Читать «Семья специального назначения» — Лайза Фокс онлайн
Страница 5 из 13
– Отпусти меня! – я зашипела разъярённой кошкой.
– Ответ неверный, – совершенно спокойно ответил Антон.
Он держал меня, обхватив за талию. Судя по непрошибаемому взгляду, и не думал опускать на дорожку. Я повертела головой. Хотя во дворе Дома творчества не было сейчас людей, они могли появиться в любой момент.
– Отпусти сейчас же! Что за дикие привычки хватать людей руками? Ты откуда? Только с дерева слез? Вообще не соображаешь?
Он усмехнулся и, прищурившись, цокнул языком.
– А это уже оскорбление.
И снова даже не наклонился, чтобы приблизить мои ноги к земле. Я замолотила его кулаками по плечам. Но улыбка Антона становилась всё более самодовольной, а руки сжимались на талии ещё сильнее.
На окне первого этажа качнулась занавеска. И уже через несколько секунд к стеклу прижались любопытные детские физиономии. Я застонала от расстройства.
Мне ещё сплетен не хватало! Лучше, чтобы про меня не помнили. Но я знала: когда ко мне поворачиваются, это не к добру. Внимание всегда заканчивается плохо.
Мне надо было это срочно прекращать. Я начала извиваться, но только съехала ниже внутри распахнутого пуховика. Ещё немного, и я осталась бы в его руках раздетая. Причём на виду у всего Дома творчества.
Среди детских голов мелькнула рыжая. Сашка из соседнего подъезда? А-а-а-а-а! Мне конец! Его мать всем растрезвонит, что у меня появился мужик, и мы с ним тискались. Стыдобище!
Я тихонько застонала.
– Антон, пожалуйста. Пусти меня. Пожалуйста!
Я не хотела давить на жалость, но голос дрогнул и прозвучал так просительно, словно я собиралась расплакаться. Антон спокойно поставил меня на дорожку. Но от себя не отпустил.
Зыркнул в сторону окна, взял под локоть и повёл за угол. Я сопротивлялась, упиралась пятками, но даже на мгновенье не затормозила наше движение. Остановился Антон возле торцевой стены.
– Попросила по-человечески, получила так же. Давай на берегу договариваться: ты ведёшь себя прилично, я отвечаю тем же. Здесь окон нет, и от входа никто не увидит. Давай поговорим спокойно.
Я попыталась привести в порядок одежду. Расстегнула пояс. Развела полы пуховика и одёрнула тёплый свитер. Но дальше ничего не успела сделать. Подскочивший ко мне Антон туго замотал меня полами пуховика.
– Сдурела совсем? – Он вырвал из моих рук ремень и застегнул его так туго, что я и вдохнуть не могла. – В морозяку на улице разделась!
Мне стало обидно.
– Вообще-то это ты мне одежду всю разворошил! Не лез бы своими руками, я бы и не расстёгивалась.
– А ты ничего не перепутала? – Он снова прищурился и цокнул языком. – Ты же на ступеньках поскользнулась – и летела бы сейчас по ним к травматологу. Спасибо не хочешь сказать?
Он взял меня за плечи и удерживал так крепко, что я и двинуться не могла. Умом понимала, что Антон прав, но бесил он меня больше, чем любой другой человек. Как же он не вовремя со своим общением!
– И для чего ты меня спасал? Чтобы сейчас заморозить?
Антон моргнул, взял меня за локоть и повёл к выходу с территории Дома творчества.
– Тут виноват, прости. Пойдём в тепло. Там поговорим.
Я попыталась вырваться. Но даже на секунду не смогла освободить руку. Подумала, что сейчас мы выйдем на дорожку перед фасадом и будем выглядеть как парочка, выясняющая отношения.
Мне пришло в голову сменить тактику.
– Антон, отпусти меня. Я сама пойду, – а когда он перевёл на меня вопросительный взгляд, добавила: – Пожалуйста.
