Перейти к содержанию

Семья специального назначения — книга №1 серии «Парни из спецназа»

Автор:

4,9 80+ оценок читателей Рунета
Категория
Остросюжетные любовные романы
Серия
Парни из спецназа · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Я жила в аду, пока не появился Антон. Умный, сильный, честный. В его глазах я та, которой могла бы стать, родившись в другой семье. Весь мир против нас: родители, друзья, соседи. Но он за меня. Он сказал: Ты моя. – И я хочу верить! Но не могу бросить брата с родителями. А что, если Антон — единственный, кто способен помочь нам обоим? Если наши сердца сильнее рук? *** Отдельная книга про бойца спецназа Антона Малинина (Беркута). Его можно встретить в романах "Любовь специального назначения" и Специальное назначение любви". Читается отдельно. По времени на 10 лет раньше истории Никиты.

Читать «Семья специального назначения» — Лайза Фокс онлайн

Страница 6 из 13

– Ты же знаешь, из какой я семьи! Она будет думать, что я к тебе пришла за деньгами! Что я пользуюсь!

– Так, – сказал я. – Стоп.

Она замолчала, тяжело дыша.

– Ты моя девушка? – спросил я.

– Нет!

– Ты девушка лёгкого поведения?

– Совсем сдурел? Нет, конечно же!

– Ты пришла ко мне за деньгами?

– Нет!

– Ты пользуешься?

– Нет!

– Вот и отлично. Значит, бабушка увидит девушку, у которой сломана молния. И которую привёл её внук, чтобы эту молнию починить. Всё остальное – у тебя в голове.

Я аккуратно прикоснулся пальцем к её лбу. Она смотрела на меня. В глазах мелькнула растерянность. И снова приоткрылись розовые губки без помады или блеска. И захотелось так, что я едва мог сдержаться.

Между нами проскакивали молнии. Меня прошивали насквозь, не оставляя ни единого шанса. Но её нельзя было пугать. Ей и так доставалось каждый день. И теперь было невозможно поверить другому человеку.

А я не другой! Я – это я!

– Пойдём, – сказал я, стараясь говорить мягко и успокаивающе. – Холодно. Если замёрзнешь – заболеешь, а мне потом тебя лечить.

– Да зачем тебе всё это? Весь этот головняк? Почему ты возишься со мной?

И ведь правду сказать было невозможно. Всю правду. Поэтому сказал только часть:

– Потому что ты моя. Проголодаешься – буду кормить, простынешь – лечить.

– Не надо меня лечить, – буркнула она, но уже без прежней злости.

– Тогда пошли, – предложил я.

И мы снова двинулись в сторону бабушкиного дома. Я взял Настю за руку. Сначала она напряглась. Идти было недалеко, но я чувствовал её тепло. А ещё – как постепенно расслабляются её пальцы в моей ладони.

Сначала она держалась напряжённо, готовая в любой момент вырваться. Потом немного ослабила хватку. А у последнего перекрёстка я вдруг понял, что она не просто терпит мою руку, а держится за неё сама.

Я не поворачивался и не смотрел на неё. Боялся спугнуть.

Но внутри всё пело. Пело и искрило.

Генеральша

У нас в районе всё близко. ТЦ, Дом творчества и рынок в середине. От них, как круги на воде, строились жилые кварталы. И теперь мы тоже оказались ровно с другой стороны нашего района.

Старенький дом. Такая же серая панелька, как наша. Но в этом подъезде было чисто, сухо, не пахло ни сигаретами, ни кошками. На подоконниках стояли цветы на кружевных салфетках. И пахло не перегаром, а выпечкой.

Пока мы вытирали ноги о лежащий у входа коврик, я сначала затормозила. А потом застыла как вкопанная, не в силах сдвинуться ни на шаг.

– Не могу, – выдохнула еле слышно.

Я видела, что моё сопротивление начинало надоедать. Антон сдерживал эмоции, но моя неуверенность его раздражала. Это было понятно, но я не могла справиться со страхом. Он раздирал мою грудь, сжимая горло.

– Что? – спросил Малинин.

– Не могу, – повторила я. – Не зайду.

– Настя, мы пришли. Сейчас бабушка пришьёт молнию – и всё.

– Ты не понимаешь! – выдохнула я. – Это же бабушка! Твоя бабушка! Она будет на меня смотреть, думать: кто я, зачем с тобой, почему ты меня привёл? А у меня пуховик старый, ботинки ободранные и вытянутый свитер.

– Ты красивая, – перебил он.

У меня перехватило дух. Он что? Он правда?.. Я? Красивая?

– Красивая, – повторил он, словно не слышал моих возражений. – Бабушка увидит красивую девушку, у которой сломана молния. Всё. Идём.

Он взял меня за руку и потянул внутрь, но я не могла идти. И вместо того чтобы снова начать уговаривать, Антон присел и взвалил меня на плечо, как мешок. А потом, перепрыгивая через ступеньки, словно я ничего не весила, взлетел на второй этаж.

Я растерялась. Кричать было неловко, поэтому я просто молотила его по спине. Он остановился у дальней от лестницы квартиры. И едва поставил меня на ноги, нам открыли.

На пороге стояла пожилая женщина в свободных брюках и кофте шоколадного цвета. Её волнистые пепельные волосы были зачёсаны назад. На нас она смотрела поверх съехавших на кончик носа очков.

– Явились, доброе утро, – сказала она, кивнув Антону и переведя взгляд на меня. – Через Камчатку шли, или что?

На претензию внук среагировал спокойно.

– Молнии в ТЦ не было. Пришлось топать на рынок. Хорошо, что ты сказала, где фурнитура. Нашли быстро. Спасибо, ба.

Женщина, которую язык не поворачивался назвать старушкой, отступила вглубь коридора.

