Лия Седая
Приказ: Забыть!
Глава 1
– Оля, поехали!
– Сейчас, сейчас! – я загрузила только что сделанную фотографию в социальную сеть и подписала:
«Степь. Бесконечная, как моя тоска по Питеру»
Хэштэг: заберитеменяотсюдактонибудь.
– Оля!
Я вздохнула и повернулась к военному УАЗ-ику. Приехала, здрасте. Диплом в сумке, вещи в двух чемоданах. Питер остался где-то там, а передо мной двадцать километров от станции до маленького занюханного гарнизона в бескрайних степях Забайкалья. И тоска-а...
Я улыбнулась маме через силу и пошла к машине.
Хотелось реветь. Отчаянно, по-детски. За спиной уже стучали колесные пары поезда, поехавшего дальше. Все, Ольчик. Нормальная жизнь в большом городе для тебя закончена. Теперь твои будни – палящее солнце летом, дикий мороз с ветром зимой и работа у мамы в цветочном магазине.
Изо дня в день,
Изо дня в день.
Окружение – куча солдафонов, с большими и не очень погонами на плечах. Диких, сходящих точно так же с ума от тоски здесь. Но они-то заперты тут приказом. Меня за что?
– Садись, – мама уже сидела на заднем сиденье служебного УАЗ-ика. Улыбнулась мне, похлопала по твердому сиденью рядом с собой. – Я так по тебе соскучилась. Сейчас приедем, отдохнешь хоть от дороги.
Я сцепила зубы покрепче.
Я не устала. Я готова прямо сейчас запрыгнуть в вагон и вернуться обратно. Мама... По ней я скучала, да, тоже. Все эти годы, пока жила у бабушки в Питере. Отца перевели сюда, когда мне было еще пятнадцать. Они уехали, а я осталась там. Старшие классы, университет. Меня решили не дергать.
Я приезжала сюда на каникулы, но каждый раз рвалась обратно.
Тут не жизнь. Тут болото. И теперь я тоже должна тут жить, так решил отец.
– А где папа? – я не оставляла надежды, что смогу его хоть как-то уговорить.
– На службе, – вздохнула мама.
Ну, да. Разумеется.
Где же ему еще быть?
– Сегодня проверка какая-то, да, Александр? – обратилась мама к молоденькому сержанту, что привез ее сюда за мной на служебном УАЗ-е.
– Так точно, Аврора Алексанна, – бодро отозвался он. – Товарищ полковник приказал вас отвезти и сразу в часть, машина нужна.
– Понятно, – опять вздохнула мама. – Ну, давайте тогда побыстрее, что ли.
Я отвернулась в окно.
Как мама к этому привыкла? Она, как и я, выросла в Питере. Утонченная барышня, точно так же воспитанная бабушкой. Театры, спектакли, художественные галереи, музыкальная школа по классу скрипки.
– Оленька, ты только замуж за военного не выходи, пожалуйста, – просила бабушка, промокая слезы кружевным платком. – Не становись как твоя мать, не закапывай свою молодость и образование ради армейских кобелей.
УАЗ-ик подскочил на первой кочке грунтовой дороги и все мысли из моей головы вылетели тут же.
Вцепившись с мамой друг в друга, мы затряслись одновременно. Послушный приказам сержантик гнал орущую от натуги машину в гарнизон словно бешеный. А я думала о том, чтобы не прикусить язык в такой тряске. Обо всем остальном я подумаю потом.
Если мозги мне не вытряхнут, конечно.
– Устала? – мама прижалась губами к моему виску, обнимая тонкими руками.
– Нет, – я прижалась к ее груди головой, как когда-то в детстве. – Соскучилась сильно.
Все, что могло меня хоть как-то примирить с этим местом, это она, мама. Если бы не было ее, я бы сюда точно не вернулась ни за что. А вот с отцом точно будут скандалы. Для него не существует слов «не хочу» и «не буду».
Солдафон – самое мягкое, что говорила бабушка в его адрес.
Она была для него самой настоящей тещей, той, что из анекдотов. Ненавидела его с момента их свадьбы с мамой. Он на ней объявил, что получил распределение на север и увез маму туда. А потом на Кавказ. А потом на восток страны. Протащил маму по всем краям и весям, зарабатывая каждую звезду на свой погон тяжелым трудом. Украл единственную дочь у бабушки, как она говорила.
А теперь вот, заставил и меня приехать сюда.
Я с отвращением посмотрела на приближающиеся дома. Серые, выветренные пятиэтажки. Служебное старое жилье. Длинный белый бетонный забор вокруг всего гарнизона и веселенький, раскрашенный красной и белой краской домик КПП на въезде.
– Ну, вот и приехали, – мама еще поплотнее обхватила меня.
– Ты пойдешь на работу сегодня? – я посмотрела на нее снизу вверх.
– Нет. Сегодня я только с тобой, – мне достался еще один поцелуй в лоб. – А завтра вместе пойдем, посмотришь хоть, вспомнишь.
Я тихонько вздохнула.
Не хочу.
Мне даже сам воздух гарнизона казался затхлым. Сержант достал мои чемоданы, почти бегом затащил их на третий этаж, где была квартира родителей, а я помогла выйти маме.
– Олечка, я же забыла! – она всплеснула руками. – Надо было хлеба купить, закончился. Давай сходим? Тут недалеко.
– Мам, там вещи на площадке, – я пожала плечами. – Давай я схожу сама, а ты иди домой. Спасибо!