Он кивнул и тут же разжал пальцы. Мне пришлось идти рядом с его скоростью. Но было ощущение, что едва я заторможу, он сделает то же самое.
– Хорошо. Сейчас зайдём в ТЦ. Там в тепле и поговорим.
– Да о чём? О чём нам говорить-то? Мы уже всё выяснили. Ты мне не нравишься. Я с тобой встречаться не буду.
Антон пожал плечами.
– Это сейчас вообще неважно. У тебя проблема с одеждой.
Вот оно! Всегда одно и то же! Стало невыносимо больно и стыдно за свой вид. Обноски. Именно так говорили мои одногруппницы в колледже. Я привыкла, что на меня показывают пальцем и смеются.
Смирилась. Не реагировала.
Но сейчас слова Антона полоснули по живому. Мне показалось, что я получила удар по лицу. Хлёсткую пощёчину. Наотмашь, прилюдно, без жалости. И от этого моментально навернулись на глаза слёзы.
Я уже хотела ответить резко, но Антон, придержавший мой локоть на повороте в ТЦ и тут же его отпустивший, продолжил совершенно спокойно:
– Надо найти, где можно починить молнию. Ты же ходишь нараспашку. Так и простыть недолго. Вон, видишь, снова снежок посыпал. Надо в тепло успеть, а то твой ремень ни от чего не защитит.
И снова – бах. Словно лицом приложилась об стену. Так он не издевался? Серьёзно? Речь не о презрении?
А-а-а-а-а! Точно! Жалость! И снова во мне поднялась волна ярости.
– А тебе какое дело? Иди мимо, я сама всё решу.
Он отрицательно качнул головой.
– Пока плохо решаешь. Вчера уже было сломано, сегодня ещё не починила. Так что теперь моя очередь принимать меры, чтобы тебя согреть. Будем искать мастерскую. В торговых центрах бывают.
Я даже остановилась от растерянности. Антон среагировал так же. Чтобы его не провоцировать хватать меня руками, я снова двинулась в сторону ТЦ. Но его поведение меня добило.
Теперь я молча шла рядом в состоянии растерянности. Обо мне никто не заботился уже много лет, и я забыла, как это. И совершенно не понимала, что мне теперь делать. Как реагировать?
Антон тоже не тратил слова зря. А в торговом центре сразу повёл меня к стойке информации. Милая девушка, посмотрев план в ноутбуке, виновато улыбнулась:
– Да, есть швейная мастерская на третьем этаже. Но сегодня у них выходной, к сожалению. Приходите в понедельник, будем рады вам помочь.
Простые слова, а я расстроилась, словно мне сказали, что Нового года не будет. Это моя жизнь. Даже когда мне хотели помочь, выхода всё равно не было. Невезучая.
Перестав вслушиваться в разговор Антона с работницей ТЦ, которая рассматривала меня с любопытством, а соседу, не стесняясь, строила глазки, я горевала. Себя стало невероятно жалко. Почти до слёз.
Вернулась в реальность, когда Антон ответил:
– ...на втором, рядом с парикмахерской. Я понял, спасибо, – повернулся ко мне и кивнул в сторону эскалатора. – Пойдём.
– Куда? – растерялась я.
– Сейчас всё объясню. Только сначала мне надо сделать звонок очень важному человеку.
Молния
Настя была совершенно перепуганной, но молчала. Согласившись идти со мной, она больше не скандалила и не сопротивлялась. Словно выключила внутренний тумблер и подчинилась. Надолго ли?
Хотя и такой она мне очень нравилась.
На двери магазина с фурнитурой висел листок «перерыв 30 минут». Настя одновременно распахнула глаза и рот, чтобы начать со мной прощаться, но у меня был запасной план. Поэтому я взял её за локоть и повёл к боковому выходу.
