Читать «Семья специального назначения» — Лайза Фокс онлайн
Страница 6 из 13
– Ты же знаешь, из какой я семьи! Она будет думать, что я к тебе пришла за деньгами! Что я пользуюсь!
– Так, – сказал я. – Стоп.
Она замолчала, тяжело дыша.
– Ты моя девушка? – спросил я.
– Нет!
– Ты девушка лёгкого поведения?
– Совсем сдурел? Нет, конечно же!
– Ты пришла ко мне за деньгами?
– Нет!
– Ты пользуешься?
– Нет!
– Вот и отлично. Значит, бабушка увидит девушку, у которой сломана молния. И которую привёл её внук, чтобы эту молнию починить. Всё остальное – у тебя в голове.
Я аккуратно прикоснулся пальцем к её лбу. Она смотрела на меня. В глазах мелькнула растерянность. И снова приоткрылись розовые губки без помады или блеска. И захотелось так, что я едва мог сдержаться.
Между нами проскакивали молнии. Меня прошивали насквозь, не оставляя ни единого шанса. Но её нельзя было пугать. Ей и так доставалось каждый день. И теперь было невозможно поверить другому человеку.
А я не другой! Я – это я!
– Пойдём, – сказал я, стараясь говорить мягко и успокаивающе. – Холодно. Если замёрзнешь – заболеешь, а мне потом тебя лечить.
– Да зачем тебе всё это? Весь этот головняк? Почему ты возишься со мной?
И ведь правду сказать было невозможно. Всю правду. Поэтому сказал только часть:
– Потому что ты моя. Проголодаешься – буду кормить, простынешь – лечить.
– Не надо меня лечить, – буркнула она, но уже без прежней злости.
– Тогда пошли, – предложил я.
И мы снова двинулись в сторону бабушкиного дома. Я взял Настю за руку. Сначала она напряглась. Идти было недалеко, но я чувствовал её тепло. А ещё – как постепенно расслабляются её пальцы в моей ладони.
Сначала она держалась напряжённо, готовая в любой момент вырваться. Потом немного ослабила хватку. А у последнего перекрёстка я вдруг понял, что она не просто терпит мою руку, а держится за неё сама.
Я не поворачивался и не смотрел на неё. Боялся спугнуть.
Но внутри всё пело. Пело и искрило.
Генеральша
У нас в районе всё близко. ТЦ, Дом творчества и рынок в середине. От них, как круги на воде, строились жилые кварталы. И теперь мы тоже оказались ровно с другой стороны нашего района.
Старенький дом. Такая же серая панелька, как наша. Но в этом подъезде было чисто, сухо, не пахло ни сигаретами, ни кошками. На подоконниках стояли цветы на кружевных салфетках. И пахло не перегаром, а выпечкой.
Пока мы вытирали ноги о лежащий у входа коврик, я сначала затормозила. А потом застыла как вкопанная, не в силах сдвинуться ни на шаг.
– Не могу, – выдохнула еле слышно.
Я видела, что моё сопротивление начинало надоедать. Антон сдерживал эмоции, но моя неуверенность его раздражала. Это было понятно, но я не могла справиться со страхом. Он раздирал мою грудь, сжимая горло.
– Что? – спросил Малинин.
– Не могу, – повторила я. – Не зайду.
– Настя, мы пришли. Сейчас бабушка пришьёт молнию – и всё.
– Ты не понимаешь! – выдохнула я. – Это же бабушка! Твоя бабушка! Она будет на меня смотреть, думать: кто я, зачем с тобой, почему ты меня привёл? А у меня пуховик старый, ботинки ободранные и вытянутый свитер.
– Ты красивая, – перебил он.
У меня перехватило дух. Он что? Он правда?.. Я? Красивая?
– Красивая, – повторил он, словно не слышал моих возражений. – Бабушка увидит красивую девушку, у которой сломана молния. Всё. Идём.
Он взял меня за руку и потянул внутрь, но я не могла идти. И вместо того чтобы снова начать уговаривать, Антон присел и взвалил меня на плечо, как мешок. А потом, перепрыгивая через ступеньки, словно я ничего не весила, взлетел на второй этаж.
Я растерялась. Кричать было неловко, поэтому я просто молотила его по спине. Он остановился у дальней от лестницы квартиры. И едва поставил меня на ноги, нам открыли.
На пороге стояла пожилая женщина в свободных брюках и кофте шоколадного цвета. Её волнистые пепельные волосы были зачёсаны назад. На нас она смотрела поверх съехавших на кончик носа очков.
– Явились, доброе утро, – сказала она, кивнув Антону и переведя взгляд на меня. – Через Камчатку шли, или что?
На претензию внук среагировал спокойно.
– Молнии в ТЦ не было. Пришлось топать на рынок. Хорошо, что ты сказала, где фурнитура. Нашли быстро. Спасибо, ба.
Женщина, которую язык не поворачивался назвать старушкой, отступила вглубь коридора.
– Здравствуйте, – промямлила я, пытаясь одной рукой пригладить растрёпанные волосы, стянув шапку другой рукой.
– Проходите уже. – И, когда Антон схватил меня за руку и завёл за собой, спросила:
– Та самая?
– Угу.
– А чего бледная такая?
– Боится.
– Ме-е-еня? – с деланным возмущением спросила женщина.