Сержант, уже прыгающий за руль, только кивнул.
Дал по газам, заставляя машину почти подпрыгнуть, обдал нас облаком вонючих выхлопных газов и уехал в сторону военной части.
– А деньги у тебя есть? – мама схватилась за сумку.
– Все есть, мам, – я еще раз обняла ее за плечи. – Иди, я сейчас. Черный же?
– Да, – она улыбнулась, будто обрадовалась, что я помню их с папой вкусы. – А себе возьми батон, там хороший. Помнишь куда идти?
– Помню, – я улыбнулась.
Батон мне не грозит.
Я уже как год хлеб не ем. Фигура важнее. Но маме пока об этом говорить не стоит, попозже. А папе лучше вообще не говорить никогда.
Сумочка привычно легла на руку.
И я невольно дернулась. Занервничала. Оглядела себя. Легкое белое платье с оборками, сверху длинный пиджак и ремень на талии. Кроссовки и брендовая сумочка-седло.
Для Питера я выгляжу максимально идеально.
А вот для местных...
Да и плевать! Я вздернула подбородок. В конце концов, сплетни, что дочка начальника части приехала домой, все равно поползут. Так пусть уж будут объемнее, менять свой гардероб я не стану.
Подружек у меня тут нет. Одна-единственная знакомая была еще по школьно-каникулярным временам, но здесь ли она сейчас, я даже не представляю.
– Вау! – надо мной громко присвистнули.
Я резко вскинула голову, поднимаясь на крыльцо продуктового магазинчика.
– Какая цыпа! – передо мной стоял молодой парень в майке защитного цвета и камуфляжных штанах. – Ты кто такая, прелесть моя?
– Пройти дайте, – я удержала невозмутимое выражение на лице.
Начина-ается...
Местные оболтусы тут как тут.
– Лед, погнали, – его хлопнул по плечу второй парень, выскочивший на крыльцо. – Полкан усечет, шкуру снимет!
– Погоди-и, Лех, – тот, кого назвали Льдом, даже не обернулся на товарища.
Я улыбнулась ехидно.
Полкан, это видимо, про моего отца. И он, да, шкуры спускать умеет, я сама лично видела как-то. Этому горячему Ледку осталось совсем немного, чтобы заработать мою ненавязчивую жалобу.
Вот что-что, а за меня папа был всегда готов кому угодно голову оторвать.
Подтает паренек, это точно.
– Заяц, – он спустился на ступеньку ниже, вставая прямо передо мной.
Надавил своей мощной фигурой, широкими плечами и такой же необъятной харизмой. Я даже немножко прищурилась. Надо же, какая улыбка ослепительная у обычного вояки.
– Ты кто, а? Почему я тебя раньше тут не видел?
– Заяц? – я фыркнула. От него просто несло наглостью и вседозволенностью. – Ты бы лучше своего друга послушал и бежал скорее. А то ведь и правда проблемы будут.
– А я не из ссыкливых, зайчик, – он прищурился, выдавая мне свои ямочки на щеках улыбкой. – Я проблемы решать умею. Так как звать?
Я усмехнулась.
Наглец, да. Я таких борзых давно не встречала, в Питере сейчас молодые люди больше проработанные психологами и неагрессивные. Но страшно мне почему-то не было. Забурлила во мне папина пробивная натура. И я не растерялась, посмотрела прямо в отливающие зеленым, в цвет формы глаза:
– Меня тебе не решить, Лед, – я повторила услышанное прозвище с самой сладкой своей улыбкой. – Я дочка твоего командира.
Глава 2
Он прищурился еще сильнее.
Подозрительно и одновременно предвкушающе. Как будто я ему не в родстве с его командиром призналась, а приговор только что вынесла. Хотя, если разобраться, по сути, так оно и было. Оставалось только ждать.
Когда же у этого «не ссыкливого» сработает рефлекс подчиниться и свалить, а я в очередной раз разочаруюсь во всей этой громаде под названием «армия»?
– Лед, ты задрал, погнали!
Я на друга этого нахального мачо даже смотреть не стала.
Вот он правильный. Он чувствует опасность, свой филей бережет, сразу видно.
– Да, твою же ма-ать, – протянул он почти сразу же. – Дождались!
К магазину, снова оглушительно тарахтя, подкатил тот же самый УАЗ-ик, на котором меня встречала мама. Вот только вышел из него как раз тот, кому и было положено на нем кататься.
– Ледов!
– Я, товарищ полковник! – мой мачо в майке вытянулся, вскинул подбородок по-уставному, но от меня не отступил ни на сантиметр.
Мускулы по его покатым плечам плавно перекатились, расправляя их и замерли. Я вцепилась в обшарпанные, покрытые сотней слоев краски перила гарнизонного магазинчика. Отвернулась от него, чтобы не смотреть на накачанное мужское тело.
Откуда он тут вообще... Такой?
– Почему не на службе? – отец подходил к нам, и я уже четко видела, как у него задрался правый уголок верхней губы.
Ох, не завидую я тебе, Ледов...
Папа злой и сильно.
– За водичкой заезжал, товарищ полковник, – еще шире оскалился Ледов. Покачал запотевшей полуторалитровой бутылкой воды в руке. – Жарко в центре, сами ж знаете.
– У тебя три бойца на дежурстве стоит, не мог их послать? В часть!
– Есть! – мачо резко скосил на меня взгляд и подмигнул.