Рынок встретил нас гомоном, толкучкой и запахом дешёвого пластика. Настя шла рядом, вжав голову в плечи, и старалась не смотреть по сторонам. Я видел, как она сжималась каждый раз, когда кто-то задевал её плечом.
Чтобы как-то её успокоить, начал говорить о простом.
– Десятый ряд, – сказал я, беря её за руку. – Там фурнитура.
Она дёрнулась, но руку не отняла. Только спросила тихо:
– А вшивать где? Воскресенье. У всех выходной.
– Я договорился. Тебе вошьют.
Она поджала губы и повела плечом, стараясь освободиться от моей ладони. Я промолчал и потянул её дальше. Она почти не упиралась. Ей не нравилось, что я командую, но в людской толчее спорить она не собиралась. Вдруг кто увидит?
Бабушка объяснила толково, и мы быстро нашли нужный прилавок с фурнитурой. Продавщицей была молоденькая девушка Настиного возраста. Фигуристая и вертлявая.
– Нам молния нужна, – сказал я. – Крепкая, вот для этого пуховика.
Девушка скользнула взглядом по Насте – и сразу отвела глаза. Как будто той не существовало. Со мной заговорила приветливо, даже слишком. Выложила несколько молний, показала, какую лучше брать. На Настю больше не смотрела. Вообще.
Я выбрал самую крепкую, в цвет пуховика. Девушка улыбалась и строила глазки. Бесила, одним словом. Предлагала другие варианты застёжек, растягивая время. Я спешно расплатился и повёл Настю на выход.
Когда мы отошли, она тихо сказала:
– Ты ей понравился.
– Ей все нравятся, – ответил я, лавируя между людьми.
– Она на меня даже не посмотрела. Я для неё пустое место.
– Это её проблемы, – ответил я. – Не твои.
– Легко тебе говорить.
Я остановился. Развернул её к себе.
– Настя. Смотреть надо на тех, кто на тебя смотрит. А кто не смотрит, на них нет смысла обращать внимание. Поняла?
Она поджала губы.
– Так я на тебя не смотрю.
Я хмыкнул. Видали мы таких.
– Это временно. Ты пока меня не разглядела. А потом будешь смотреть.
Я распахнул дверь рынка и вывел её на улицу. Настя тут же скинула мою руку со своей. Я взялся обратно.
– Меня нельзя отталкивать. Я упрямый.
Она поджала губы и качнула головой так, что пушистая шапка съехала набок.
– Куда теперь? – спросила она.
– К бабушке. Она пришьёт.
Настя встала как вкопанная. Мне пришлось вернуться на шаг и оттеснить её к краю плохо вычищенной дорожки, чтобы не мешать прохожим. Зелёные глазищи стали огромными. И губы приоткрылись.
Маняще.
Вот хрень!
– К какой бабушке?
– К моей.
– Я не пойду!
Она решительно замотала головой и выставила вперёд руку, словно защищаясь от меня. И это раскалило предохранители. Захотелось прижать её прямо посреди дороги и целовать до стонов, задирая этот пуховик до подбородка.
Свою куртку я одёрнул посильнее. На это она не обратила внимания. И я продолжал разговаривать, делая вид, что у меня к ней только исследовательский интерес. А что оставалось с такой пугливой?
– Почему не пойдёшь?
– Да потому что! – Она дёрнулась, пытаясь вырвать руку. – Меня не надо приводить домой. Таких не водят. И с родственниками не знакомят. Твоя мать меня уже видела. Теперь бабушка будет смотреть и... и...
– И что?
– И думать, что я... Ну... Что ты... – Она запнулась, не в силах подобрать слова, а потом полоснула взглядом и выпалила: – Что я твоя... Ну... Девушка лёгкого поведения!
Я расхохотался. А потом продолжил так серьёзно, словно инструктировал солдат-новобранцев:
– Так моя или лёгкого поведения? В одном предложении это у меня стоять не может.
Она дёрнула головой.