Действительно, не договорившись меж собой о значении тех или иных понятий и терминов, не заложив общий понятийный фундамент, возводить что-либо бессмысленно. Скособочится, перекосится и рухнет, в конце концов.
Поэтому давайте, пусть кому-то это и может показаться скучноватым, договоримся по поводу основ, на которых будут построены дальнейшие рассуждения.
У древнегреческого философа Платона есть такая мысль: первоначала – простые вещи, не обладающие сложностью, – не поддаются определениям.
Их невозможно описать.
Сложные вещи определяются через простые. А простые через что?
В самом деле, как объяснить, что такое солнечный свет, человеку, который никогда его не видел?
Павел Флоренский – российский философ и священнослужитель – как-то спросил свою кухарку – женщину простую и необразованную: «Что такое солнце?»
Искушал ее.
– Солнце? – недоуменно переспросила кухарка. – Да вот оно, посмотри!
Флоренский рассказывал, что был очень доволен ее ответом.
Невозможно строго и исчерпывающе описать простейшую вещь или ощущение. Их можно почувствовать, увидеть.
Собственно, именно так возникают слова, складываются понятия, пополняется и развивается язык. Мы что-то видим, осязаем, чувствуем – и называем.
Люди обнаружили новую территорию, со всех сторон окруженную водой, и назвали ее островом. Додумались до существования мельчайшей неделимой частицы и назвали ее атомом.
Дом – это дом, рука – это рука, книга – это книга, – мы знаем это на основе коллективного опыта, передающегося из поколения в поколение.
Существуют понятия простые и сложные, понятия абстрактные, не имеющие конкретного воплощения, существуют категории.
Поименование очень приблизительно и неполно описывает отдельные вещи. Физик Гейзенберг – один из основателей квантовой механики – заметил: «Значения всех слов и понятий, образующиеся посредством взаимодействия между миром и нами самими, не могут быть точно определены… Поэтому путем только рационального мышления никогда нельзя прийти к абсолютной истине»[1 - Гейзенберг В. Физика и философия. – М.: Наука, 1989. – Здесь и далее примечания редакции.].
Вот, к примеру, «Слово», вынесенное в эпиграф главы.
Первые переводчики Священного Писания на славянский Кирилл и Мефодий назвали Словом греческое понятие «Логос».
В греческом Логос – понятие многомерное.
Это и Высшая сила, управляющая миром, – Бог, – и общий закон развития сущего, и закон жизни отдельного человека, и, собственно, слово – смысловая контентная единица.
А в большинстве переводов священных христианских текстов на азиатские языки «Логос» переводится как «Дао» – путь, высший моральный закон жизни.
Для православных именно Логосом-Словом спасал Господь грешный мир, именно в Слове искали ответы на вечные вопросы мироздания и именно в нем находили ответы.
В русском языке, кстати, существует пара и антитеза Слову – Дело.
Но Слово все равно – исток, начало Дела. И его же итог, венец.
Лев Толстой в книге «Перевод и соединение четырех Евангелий» именует Логос – Слово «разумением жизни» и приводит его главные значения:
? Слово.
? Речь.
? Беседа.
? Слух.
? Красноречие.
? Разум, как отличие человека от животного.
? Рассуждение, мнение, учение.
? Причина, основание думать.
? Счет.
? Уважение.
? Отношение.
Заметим, все значения, сформулированные классиком, так или иначе связаны с языком и имеют отношение к межличностному общению, взаимодействию людей между собой.
Верно, Задира. Языком именуются и человеческий мышечный орган, и деталь ботинка, и даже известное в моем детстве кондитерское изделие.
Но нас, конечно, интересует язык – естественно возникшая в человеческом обществе и развивающаяся система облеченных в звуковую форму знаковых единиц, способная выразить всю совокупность понятий и мыслей человека.
Язык, являясь важнейшим средством человеческого общения, выступает также как орудие познания, как инструмент мышления.
«Язык, – писал немецкий филолог XIX в. фон Гумбольдт, – насыщен переживаниями прежних поколений и хранит их живое дыхание».
Язык – посредник между человеком и миром, он во многом предопределяет восприятие действительности. Языковые значения, соединяясь с мифологическими, культурно-историческими, ценностными и бытовыми ассоциациями, структурируют сознание людей, влияя на их личное и социальное поведение. Таким образом, язык непосредственно включен в процесс нашей жизни.
Язык определяет все, что окружает людей. Как в шутку, «в которой лишь доля шутки», говорил мой товарищ гуманитарный технолог Ефим Островский: «Нет вообще ничего, кроме языка. Никакой реальности, кроме реальности языка».
На Земле насчитывается, по разным данным, от 4000 до 7000 языков. Каждые две недели «умирает», уходит из повседневного общения людей один язык. При этом на 40 наиболее распространенных языках общается около 70% населения планеты.
И это живые, развивающиеся языки.
Слово – основная единица языка.
Существует лингвистическая теория, согласно которой всякий родной язык, на котором говорят люди, определяет их картину мира.
А японцы, к примеру, различают и именуют множество оттенков радуги. А у нас их всего семь. По крайней мере, разумно предположить, что мир носителей японского или эскимосского языков не в полной мере идентичен нашему.
Тем не менее носители разных языков понимают друг друга.
Известно, для того чтобы объясниться в чужой языковой среде, достаточно 500–600 наиболее используемых слов. Уверенное понимание в большинстве жизненных ситуаций обеспечивают 3000 слов.
