и посмотрел на единственного ещё не повреждённого противника. – Хочешь продолжить?
– Н-нет, – замотал тот головой, попятившись.
– Ну тогда окажи своим дружкам помощь – лечилки, смотрю, имеются, и найдите себе девиц лёгкого поведения. Денег, что ли, нет?
– Е-есть.
– Ну вот и замечательно, – усмехнулся Анд и махнул рукой парочке. – А вы там чего стоите? Пошли за мной, провожу.
Глава 3
– Спасибо тебе огромное. – Девушка, с опаской пройдя за своим парнем мимо тел мажоров, которых их товарищ начал приводить в чувство с помощью лечебных амулетов, благодарно посмотрела на адепта восьми стихий, прижавшегося спиной к забору, чтобы освободить путь спасённой парочке. – Не знаю, как тебя зовут…
– Анд. Просто Анд. Я, да, действительно с севера. Решил вот полюбоваться вашим городом, а тут такое, – поправив меч в ножнах, развёл руками землянин. – Куда ни поеду, везде одно и то же, – пожаловался он на обстоятельства.
– Меня Дина зовут.
– Меня Арнет, – представился парень.
Он был чуть моложе нападавших, не отличался крепкой статью и заметно напряжён. Похоже, всё ещё не отпустило.
Немченко с некоторой долей иронии подумал, что в своей прошлой жизни в подобных обстоятельствах предпочёл бы не связываться с распоясавшимися хулиганами или в лучшем случае просто поднял бы шум – помочь-то он всё равно не мог ничем, лёг бы только рядом с жертвами. А в новом мире постоянно то одному, то другому помогает. Видимо, человек хороший, по-настоящему добрый, без показушности. Ведь эта парочка ему совсем ни к чему. Просто мимо проходил и выручил без всякой задней мысли.
Усмехнувшись над восхвалением самого себя, жестом поторопив спасённых, чтобы те не топтались, а шли дальше к выходу из проулка, направился было следом за ними, да тут подал голос пришедший в себя благодаря лечилке заводила Гатин.
– Тебе конец, сволочь! – злобно выкрикнул он, пустив в самом конце петуха. – Чужак, это я тебе говорю! И ты, Дина, ещё пожалеешь! Арнет, можешь забыть о должности в управе. Пойдёшь бочки таскать, грамотей!
Посчитавший уже свою миссию выполненной землянин был вынужден вернуться. Оказавшаяся уже на ногах четвёрка выглядела здоровой, и, если бы не кровь на рубахе носатого и не прилипшая к их одеждам грязь, ничто не говорило о только что полученной ими взбучке. Теперь мажоры, как до этого Дина с Арнетом, принялись пятиться к стене кустов. Желания по новой вступать в драку с некстати забредшим в этот угол наёмником они не проявляли. В глазах Гатина сверкала злость, а вот его приятели смотрели со страхом.
– Что ж ты такой неугомонный-то, а, придурок? – с досадой произнёс ол Рей и коротко, без замаха, пробил заводиле апперкот в челюсть, ломая её и вновь отправляя того в беспамятство. – Угрозы – оружие слабых. – Вы тоже хотите? – поинтересовался у троицы, те усиленно замотали головами. – Амулеты остались ещё, я имею в виду целительские? Нет? Ну и к лучшему. Может, так для него будет доходчивее. Несите уж домой к папе и маме.
Не хотел Андрей сначала, да Гатин своим языком сам напросился. Три гита, влитые в проклятие сумрака, гарантировали мажору крупные неприятности в ближайшие месяцы.
Спасённые дожидались своего спасителя на перекрёстке, взявшись за руки, и уходить не спешили.
– У меня есть три обора, и мы можем тебя угостить, – предложил парень.
– Если бы не вы, он бы… – Дина не договорила, но её мысль и так была понятна. – Пойдёмте?
– А пойдём, – неожиданно легко для себя согласился адепт восьми стихий.
Подумал, что час-два времени он может выделить себе на удовлетворение любопытства и посмотреть жизнь простых яролийцев. Так-то вроде очень всё схоже с Далиором, хотя некоторые отличия заметны. Даже две увиденные им здесь казни в виде разрывания лошадьми на новой родине попаданца использовались редко, а тут, как понял, это основной способ расправы с преступниками. Люди более активно жестикулируют и быстрее говорят, проглатывая окончания, одежды более яркие. В общем, чувствовалось, что находится за границей.
Ожидаемо, Анда в заведения центральных районов новые знакомые не повели, там для них было дороговато, поэтому направились в кварталы горшечников. По пути девушка рассказала, как Гатин соблазнил её сестру, обещая жениться, а добившись желаемого, бросил, да ещё и принялся насмехаться над бедолагой.
