Перейти к содержанию

Семья специального назначения — книга №1 серии «Парни из спецназа»

Автор:

4,9 80+ оценок читателей Рунета
Категория
Остросюжетные любовные романы
Серия
Парни из спецназа · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Я жила в аду, пока не появился Антон. Умный, сильный, честный. В его глазах я та, которой могла бы стать, родившись в другой семье. Весь мир против нас: родители, друзья, соседи. Но он за меня. Он сказал: Ты моя. – И я хочу верить! Но не могу бросить брата с родителями. А что, если Антон — единственный, кто способен помочь нам обоим? Если наши сердца сильнее рук? *** Отдельная книга про бойца спецназа Антона Малинина (Беркута). Его можно встретить в романах "Любовь специального назначения" и Специальное назначение любви". Читается отдельно. По времени на 10 лет раньше истории Никиты.

Читать «Семья специального назначения» — Лайза Фокс онлайн

Страница 5 из 13

– Отпусти меня! – я зашипела разъярённой кошкой.

– Ответ неверный, – совершенно спокойно ответил Антон.

Он держал меня, обхватив за талию. Судя по непрошибаемому взгляду, и не думал опускать на дорожку. Я повертела головой. Хотя во дворе Дома творчества не было сейчас людей, они могли появиться в любой момент.

– Отпусти сейчас же! Что за дикие привычки хватать людей руками? Ты откуда? Только с дерева слез? Вообще не соображаешь?

Он усмехнулся и, прищурившись, цокнул языком.

– А это уже оскорбление.

И снова даже не наклонился, чтобы приблизить мои ноги к земле. Я замолотила его кулаками по плечам. Но улыбка Антона становилась всё более самодовольной, а руки сжимались на талии ещё сильнее.

На окне первого этажа качнулась занавеска. И уже через несколько секунд к стеклу прижались любопытные детские физиономии. Я застонала от расстройства.

Мне ещё сплетен не хватало! Лучше, чтобы про меня не помнили. Но я знала: когда ко мне поворачиваются, это не к добру. Внимание всегда заканчивается плохо.

Мне надо было это срочно прекращать. Я начала извиваться, но только съехала ниже внутри распахнутого пуховика. Ещё немного, и я осталась бы в его руках раздетая. Причём на виду у всего Дома творчества.

Среди детских голов мелькнула рыжая. Сашка из соседнего подъезда? А-а-а-а-а! Мне конец! Его мать всем растрезвонит, что у меня появился мужик, и мы с ним тискались. Стыдобище!

Я тихонько застонала.

– Антон, пожалуйста. Пусти меня. Пожалуйста!

Я не хотела давить на жалость, но голос дрогнул и прозвучал так просительно, словно я собиралась расплакаться. Антон спокойно поставил меня на дорожку. Но от себя не отпустил.

Зыркнул в сторону окна, взял под локоть и повёл за угол. Я сопротивлялась, упиралась пятками, но даже на мгновенье не затормозила наше движение. Остановился Антон возле торцевой стены.

– Попросила по-человечески, получила так же. Давай на берегу договариваться: ты ведёшь себя прилично, я отвечаю тем же. Здесь окон нет, и от входа никто не увидит. Давай поговорим спокойно.

Я попыталась привести в порядок одежду. Расстегнула пояс. Развела полы пуховика и одёрнула тёплый свитер. Но дальше ничего не успела сделать. Подскочивший ко мне Антон туго замотал меня полами пуховика.

– Сдурела совсем? – Он вырвал из моих рук ремень и застегнул его так туго, что я и вдохнуть не могла. – В морозяку на улице разделась!

Мне стало обидно.

– Вообще-то это ты мне одежду всю разворошил! Не лез бы своими руками, я бы и не расстёгивалась.

– А ты ничего не перепутала? – Он снова прищурился и цокнул языком. – Ты же на ступеньках поскользнулась – и летела бы сейчас по ним к травматологу. Спасибо не хочешь сказать?

Он взял меня за плечи и удерживал так крепко, что я и двинуться не могла. Умом понимала, что Антон прав, но бесил он меня больше, чем любой другой человек. Как же он не вовремя со своим общением!