Словарный запас носителя языка, в среднем, 20 000–30 000 слов, часть из них – активные, постоянно используемые, другая часть – пассивные, значение которых он понимает, но использует редко.
Кстати, советую потратить 10–15 минут и пройти какой-либо из многих популярных в интернете тестов на определение величины словарного запаса. Перевалили за 100 000? Молодцы!
Способность выражать отвлеченные категории мышления, создавать комбинации, рождающие новые смыслы, отличает наш язык от так называемого языка животных – набора сигналов, передающих реакции на ситуации и регулирующих поведение животных в определенных условиях.
Но обратите внимание: выше мы назвали язык естественно возникшим явлением.
Но ведь существуют и искусственно возникшие языки. Придуманный Лазарем Заменгофом универсальный язык эсперанто или, скажем, азбука Морзе. На Востоке распространен язык цветов, а африканские племена передают информацию на значительные расстояния, пользуясь определенным образом упорядоченными звуками барабанов.
Да что далеко ходить? Вот светофор знакомо подмигивает нам на перекрестке «красный, желтый, зеленый» – это ведь тоже своего рода язык?
Но если искусственно сконструированные языки, как правило, выполняют какую-то конкретную функцию, фиксируют определенные системы знаний, то язык естественный, живой и развивающийся бесконечен в области приложения. В искусственно созданных языках значение слова-знака совершенно определенным образом зафиксировано и неизменно. В живом языке не так.
Способность соотносить знак, звук и значение, пожалуй, важнейшая характеристика языка. Иными словами, имеется означающее – звук, речь – и означаемое – сообщение о каком-то предмете, явлении, существующем в действительности. Это динамическое партнерство, поскольку живой язык меняется так же, как меняется наша жизнь. Означающее и означаемое, как образно писал один из языковедов, «скользят по наклонной плоскости реального»; каждое выходит за рамки назначенной функции. Означающее ищет себе иные значения, означаемое – новые способы выражения.
Вот простое русское слово «сеть» еще недавно означало рыбацкую сеть, ткань, сплетенную из узелков. Затем в языке прочно обосновались понятия «сеть городских образований», «сеть укреплений», «сеть дорог». А потом в нашу жизнь вторгся интернет, который тоже теперь именуется сетью, и никому не нужно объяснять, почему это так.
– Привет, ты в сети?
– Да я из нее не выхожу!
Но и означаемое – в данном случае, та самая цифровая сеть, – «не желает» довольствоваться присвоенным ей наименованием. У нее появляются новые знаки – интернет, инет, сеточка и так далее.
Идея пары двух основных компонентов «знака» – означающего и означаемого – принадлежит швейцарскому лингвисту, одному из основоположников науки о знаках – семиотики – Фердинанду де Соссюру.
Если означающее и означаемое не связаны неразрывно и знак, который что-то означает, может существовать отдельно от означаемого, без привязки к нему, значит, мы можем оперировать обозначениями, совершенно не имея в виду конкретного означаемого.
Эта особенность нашего сознания дает нам возможность создавать новое – то, чего в природе не бывало до создания, изобретения человеком. Так, между прочим, возникла наша цивилизация, то есть реальность, которой прежде не существовало в природе.
В семиотике – науке о знаках и процессах передачи смыслов – ученые второй половины XX в., базируясь на изучении пары «означаемое – означающее», пошли дальше.
Выдающийся итальянский ученый и писатель Умберто Эко пришел к выводу, что «если что-то можно использовать для выражения правды, это также можно использовать для лжи». А серьезно повлиявший на современное искусство французский философ Жан Бодрийяр в конце XX в. ввел понятие гиперреальности, имея в виду, что копия объекта становится более реальной, чем сам объект; означающее становится более важным, чем означаемое.
Фейки, Задира, – известен вам такой термин? Фейки – одна из ключевых проблем современных медиа, да и пиарщиков заодно: как отличить правду от лжи, вольное изложение от первоисточника, интерпретацию от истины?
И, кстати, надо ли их отличать, если, допустим, картинка, показанная по телевизору, для зрителя и есть реальность, а субъективное мнение влиятельного инфлюенсера для его фолловеров – непререкаемая истина? Не об этом ли пишут ученые?
Вот вам и прямое отношение того, о чем мы беседуем, к коммуникационной профессии.
Ну хорошо, идем дальше. Возьмем естественно сложившийся, живой, развивающийся язык. Например, «великий и могучий» русский.
Он нам зачем?
Для нескольких важнейших вещей.
Во-первых, это огромный, упорядоченный склад. Благодаря языку как единой для его носителей сложной многоуровневой знаковой системе, человечество обладает возможностью накопления и передачи последующим поколениям системы знаний. Это аккумулятивная, накопительная функция.
Во-вторых, язык – транслятор процесса мышления. Мы мыслим, но если мы лишены возможности выразить, сформулировать и передать результаты мыслительной деятельности, то к чему процесс мышления? Способность к выдаче, «упаковке» в понятные внешнему миру результаты мыслительного процесса называется когнитивной функцией языка.
В фантастических романах экипажи космических кораблей, «бороздящих просторы Вселенной», всегда имеют шанс наткнуться на неведомую негуманоидную цивилизацию. Корабль и его экипаж – это своего рода «библиотека» накопленных человеческих знаний о культуре, морали, технологиях, природе. Но на каком языке предполагается делиться этими знаниями с инопланетянами? Очевидно, на том, который дал бы возможность воспринять и расшифровать их представителям внеземных цивилизаций, по определению земными языками не владеющими.
![Анна Кимова Паблик [Публичная]](/media/cover/43555.jpg)