Таких историй землянин знал множество. Не стал Дине говорить, но её сестрица во многом сама виновата, головой надо было думать, а не мечтать о принце.
– Смотрю, здесь весело, – прокомментировал он сценку на крыльце трактира, к которому его привели.
Крепкий вышибала пинком отправил в полёт какого-то сильно пьяного мужичка, посоветовав тому вернуться, когда появятся деньги. Пока двери заведения были открыты, Андрей сквозь доносившийся из окон гул голосов и показавшейся знакомой музыки разобрал слова песни из Бременских музыкантов, той, где король уговаривает принцессу.
«Уже и сюда докатилось искусство из историй тени», – с усмешкой подумал ол Рей. Как он вычислил, главным источником распространения земной музыки являлись дети из богатых семей, кому довелось оценить иллюзионы и синема. Впрочем, и взрослые олы или простолюдины иногда требовали от музыкантов те или иные произведения, а уж вырвавшись на волю, песни быстро принялись распространяться по всему континенту. Может, и на другие материки добрались, но это Немченко ещё только предстояло определить в будущем, когда появятся время и возможность отправиться в дальние путешествия.
– Вон там свободно, – заметила Дина.
В зале, рассчитанном на сотню мест, занятыми оказались примерно две трети, но целиком свободный стол остался лишь один, почти в самом центре. Андрей предпочитал устраиваться где-нибудь в углу или хотя бы у стены, однако пришлось садиться во втором ряду.
Посетители здесь явно особым достатком не отличались – мелкие ремесленники и подмастерья, простые работяги и их подруги, даже семья с двумя детьми имелась, хотя у Андрея это вызвало недоумение: на путешественников те не походили, неужели нельзя дома пообедать? Или тяга к музыке сюда привела?
Квартет музыкантов и певец, прыщавый юноша лет семнадцати, уже перешли к исполнению местной песни, в которой ол Рей узнал одну из первых услышанных им в этом мире, о пастухе и пастушке, немного скабрезную, но без скатывания в откровенную пошлость.
Его спутников здесь знали, разносчица обратилась к Дине по имени и предложила вина, понизив голос и сообщив, что эль в этот раз сварен не очень удачно, чего-то жена хозяина недоглядела, то ли переварила, то ли каких-то ингредиентов не доложила. Андрей заметил смущённое переглядывание спасённых. Три обора – сумма вполне достаточная, чтобы посидеть в кабаке, но только при условии, если не станешь заказывать хорошее вино. Угощать же наёмника кислятиной, видимо, им не хотелось.
– Всё равно, давай тащи эль, – махнул рукой попаданец, удобнее устраиваясь на лавке. – Жажду им лучше утолять. На улице чересчур жарко последние дни.
– В наших краях летом всегда так, – с заметным облегчением сказала Дина. – Дожди редко бывают. Рая, неси пока по кружке нам троим, ну и чего-нибудь поесть.
От Полины Георгиевны он получил магическое умение, позволяющее обострять органы чувств – зрение, слух и осязание. На каждый вид достаточно одного гита энергии, чтобы пользоваться усилением в течение пяти часов. Что Немченко понравилось, так это возможность за этот срок возвращаться к нормальному восприятию, приглушая заклинание, то есть не надо каждый раз тратить единицу магии заново. Сейчас он начал теорию данного умения проверять на практике, точнее, тренировать. Там ещё нужна была привычка отсекать всё лишнее, чтобы не ослепнуть, не оглохнуть и не задохнуться от резко возросших потоков света, звуков или запахов.
Тренировку он начал со звука и мог только порадоваться, что без всяких сумрачных слухачей очень быстро научился, направляя внимание в разные стороны и на разные расстояния, узнавать, о чём говорят даже люди за окном. Кстати, как и большинство заклинаний жизни, это умение не рассматривалось защитными артефактами как угроза, ведь его часто применяли при диагнозе болезней. Вместо стетоскопов.
Одновременно слушать людей вокруг и беседовать со своими новыми знакомыми оказалось не так-то просто, но Немченко очень скоро привык и даже ни разу не потерял нить беседы.
– Честно? – усмехнулся он. – Плевать мне на этого придурка. У меня уже здесь, – похлопал по многоразмерной сумке, – лежит контракт с высокоранговым олом. Дружину он от себя отпускать не хочет, вот и нанял нас два десятка в сопровождение каких-то грузов и людей до порта. А там в порту найду новый, может, и на Эринем отправлюсь, давно хотел на южном материке побывать. Вы лучше о себе побеспокойтесь. Так-то что-то мне подсказывает, что у Гатина с его мерзким характером наверняка скоро возникнут неприятности, но может успеть и вам напакостить. Не боишься работу в управе потерять, Арнет?