– Здравствуйте, – промямлила я, пытаясь одной рукой пригладить растрёпанные волосы, стянув шапку другой рукой.

– Проходите уже. – И, когда Антон схватил меня за руку и завёл за собой, спросила:

– Та самая?

– Угу.

– А чего бледная такая?

– Боится.

– Ме-е-еня? – с деланным возмущением спросила женщина.

– Тебя, – ответил Антон, закрывая за мной дверь.

Бабушка хмыкнула и посмотрела мне прямо в глаза.

– Это правильно. Я страшная. Меня даже управдом боится. Называет генеральшей. Кстати, я Тамара Васильевна.

– А я Настя.

– Вот и будем знакомы. Проходи. Показывай какое горе с твоей молнией.

Мы ещё немного потолкались в прихожей, а потом Антон потянул меня в зал. Там уже была разложена швейная машина на столике у окна.

Я открыла рот, но ничего не сказала. Горло перехватило. Квартира была маленькой, но чистой. Пахло домашним уютом. На полу ковёр, в стенке хрусталь.

Всё как когда-то было у нас. Сейчас ничего общего с этой квартирой не осталось. Здесь всё было странно. И развесистые цветы на окнах, и книги в шкафу. Хотя что я знала о нормальном?

В последний раз меня звали в гости, когда мне было лет восемь или десять. Теперь я и понятия не имела, как живут другие люди. Ну, те, которые нормальные. Не как мы.

На душе стало тяжко. Я так глубоко ушла в себя, что не услышала часть разговора. Антон тронул меня за рукав вытянутого свитера, и я успела выхватить недовольный голос Тамары Васильевны:

– ...знала! Нитки вам и в голову не придёт купить. Так что достань ящик с катушками. Я пока посмотрю молнию.

Я протянула ей одежду. Она разложила её на свободном от машинки участке стола. Провела пальцами по месту с выломанными зубьями. Насупилась.

– Только менять. И долго ты так ходила, Настя?

– Нет, – соврала я.

– Понятно. Значит, долго. – Она недовольно поджала губы, поправила очки на место. – А что сама не пришила?

Ответить было нечего. Когда сломалась молния, денег не было нисколько. Вчера заплатили за подработку, но я сразу купила еды. И, честно говоря, снова ничего не осталось.

– Не успела.

Тамару Васильевну мой ответ не впечатлил. Она оглядела меня осуждающе с макушки до пяток. От её цепких глаз не укрылись ни вытянутый линялый свитер, ни брюки на два размера больше, ни носки разных оттенков.

– Сама вошьёшь? – кивнула она в сторону машинки.

Я в ужасе отшатнулась. Я в последний раз шила в школе. Там были обычные ручные машинки. Но это когда было? Лет пять назад. А тут электрическая, дорогая. Вдруг что-то сломаю.

Отрицательно мотая головой, я сделала шаг назад.

– Нет! Что вы!

– Не умеешь или боишься? – не отставала от меня женщина.

– Ба, да чего ты к ней пристала. Видишь же, мы с тобой Настю насмерть перепугали. Ещё вопрос, и она в обморок хлопнется, – встрял Антон, ставя на стол картонную коробку с аккуратной надписью «нитки». – Она не успела подготовиться к визиту.

– Не успела она! – фыркнула Тамара Васильевна. – Можно подумать, я успела! Ни причёску не сделала, ни пирог не испекла к вашему приходу. Чем вас угощать? Я-то на диете сижу, всё похудеть мечтаю. А вам что к чаю дать? Ну не варенье же? А получается – я или у машинки, или на кухне. Пуховик важнее. Но и с чаем нескладно получилось, конечно.

Она снова поджала губы и, открыв коробку, начала подбирать нитки нужного оттенка. Я ей была неприятна, но и помочь эта женщина не отказалась. Не успев подумать, я предложила:

– А давайте я испеку пирог или печенье, – сказала и застеснялась. Постаралась сразу же исправить ситуацию. – Это если удобно. Ну, и если есть продукты. А если нет, то и не надо.

Антон с Тамарой Васильевной переглянулись и повернулись в мою сторону. Внук с гордостью, его бабушка с облегчением во взгляде.

– Яйца и молоко в холодильнике, – сказала бабушка. – Мука и сахар в шкафчике у окна. Иди, Настя. Покажи, что умеешь.

Это звучало грубовато, но благожелательно.

– Если испортит продукты – вычту из твоих карманных, – сказала она внуку, напустив на себя строгий взгляд.

Антон засмеялся.

– Ба, у меня нет карманных.

– Значит, будешь должен. Только помни, я принимаю исключительно наличные!

Я улыбнулась и пошла на кухню. Но продолжение разговора слышала.

– Эта Настя из двадцатой?

– Да.

– Ты знаешь, что там... – Она не договорила.

Я замерла.

– Знаю, – твёрдо ответил Антон. – И мне плевать.

– Ну, тебе жить, – откликнулась Тамара Васильевна.

Я прикусила губу и вошла на кухню, делая вид, что ничего не слышала.

Сердце колотилось где-то в горле. В груди пекло.

Здесь пахло домом. Но домом чужим, в котором были свои законы, а мне места не было.

Бисквит

В крохотной кухне было уютно. Шкафчики под дерево. Короткие занавески, клеёнка на столе в тон к ним. Ничего лишнего, но сразу понятно, что и где лежит. В маленьком ящичке ложки и вилки, в большом – прихватки и венчики.

На столе солонка, сахарница и трёхлитровая банка с квашеной капустой. Недавно нарезанной, ещё не просолившейся. И запах соответствующий. Уютный, тёплый, вкусный, совсем не как у нас.

– Чего застыла? Не нашла холодильник?