– Тебя, – ответил Антон, закрывая за мной дверь.
Бабушка хмыкнула и посмотрела мне прямо в глаза.
– Это правильно. Я страшная. Меня даже управдом боится. Называет генеральшей. Кстати, я Тамара Васильевна.
– А я Настя.
– Вот и будем знакомы. Проходи. Показывай какое горе с твоей молнией.
Мы ещё немного потолкались в прихожей, а потом Антон потянул меня в зал. Там уже была разложена швейная машина на столике у окна.
Я открыла рот, но ничего не сказала. Горло перехватило. Квартира была маленькой, но чистой. Пахло домашним уютом. На полу ковёр, в стенке хрусталь.
Всё как когда-то было у нас. Сейчас ничего общего с этой квартирой не осталось. Здесь всё было странно. И развесистые цветы на окнах, и книги в шкафу. Хотя что я знала о нормальном?
В последний раз меня звали в гости, когда мне было лет восемь или десять. Теперь я и понятия не имела, как живут другие люди. Ну, те, которые нормальные. Не как мы.
На душе стало тяжко. Я так глубоко ушла в себя, что не услышала часть разговора. Антон тронул меня за рукав вытянутого свитера, и я успела выхватить недовольный голос Тамары Васильевны:
– ...знала! Нитки вам и в голову не придёт купить. Так что достань ящик с катушками. Я пока посмотрю молнию.
Я протянула ей одежду. Она разложила её на свободном от машинки участке стола. Провела пальцами по месту с выломанными зубьями. Насупилась.
– Только менять. И долго ты так ходила, Настя?
– Нет, – соврала я.
– Понятно. Значит, долго. – Она недовольно поджала губы, поправила очки на место. – А что сама не пришила?
Ответить было нечего. Когда сломалась молния, денег не было нисколько. Вчера заплатили за подработку, но я сразу купила еды. И, честно говоря, снова ничего не осталось.
– Не успела.
Тамару Васильевну мой ответ не впечатлил. Она оглядела меня осуждающе с макушки до пяток. От её цепких глаз не укрылись ни вытянутый линялый свитер, ни брюки на два размера больше, ни носки разных оттенков.
– Сама вошьёшь? – кивнула она в сторону машинки.
Я в ужасе отшатнулась. Я в последний раз шила в школе. Там были обычные ручные машинки. Но это когда было? Лет пять назад. А тут электрическая, дорогая. Вдруг что-то сломаю.
Отрицательно мотая головой, я сделала шаг назад.
– Нет! Что вы!
– Не умеешь или боишься? – не отставала от меня женщина.
– Ба, да чего ты к ней пристала. Видишь же, мы с тобой Настю насмерть перепугали. Ещё вопрос, и она в обморок хлопнется, – встрял Антон, ставя на стол картонную коробку с аккуратной надписью «нитки». – Она не успела подготовиться к визиту.
– Не успела она! – фыркнула Тамара Васильевна. – Можно подумать, я успела! Ни причёску не сделала, ни пирог не испекла к вашему приходу. Чем вас угощать? Я-то на диете сижу, всё похудеть мечтаю. А вам что к чаю дать? Ну не варенье же? А получается – я или у машинки, или на кухне. Пуховик важнее. Но и с чаем нескладно получилось, конечно.
Она снова поджала губы и, открыв коробку, начала подбирать нитки нужного оттенка. Я ей была неприятна, но и помочь эта женщина не отказалась. Не успев подумать, я предложила:
– А давайте я испеку пирог или печенье, – сказала и застеснялась. Постаралась сразу же исправить ситуацию. – Это если удобно. Ну, и если есть продукты. А если нет, то и не надо.
Антон с Тамарой Васильевной переглянулись и повернулись в мою сторону. Внук с гордостью, его бабушка с облегчением во взгляде.
– Яйца и молоко в холодильнике, – сказала бабушка. – Мука и сахар в шкафчике у окна. Иди, Настя. Покажи, что умеешь.
Это звучало грубовато, но благожелательно.
– Если испортит продукты – вычту из твоих карманных, – сказала она внуку, напустив на себя строгий взгляд.
Антон засмеялся.
– Ба, у меня нет карманных.
– Значит, будешь должен. Только помни, я принимаю исключительно наличные!
Я улыбнулась и пошла на кухню. Но продолжение разговора слышала.
– Эта Настя из двадцатой?
– Да.
– Ты знаешь, что там... – Она не договорила.
Я замерла.
– Знаю, – твёрдо ответил Антон. – И мне плевать.
– Ну, тебе жить, – откликнулась Тамара Васильевна.
Я прикусила губу и вошла на кухню, делая вид, что ничего не слышала.
Сердце колотилось где-то в горле. В груди пекло.
Здесь пахло домом. Но домом чужим, в котором были свои законы, а мне места не было.
Бисквит
В крохотной кухне было уютно. Шкафчики под дерево. Короткие занавески, клеёнка на столе в тон к ним. Ничего лишнего, но сразу понятно, что и где лежит. В маленьком ящичке ложки и вилки, в большом – прихватки и венчики.
На столе солонка, сахарница и трёхлитровая банка с квашеной капустой. Недавно нарезанной, ещё не просолившейся. И запах соответствующий. Уютный, тёплый, вкусный, совсем не как у нас.
– Чего застыла? Не нашла холодильник?