– И для чего ты меня спасал? Чтобы сейчас заморозить?

Антон моргнул, взял меня за локоть и повёл к выходу с территории Дома творчества.

– Тут виноват, прости. Пойдём в тепло. Там поговорим.

Я попыталась вырваться. Но даже на секунду не смогла освободить руку. Подумала, что сейчас мы выйдем на дорожку перед фасадом и будем выглядеть как парочка, выясняющая отношения.

Мне пришло в голову сменить тактику.

– Антон, отпусти меня. Я сама пойду, – а когда он перевёл на меня вопросительный взгляд, добавила: – Пожалуйста.

Он кивнул и тут же разжал пальцы. Мне пришлось идти рядом с его скоростью. Но было ощущение, что едва я заторможу, он сделает то же самое.

– Хорошо. Сейчас зайдём в ТЦ. Там в тепле и поговорим.

– Да о чём? О чём нам говорить-то? Мы уже всё выяснили. Ты мне не нравишься. Я с тобой встречаться не буду.

Антон пожал плечами.

– Это сейчас вообще неважно. У тебя проблема с одеждой.

Вот оно! Всегда одно и то же! Стало невыносимо больно и стыдно за свой вид. Обноски. Именно так говорили мои одногруппницы в колледже. Я привыкла, что на меня показывают пальцем и смеются.

Смирилась. Не реагировала.

Но сейчас слова Антона полоснули по живому. Мне показалось, что я получила удар по лицу. Хлёсткую пощёчину. Наотмашь, прилюдно, без жалости. И от этого моментально навернулись на глаза слёзы.

Я уже хотела ответить резко, но Антон, придержавший мой локоть на повороте в ТЦ и тут же его отпустивший, продолжил совершенно спокойно:

– Надо найти, где можно починить молнию. Ты же ходишь нараспашку. Так и простыть недолго. Вон, видишь, снова снежок посыпал. Надо в тепло успеть, а то твой ремень ни от чего не защитит.

И снова – бах. Словно лицом приложилась об стену. Так он не издевался? Серьёзно? Речь не о презрении?

А-а-а-а-а! Точно! Жалость! И снова во мне поднялась волна ярости.

– А тебе какое дело? Иди мимо, я сама всё решу.

Он отрицательно качнул головой.

– Пока плохо решаешь. Вчера уже было сломано, сегодня ещё не починила. Так что теперь моя очередь принимать меры, чтобы тебя согреть. Будем искать мастерскую. В торговых центрах бывают.

Я даже остановилась от растерянности. Антон среагировал так же. Чтобы его не провоцировать хватать меня руками, я снова двинулась в сторону ТЦ. Но его поведение меня добило.

Теперь я молча шла рядом в состоянии растерянности. Обо мне никто не заботился уже много лет, и я забыла, как это. И совершенно не понимала, что мне теперь делать. Как реагировать?

Антон тоже не тратил слова зря. А в торговом центре сразу повёл меня к стойке информации. Милая девушка, посмотрев план в ноутбуке, виновато улыбнулась:

– Да, есть швейная мастерская на третьем этаже. Но сегодня у них выходной, к сожалению. Приходите в понедельник, будем рады вам помочь.

Простые слова, а я расстроилась, словно мне сказали, что Нового года не будет. Это моя жизнь. Даже когда мне хотели помочь, выхода всё равно не было. Невезучая.

Перестав вслушиваться в разговор Антона с работницей ТЦ, которая рассматривала меня с любопытством, а соседу, не стесняясь, строила глазки, я горевала. Себя стало невероятно жалко. Почти до слёз.

Вернулась в реальность, когда Антон ответил:

– ...на втором, рядом с парикмахерской. Я понял, спасибо, – повернулся ко мне и кивнул в сторону эскалатора. – Пойдём.

– Куда? – растерялась я.

– Сейчас всё объясню. Только сначала мне надо сделать звонок очень важному человеку.

Молния

Настя была совершенно перепуганной, но молчала. Согласившись идти со мной, она больше не скандалила и не сопротивлялась. Словно выключила внутренний тумблер и подчинилась. Надолго ли?

Хотя и такой она мне очень нравилась.

На двери магазина с фурнитурой висел листок «перерыв 30 минут». Настя одновременно распахнула глаза и рот, чтобы начать со мной прощаться, но у меня был запасной план. Поэтому я взял её за локоть и повёл к боковому выходу.

Рынок встретил нас гомоном, толкучкой и запахом дешёвого пластика. Настя шла рядом, вжав голову в плечи, и старалась не смотреть по сторонам. Я видел, как она сжималась каждый раз, когда кто-то задевал её плечом.

Чтобы как-то её успокоить, начал говорить о простом.

– Десятый ряд, – сказал я, беря её за руку. – Там фурнитура.

Она дёрнулась, но руку не отняла. Только спросила тихо:

– А вшивать где? Воскресенье. У всех выходной.

– Я договорился. Тебе вошьют.

Она поджала губы и повела плечом, стараясь освободиться от моей ладони. Я промолчал и потянул её дальше. Она почти не упиралась. Ей не нравилось, что я командую, но в людской толчее спорить она не собиралась. Вдруг кто увидит?

Бабушка объяснила толково, и мы быстро нашли нужный прилавок с фурнитурой. Продавщицей была молоденькая девушка Настиного возраста. Фигуристая и вертлявая.

– Нам молния нужна, – сказал я. – Крепкая, вот для этого пуховика.

Девушка скользнула взглядом по Насте – и сразу отвела глаза. Как будто той не существовало. Со мной заговорила приветливо, даже слишком. Выложила несколько молний, показала, какую лучше брать. На Настю больше не смотрела. Вообще.

Я выбрал самую крепкую, в цвет пуховика. Девушка улыбалась и строила глазки. Бесила, одним словом. Предлагала другие варианты застёжек, растягивая время. Я спешно расплатился и повёл Настю на выход.

Когда мы отошли, она тихо сказала:

– Ты ей понравился.

– Ей все нравятся, – ответил я, лавируя между людьми.

– Она на меня даже не посмотрела. Я для неё пустое место.

– Это её проблемы, – ответил я. – Не твои.

– Легко тебе говорить.

Я остановился. Развернул её к себе.

– Настя. Смотреть надо на тех, кто на тебя смотрит. А кто не смотрит, на них нет смысла обращать внимание. Поняла?

Она поджала губы.

– Так я на тебя не смотрю.

Я хмыкнул. Видали мы таких.

– Это временно. Ты пока меня не разглядела. А потом будешь смотреть.

Я распахнул дверь рынка и вывел её на улицу. Настя тут же скинула мою руку со своей. Я взялся обратно.

– Меня нельзя отталкивать. Я упрямый.

Она поджала губы и качнула головой так, что пушистая шапка съехала набок.

– Куда теперь? – спросила она.

– К бабушке. Она пришьёт.

Настя встала как вкопанная. Мне пришлось вернуться на шаг и оттеснить её к краю плохо вычищенной дорожки, чтобы не мешать прохожим. Зелёные глазищи стали огромными. И губы приоткрылись.

Маняще.

Вот хрень!

– К какой бабушке?

– К моей.

– Я не пойду!

Она решительно замотала головой и выставила вперёд руку, словно защищаясь от меня. И это раскалило предохранители. Захотелось прижать её прямо посреди дороги и целовать до стонов, задирая этот пуховик до подбородка.

Свою куртку я одёрнул посильнее. На это она не обратила внимания. И я продолжал разговаривать, делая вид, что у меня к ней только исследовательский интерес. А что оставалось с такой пугливой?

– Почему не пойдёшь?

– Да потому что! – Она дёрнулась, пытаясь вырвать руку. – Меня не надо приводить домой. Таких не водят. И с родственниками не знакомят. Твоя мать меня уже видела. Теперь бабушка будет смотреть и... и...

– И что?

– И думать, что я... Ну... Что ты... – Она запнулась, не в силах подобрать слова, а потом полоснула взглядом и выпалила: – Что я твоя... Ну... Девушка лёгкого поведения!

Я расхохотался. А потом продолжил так серьёзно, словно инструктировал солдат-новобранцев:

– Так моя или лёгкого поведения? В одном предложении это у меня стоять не может.

Она дёрнула головой.